Извинения аспирантов

— Я… я, кажется, купила слишком много сладостей…?!

— Вот как? Было бы неплохо, если бы здесь нашлись подростки, которые помогли бы с ними справиться, правда?..

Что за неуклюжий и натянутый диалог?

Всего мгновение назад мои взбудораженные чувства тихо улеглись. Нет, они скорее замерли в ошеломленном молчании.

Я был настолько ошеломлен, что, сам того не заметив, застыл на месте. За спиной послышался щелчок закрывающейся двери.

Профессор Радвисин не вышел из своего кабинета и закрыл дверь изнутри.

«Он хочет, чтобы я поговорил с аспирантами?»

Я глубоко вздохнул и, подняв голову, взглянул на них.

Раньше я думал, что они так резко исчезли, потому что им стало неловко находиться на виду у всех.

Но теперь, похоже, была и другая причина.

— Старшая, я же говорил, что это неправильно, да?

— Когда это ты говорил?! Ты сам сказал, что это хорошая идея.

— Это когда я согласился, что извиниться с помощью сладостей — нормальная идея?

Она, казалось, немного понизила голос, но я все равно отчетливо слышал каждое слово.

Этому телу всего через несколько дней исполнится восемнадцать.

Я задумался, не стоит ли сказать ей, что она уже давно переросла тот возраст, когда сладостями можно легко загладить обиду.

Но я сдержался, опасаясь, что они спросят, не обижен ли я до сих пор.

— Эм, так… Карвальд… верно?

— Можете говорить со мной запросто.

Будь на моем месте настоящий Карвальд, докторантка, которая была старше его как минимум на семь лет, обращалась бы к нему на «вы», и я бы это так и оставил.

Сам же он, тем временем, говорил бы им «ты».

«Но сначала держаться официально, а потом, после представления, перейти на неформальный тон — это слишком властно, не так ли? И заставлять аспирантов обращаться ко мне на «вы» — то же самое».

К тому же, раз уж мне предстоит получать помощь от профессора Радвисина, я буду часто пересекаться с его аспирантами.

Мало того, они оказались настолько добрыми и вежливыми, что не просто извинились на словах, а даже приготовили подарки.

Так что речь шла не о «возможно», а о «точном» намерении исправить мнение о теле, в котором я находился.

Во многих отношениях поддерживать с ними хорошие отношения было мне выгодно.

И помимо этого…

«Они кажутся приличными людьми. Я пока не знаю их имен, но, похоже, они не персонажи из оригинала!»

Среди персонажей оригинала нет аспирантов из «Вальхаллы».

Их внешность тоже не напоминает мне описания ни одного важного героя.

Учитывая особенности этого мира, нет гарантии, что они не умрут, но, по крайнейй мере, их смерть не предопределена.

А раз они аспиранты, то в опасные сражения они лезть не будут.

Так что с ними можно поладить.

— Прости. Кажется, мы составили о тебе неверное мнение, основываясь на слухах. Так что мы принесли сладости в качестве извинения. Ты примешь их?

Причин отказываться не было.

Но количество было слишком большим, чтобы забрать все сразу. Обе держали в руках по целой горе, так как же мне в одиночку донести все это до общежития?

Поэтому я взял только две булочки у докторантки и два пакетика со снеками у магистранта.

— Спасибо за угощение…

— Почему не возьмешь больше?

— Если я возьму еще, то точно уроню по дороге в общежитие. К тому же, я планирую прийти сюда и завтра, так что хотел бы съесть остальное вместе со старшими тогда.

Если бы я не был осторожен, они могли бы неправильно меня понять: «Карвальд — благородный господин, который и не притронется к этим магазинным сладостям, поэтому он просто делает вид, что принял несколько штук».

Нет, настоящий Карвальд, вероятно, просто выбросил бы то, что принял.

Или разозлился бы, спросив, неужели они всерьез дают ему есть эту дрянь.

Именно поэтому я намеренно добавил: «Давайте съедим остальное вместе завтра».

Таким образом я мог предотвратить недопонимание и одновременно дать понять, что хочу поладить в будущем — убить двух зайцев одним выстрелом.

Докторантка, казалось, была довольна моим ответом и лучезарно улыбнулась.

— Слухам и вправду нельзя доверять! Говорили, что у тебя надменный и колючий характер, а ты, оказывается, вполне приятный в общении, а?

Обычно слухи недостоверны, но слухи о характере этого тела были правдой.

Мне было неловко и подтверждать, и отрицать их. Соглашаться с тем, что я «приятный в общении», я, конечно, не собирался.

И как раз когда я собирался отмахнуться неловкой улыбкой...

— Но если не говорить о характере, то слух, что ты издевался над другими студентами — это правда? — Осторожно спросил магистрант.

Может, он беспокоился, потому что его волновал тот факт, что Карвальд кого-то травил в прошлом семестре, а может, ревновал, потому что старшая, которая ему нравится, была добра ко мне.

Я не знал.

В любом случае, это была тема, которую рано или поздно нужно было поднять.

Прежде чем я успел ответить, вмешалась докторантка.

— Зачем ты об этом заговорил?!

— Мне кажется, мы будем часто видеться, так что лучше прояснить все сразу. И ты сама говорила, что тебя это беспокоило, когда мы шли за сладостями.

— Это так, но если с его поведением что-то не так, профессор обязательно его исправит. Давай не будем лишний раз его расстраивать.

— Я не пытаюсь его расстроить… если Карвальд — хороший парень, может, тот, над кем он издевался, был плохим? Или тот человек сделал ему что-то серьезно плохое? Я хотела спросить об этом.

— Не думаю…

Я тоже так не думал. Я был полностью согласен с комментарием докторантки.

Думая так про себя, я ответил на несколько оборонительный вопрос магистрантки, не подав виду.

— Это я над ним издевался. Он не сделал ничего плохого и на самом деле порядочный и добрый человек.

Лгать не было смысла. Небольшое расследование — и правда тут же всплывет наружу.

Я не хотел сваливать вину на жертву, Лейсира, выдумывая истории.

Оба аспиранта вздрогнули и, удивленные моим прямым ответом, нервно переглянулись, уставившись на меня.

Ни один. из них, казалось, не знал, как реагировать.

— Я искренне раскаялся в своих действиях и извинился перед тем студентом. Что до моей невесты, то, поскольку я не могу расторгнуть помолвку немедленно, я пока держусь от нее на расстоянии. Я подумал, что лучше будет поговорить с ней после того, как я докажу, что изменился.

— Ты собираешься расторгнуть помолвку?! Разве она тебе не очень нравилась? Я слышала, ты был одержим ею. — Вмешалась докторантка с потрясенным выражением лица.

Внешне делая вид, что ей все равно, она, вероятно, была очень заинтересована слухами об этом теле.

— У меня не было таких чувств. Я просто…

— Ты?..

— Эм… ничего.

— Что значит «ничего»?!

Я замолчал с видом «человека с историей».

Докторантка отреагировала так, будто умирала от любопытства и нетерпения.

Я, конечно, не мог сказать: «Наверное, я просто был одинок».

Она и так уже относилась ко мне как к ребенку. Если я честно раскрою истинную психологию Карвальда, это отношение только усугубится.

Так или иначе.

— Я сохраняю помолвку только до тех пор, пока она не сможет обрести независимость от своей семьи.

— Похоже, с той стороны тоже все непросто.

— Да. Наша помолвка была по необходимости, а не по взаимным чувствам, как у вас двоих.

— Э… что ты такое говоришь?! Так скажешь, будто мы с ним нравимся друг другу и даже помолвлены! У нас не так!!

Намеренно связав помолвку с чувствами, я заставил это звучать как два отдельных, но связанных между собой вопроса.

И тогда докторантка покраснела и повысила голос.

— То, что вы не помолвлены, правда, но говорить, что вы не нравитесь друг другу — это точно ложь!

— А у нашего младшего хороший глаз~! Старшая, раз уж на то пошло, может, нам и вправду по-настоящему обручиться?

— Что ты сейчас несешь?!

От прежней настороженности до внезапного «наш младший»…

Я решил, что раньше он просто был настороже.

Я молча наблюдал, как эти двое препираются со странной нежностью, полностью игнорируя их выходки.

Теперь, казалось, никого из них больше не волновала одержимость Карвальда своей невестой.

Отношение магистранта ко мне тоже стало дружелюбным.

Именно тот результат, которого я и хотел.

— Что ж, молодец, что раскаялся. Больше никого не обижай, хорошо?

Все еще краснея, докторантка постаралась говорить по-взрослому и сдержанно, мягко пожурив меня.

Вероятно, ей стало неловко за свою предыдущую вспышку перед младшим.

Я ответил, что понял, и она выглядела удовлетворенной.

— Кстати! Ты ведь до сих пор не знаешь наших имен, верно?

— На самом деле, мне уже давно любопытно.

— Почему ты не спросил раньше?

— Я боялся, вы неправильно меня поймете, решив, что я пытаюсь выяснить это, чтобы навредить… — Сказал я, опустив взгляд.

Хотя я и сделал это намеренно, сами слова не были ложью. Я действительно не мог спросить.

Оба аспиранта одновременно вздохнули.

Тяжелая атмосфера была почти осязаемой.

Когда я украдкой взглянул на них, я увидел на их лицах извинение.

Я подумал, а не талант ли у меня к актерской игре.

— Меня зовут Блида Мискун. А это Эльска Хвигреки.

Докторантка — нет, «старшая Блида» — назвала их имена.

Как и ожидалось, я никогда их не слышал.

Я сдержал вздох облегчения и, стараясь сохранить естественное выражение лица и тон, ответил:

— Вы, кажется, уже знаете, кто я, но я представлюсь должным образом. Я — Карвальд Австри из Дома Австри. Старшая Блида, старшая Эльска, надеюсь на сотрудничество.

— Приятно познакомиться~

— Будем дружить.

Представляясь, я почтительно поклонился, и старшие ответили теплыми улыбками.

На мгновение я забеспокоился, не слишком ли мое поведение отличается от обычного характера Карвальда.

Но, взглянув в их дружелюбные глаза, я почувствовал уверенность, что мое решение было верным.

«Все равно никто не знает, как Карвальд на самом деле относится к аспирантам, ведь в прошлом семестре он, вероятно, ни с кем из них не встречался».

Более того, если речь идет о «близких» аспирантах, то такое отношение не должно вызывать подозрений.

А если станет известно, что мне помогает профессор Радвисин — тем более.