Выходные в лаборатории
Настали первые выходные с начала учебы в академии.
Но времени на отдых не было. Стоит дать себе передышку, как захочется отдыхать и дальше — такова человеческая природа.
Более того, на сегодня у Карвальда Австри был запланирован визит к профессору Радвисину Продрейку, который вел курс «Усиление атрибутов эфира».
«Он был весьма разговорчив, так что, уверен, отнимет у меня уйму времени».
С этой мыслью он проснулся на рассвете и позавтракал в одиночестве в ранний час.
После этого сразу направился на личную тренировочную площадку, где провел легкую разминку, а затем приступил к практике с кнутом.
Когда тело уставало, он прислонялся к стене, садился и читал различные учебные материалы, которые привез с собой в академию.
Как только силы восстанавливались, он поднимался и повторял цикл движений и отдыха.
Бип-бип-бип—
Погруженный в тренировку, он не заметил, как Эфирный будильник издал электронный писк, оповещая, что уже половина десятого.
Он пришел около половины шестого, так что прошло уже четыре часа.
Выполнив на сегодня план тренировок, он мог отправляться к профессору Радвисину.
«Сначала — в душ!»
Аренда личной тренировочной площадки в «Вальхалле» стоила немалых денег.
Карвальд был из богатой семьи и получал щедрое содержание для поддержания статуса, так что без проблем мог себе это позволить.
А вот главный герой оригинала, Лейсир Даудабина, не решался просить у своего опекуна такие деньги и потому никогда не пользовался личной площадкой.
Даже если бы опекун предложил заплатить, Лейсир, вероятно, из гордости отказался бы, сославшись на то, что есть и общие тренировочные площадки.
«Да разве этих общих площадок достаточно».
Личная тренировочная площадка стоила каждого потраченного на нее гроша.
В отличие от общих, где из-за одновременного присутствия нескольких студентов использование эфира в целях безопасности было ограничено, здесь применялась технология Эфирной инженерии, поглощающая удары.
Так что можно было безрассудно использовать эфир, не опасаясь последствий.
К тому же, здесь можно было втайне оттачивать свои секретные приемы.
Но и это было еще не все.
Каждая личная площадка была полностью оборудована душевой, а на первом этаже Башни Тренировок находилась прачечная.
Если сдать пропитанную потом одежду и полотенца в корзине, их постирают, выгладят и доставят в твою комнату в общежитии рано утром следующего дня.
«Имея такие преимущества, как можно говорить, что это не нужно?»
Размышляя о том, как же прекрасны деньги, Карвальд снял тренировочную форму, бросил ее в корзину для белья и направился в душевую.
Тщательно вымывшись, он переоделся в школьную форму, которую принес с собой.
Раз уж он собирался просить профессора о помощи, подобало явиться в надлежащем студенческом виде.
— Уже десять часов?.. Пожалуй, в такое время уже не будет невежливо зайти в лабораторию.
Он снова проверил время, поправляя все еще влажные волосы.
Хотя сегодня был выходной, и он сомневался, прилично ли вламываться в лабораторию в десять утра, он рассудил, что раз профессор в лаборатории, значит, он работает, и все в порядке.
«Профессор Радвисин и сам говорил, что его лаборатория всегда открыта для студентов».
Он запер дверь ключом, который получил при оформлении аренды, сдал белье в прачечную и, покинув Башню Тренировок, направился к Исследовательскому корпусу.
Как и ожидалось, профессор Радвисин не заставил себя ждать.
Не успел Карвальд постучать в дверь лаборатории, как услышал приглашение войти.
Когда он открыл дверь и шагнул внутрь, профессор взглянул на него и сказал:
— В следующий раз можете не стучать, просто заходите.
До чего же ему, должно быть, хотелось с кем-то поговорить, раз он такое говорит?
Предчувствуя ураган беспрерывной болтовни, Карвальд нервно замер у двери, пока профессор не жестом не подозвал его ближе.
Когда он подошел, профессор вывалил перед ним стопку научных статей.
— Прочти это, собери информацию и систематизируй.
— Что?..
— Вон там есть свободное место. Можешь сесть и работать. Канцелярские принадлежности — там же.
— А… да…
Он-то думал, что приглашение означало готовность поболтать со студентами в любое время, а оказалось, профессору нужна была помощь в работе.
Задавать вопросы или просить о помощи можно было только после выполнения порученных заданий.
Карвальд предполагал, что ему нужно будет лишь слушать и вовремя поддакивать, пока профессор говорит, но его ждало испытание посерьезнее.
«Но как вообще собирать и систематизировать несколько статей?..»
Читатели, следившие за повествованием внимательно, знают, что Карвальд даже не поступал в университет.
Так что он никогда ничем подобным не занимался.
Он был в полной растерянности, но не осмеливался спросить, как быть.
«Я в школьной форме, с красным галстуком первокурсника. Профессор, должно быть, считает, что умение систематизировать научные статьи — это базовый навык, которым отпрыск аристократа должен владеть по определению».
Даже если в статьях содержались профессиональные термины, необходимые профессору для исследований, и повсюду была незнакомая терминология, само количество документов означало, что, прочитав их, он так или иначе начнет что-то понимать.
Внимательно вчитываясь в контекст, он по крайней мере мог определить, важно то или иное предложение или нет.
«Но на чем мне сосредоточиться при систематизации? Должно быть что-то общее между этими статьями, раз уж меня просят их обобщить…»
Он решил для начала быстро пробежаться по оглавлениям и введениям.
Это должно было помочь ему выявить ключевые слова.
Если и после прочтения всех оглавлений и введений он ничего не поймет, тогда придется сдаться и спросить профессора.
К счастью, этого не потребовалось.
После того, как он выписал ключевые слова из каждой статьи, ответ стал очевиден.
«Следующая тема исследования профессора Радвисина — взаимосвязь между цветом и атрибутом эфира, не так ли?»
Ах, ну надо же.
Карвальд не смог сдержать вздох.
И не без причины, ведь он уже знал, что у этой проблемы нет однозначного ответа.
Эфир с атрибутом огня чаще всего был красным, эфир с атрибутом воды — синим, и так далее.
В мире «Я-Эс» действительно встречались случаи, когда атрибут и цвет эфира идеально гармонировали.
Но такие случаи были редки. Особенно чем абстрактнее был атрибут, тем меньше было шансов на совпадение цветов.
Потому что сенна, автор «Я-Эс», так написал.
У кого-то был водяной атрибут, но эфир синий, у кого-то — светло-зеленый, а встречались даже люди с оранжевым.
Это несоответствие вызвало вопросы в комментариях.
И автор ответил:
[сенна: Для главных и второстепенных персонажей я обычно подбираю цвета, соответствующие их способностям. Но если цвет пересекается с уже существующими персонажами или ничего подходящего не приходит в голову, я распечатываю цветовой круг и кручу рулетку. Для статистов цвет с самого начала определяется рулеткой.]
Раз уж создатель этого мира определял цвета эфира с помощью рулетки, никакой реальной взаимосвязи быть не могло.
Именно поэтому Карвальд и не смог сдержать вздох, когда понял тему диссертации профессора Радвисина.
«В мире с непропеченным сеттингом исследования ученых — это сплошные тупики!..»
Сам когда-то создававший халтурные сеттинги, Карвальд почувствовал укол совести и раскаяния.
Он твердо решил никогда не становиться ни ученым, ни профессором.
И как раз в этот момент в лаборатории появился некто, укрепивший его в этом решении.
— Гх-а-а-ар-р…
В помещение, издавая зомби-подобные звуки, вошёл студент с темными кругами под глазами до самых скул.
Карвальд тут же опознал в нем аспиранта-магистранта.
Он понял это по цвету галстука.
Студенты «Вальхаллы» с первого по пятый курс носили галстуки красного, синего, зеленого, желтого и оранжевого цветов соответственно.
Нынешние пятикурсники с оранжевыми галстуками в этом году выпускались, так что новые первокурсники в следующем году будут носить оранжевые, через год — желтые, потом зеленые, синие и так далее.
А вот у аспирантов цвета галстуков присваивались в зависимости от степени, а не от года поступления.
Темно-синие галстуки носили магистранты, фиолетовые — докторанты.
Галстуки в «Вальхалле» были как радуга.
— Э? А…
Аспирант-магистрант, увидев Карвальда, на мгновение смутился, а затем посмотрел на него с сочувствием, будто увидел бедолагу.
Он легонько похлопал Карвальда по плечу, прежде чем сесть за стол, заваленный книгами и документами.
«Это что сейчас было?..»
Карвальд был озадачен необъяснимым сочувствием, но понимал, что сейчас не время об этом думать.
Впереди было еще много работы. Он даже не начал читать основной текст статей, не говоря уже о систематизации их содержания.
Отбросив этот вопрос, он выделил части, касающиеся цвета эфира, и принялся за чтение статей, которые дал ему профессор.
«Я знаю, что это бессмысленно, но раз уж сказали, надо делать».
Читая различные домыслы и натянутые гипотезы о нерегулярности цветов эфира, Карвальд испытывал жалость к профессорам, которые их написали.
Столько людей задокументировали свои тщетные усилия.
Почему профессор Радвисин был так настойчив в желании повторить тот же бесплодный путь?
«Неужели ученые слепо верят, что если достаточно усердно копать, то однажды они докопаются до истины, и это заставляет их гнаться за пустыми мечтами?»
Как раз в тот момент, когда Карвальд засомневался, стоит ли помогать профессору в этом бессмысленном исследовании, вошла аспирантка с фиолетовым галстуком.
— У-а-а-а-ар-р…
Как и предыдущий магистрант, она издавала зомби-подобные звуки, хотя ее стоны были немного преувеличены.
Ее темные круги спускались уже до самой челюсти.
Научная жизнь, должно быть, и впрямь изнурительна.
И после всего этого лучшее, что они могли сделать — это анализировать случайные результаты рулетки, чтобы создать смысл из ничего.
Карвальд поклялся никогда не становиться аспирантом.
— У-ух? А, а-а-ар…
Докторантка на мгновение взглянула на Карвальда, затем склонила голову, словно задаваясь вопросом: «Меня это не касается?»
Она села за самый заваленный стол в лаборатории и погрузилась в бумаги.
И магистрант, и докторант, казалось, быстро смирились с присутствием Карвальда.
Видимо, профессор Радвисин уже не раз и не два поручал обычным студентам систематизацию статей.
— Новичок, не мог бы ты сварить кофе? Если не знаешь, как пользоваться Эфирной эспрессо-машиной, открой ящик вон того стола. Там должна быть инструкция.
— У-а-а-а-ар-р…
— Ух-х, ух…
После единственной внятной фразы Радвисина двое аспирантов ответили зомби-стонами.
Карвальд догадался, что они тоже просят кофе.
Оглядев лабораторию, он заметил эспрессо-машину, аккуратно стоявшую в углу.
«У них даже такое есть?.. Знал бы, давно бы купил. А я до сих пор возился с кофе ручного заваривания».
Инструкция не понадобилась.
Эфирная эспрессо-машина по устройству была точь-в-точь как домашняя эспрессо-машина, которой Карвальд пользовался в своем родном мире.
Он готовил кофе на такой машине даже за день до своего переселения.
Это была полезная и своевременная информация, так как ему самому уже требовалась доза кофеина.
Так что, с намерением сварить и себе, он с радостью приготовил эспрессо на всех четверых.
— Просто эспрессо подойдет?
— Мне, пожалуйста, айс американо.
— А, а…
— А-а-а…
Карвальд превратил свежесваренный эспрессо в четыре айс американо.
Он использовал лед из Эфирного мини-ледогенератора, что его уже нисколько не удивило.