Ёр, не-кот

— Но разве он не слишком длинный? В обхвате его тело примерно с человеческое предплечье, а в длину, похоже, куда больше полутора метров.

— А, это и вправду довольно вытянуто. Если только общая масса не велика...

— Верно?

Студент, который видел моего фамильяра вживую, примерно оценил размеры Ёра.

Услышав это, никто уже не мог настаивать, что «кошки от природы длинные».

Даже третьекурсник, утверждавший, что держал кошек, не мог поспорить с этой логикой.

«Все больше и больше людей начинают сомневаться в видовой принадлежности Ёра?»

Скажу прямо, мои ожидания были совершенно ошибочными.

Будучи людьми из мира фэнтези-романа, они обладали чрезмерно богатым воображением.

— А! Может быть, это потому, что оружие Карвальда Австри — кнут?!

«С чего это вдруг всплыло?»

«Какая возможная связь между длиной тела Ёра и тем, что этот персонаж использует кнут?»

Любой, кто мыслит нормально, задался бы тем же вопросом, что и я.

Но, очевидно, эти люди были ненормальными.

Ни один человек не счел это внезапное замечание странным.

Вместо этого они в ужасе затаили дыхание, словно только что осознали жестокую правду.

— ?!..

— Боже мой!.. Т-тогда!.. Причина, по которой фамильяр такой вытянутый, в том, чтобы им можно было орудовать, как кнутом…

— Великие небеса! Это так варварски!

Я был полностью согласен.

Идея была и вправду дикой.

Я скрестил руки, образуя большой «Х», и яростно замотал головой, надеясь, что Ёр не задрожит от страха, услышав эти слова.

Ёр с облегчением вздохнул и легонько провел одной лапой по груди.

Для человека это было бы похоже на жест успокоения.

— Так вот почему тело этого странного кота-фамильяра покрыто чешуей, как змеиная кожа! Если бы он был просто пушистым комком шерсти, от удара даже больно бы не было!

— А твердый рог на голове, должно быть, для увеличения силы атаки!

— Значит, он размахивает им, хватая за хвост? Вот почему шерсть на хвосте была такой густой!

«Они сумасшедшие?»

Серьезно, они несли чушь так, будто это была истина в последней инстанции.

Это была моя первая мысль.

Но шок длился всего мгновение.

Вскоре по мне пробежал леденящий холодок, от которого волосы встали дыбом.

«Так что, между Ёром, которого вижу я, и Ёром, которого видят все остальные, нет ни малейшей разницы?..»

Во время личной тренировки я только что убедился, что Лазурный эфир не обладает свойствами манипуляции сознанием или иллюзии.

И также подтвердилось, что люди отчетливо видят рога Ёра, чешую, покрывающую его тело, и его вытянутую форму.

«Хоть в этом мире и можно заказать корейскую еду по научным трудам, а кимчхи подается как стандартная закуска, в основе своей это все же мир с западным мировоззрением. Понятно, что они не знают, как выглядит восточный дракон. Но кошки-то ведь существуют?»

И все же люди были абсолютно уверены, что Ёр — кошачье.

Несмотря на то, что он очевидно не был кошкой.

Они выдумывали абсурдные объяснения, чтобы подогнать его под свои убеждения.

— То, что он не может моргать, потому что у него нет век, должно быть, для того, чтобы никогда не терять цель из виду.

— Даже если он случайно промахнется, он может извернуться и все равно ударить цель, верно?

— Родиться с измененной внешностью по прихоти хозяина! Это поистине ужасающе!

Любой, кто это читает, уже все понял.

Я был рад, но в то же время несколько обеспокоен тем, что Ёр родился драконом.

Этот персонаж и так был в шатком положении, не унаследовав в полной мере способности семьи к эфиру.

А теперь еще и фамильяр родился не кошачьим и не хищником.

Я беспокоился о том, как это воспримет Хард Австри, глава герцогской семьи Австри.

Я волновался, что другие студенты поставят под сомнение происхождение этого тела и будут распускать беспочвенные слухи о рождении Карвальда.

«Если бы они жалели Карвальда и настаивали, что Ёр — кошка, чтобы защитить его, я бы мог это понять…»

Но этот персонаж вызывал скорее враждебность, чем сочувствие.

Никто бы не стал манипулировать общественным мнением ради Карвальда.

Нет, не было нужды так анализировать ситуацию.

Статисты, собравшиеся в вестибюле, были откровенно заняты злословием в адрес Карвальда.

Никто из них не думал о нем хорошо.

«Короче говоря, тот факт, что все принимают Ёра за кошку — это область необъяснимого!»

И именно в этом кроется ответ.

Фамильяр герцогской семьи Австри рождается в форме кошачьего или хищного зверя — это одна из фундаментальных установок этого мира.

Вот почему здешние люди не могут сомневаться в видовой принадлежности Ёра.

Вот что пугает.

Они не могут ни на йоту отклониться от рамок, созданных автором оригинала, сенной.

Какое ужасающее принуждение.

— Поистине жалок тот, кому приходится терпеть такое лишь потому, что он родился фамильяром такого отродья.

Когда я осознал эту неудобную, темную сторону мира, меня охватил страх, и эта фраза эхом отозвалась в сознании.

Несмотря на слова жалости, голос был полон злорадства.

— Этот пацан Карвальд..! Я знал, что у него гнилой характер еще с прошлого семестра, но не представлял, что все настолько плохо! Как возможно, что такое отродье все еще получает Яйцо Фамильяра только потому, что он прямой потомок герцогской семьи?

Я был благодарен владельцу этого насмешливого голоса.

Продолжись разговор о внешности Ёра, они бы наверняка начали язвить.

Но в самый подходящий момент они сменили тему на самого персонажа.

«Как я мог не быть благодарен?»

— Скоро, может, введут условие, что для получения Яйца Фамильяра нужно будет проходить тест на личностные качества?

Я вышел из-за колонны.

Пришло время исполнить задуманное.

— Это позор для герцогской семьи. Не только для Австри, но и для других герцогских домов. Это может даже навлечь гнев Императорской Семьи, которая защищает Иггдрасиль, древо, приносящее плоды в виде Яиц Фамильяров.

Статист, который громко сплетничал, сидел ко мне спиной.

Поэтому, даже когда я подошел с бесстрастным лицом, он продолжал изрыгать оскорбления в адрес Карвальда, не замечая меня.

— Он даже не унаследовал должным образом способности благородной семьи, а смотрел на других свысока. С этого момента, может, мне стоит подружиться с этим отродьем? Тогда, после того как его выгонят из семьи, он приползет просить о помощи. Вот будет умора, не думаете?

Когда в вестибюле воцарилась странная тишина, остался лишь один голос.

Их лица побледнели, когда они наконец заметили мое приближение.

И все же они либо не узнали меня, либо подумали, что я просто удивлен их смелыми словами.

Оскорбления статиста только усилились.

— Я слышал, Карвальд в этом семестре записался только на предметы, связанные с боем? Наверное, пытается защитить себя… может, отец сказал ему, что его выгонят сразу после выпуска.

— Как интересно.

— Да, очень интересно. Только подумать, как этот высокомерный ублюдок, должно быть, сейчас дрожит от страха… хе-хе-хе!

Я чуть было не произнес вслух: «Ого!».

Они не заметили, когда я незаметно заговорил с ними, а их ехидный смех был таким мерзким.

Они были точь-в-точь как персонажи из романа.

Если точнее, они были одноразовыми злодеями-статистами.

Очень грубыми и низкими.

Такие реплики обычно принадлежат персонажам, которые работают наемниками или замешаны в различных незаконных делах.

«Но этот парень?»

Он был просто обычным студентом-дворянином.

И место действия было не темным переулком или подвалом, а светлым и оживленным вестибюлем общежития академии.

Вот это было неожиданно.

— Так приятно представлять, как я отчаянно молю о помощи или дрожу от страха?

— Конечно…

— Конечно? Вы действительно считаете это очевидным?

— ......!!!

Наконец, они поняли, с кем разговаривают.

Статист напряг мышцы шеи и со скрипом повернул голову, чтобы посмотреть на меня, стоящего за его спиной.

Его лицо побледнело — стало не просто белым, а почти синим.

— Почему вы так напуганы? Согласно вашим догадкам, меня должны выгнать сразу после выпуска и навлечь на меня гнев Императорской Семьи, верно?

— Э-это, ну…

— Так ли это? Как странно. По-вашему, дрожать должен я, так почему же вы так трясетесь?

Я упер одну руку в бок, а другой поглаживал подбородок, выражая свое недоумение нарочито медленным тоном.

На лице статиста расползся ужас.

— Почему вы молчите? Разве вы не собирались сказать мне, чтобы я умолял о помощи, если меня выгонят, чтобы посмотреть, как я буду съеживаться и умолять?

— …

— Судя по вашему молчанию, вы, должно быть, не уверены в своих догадках. Или вы все еще боитесь имени «Австри» за моей спиной?

— …

Я увидел, как статист сжал зубы.

Словно от стыда, его ранее бледное лицо слегка покраснело и обрело немного цвета.

Быть таким расстроенным, но не иметь возможности даже разозлиться.

— Вы всего лишь никто из никчемной семьи, чьего имени я даже не помню. Неважно, насколько вы завидуете тому, что я прямой потомок герцогской семьи и получил Яйцо Фамильяра, стоит ли вам так неосторожно открывать рот? Знайте свое место. Как вы смеете предполагать намерения Императорской Семьи и Четырех великих герцогских домов?

— Э-это не совсем неверно…

Возможно, разозлившись на мое оскорбление его происхождения, статист робко возразил.

— Вы действительно так думаете? Я не знаю намерений Императорской Семьи или других герцогских домов, но я очень хорошо знаю намерения главы герцогской семьи Австри. В конце концов, он мой отец.

Вероятность того, что этот статист имел хоть какие-то отношения с Хардом Австри, была практически нулевой.

Так что было вполне естественно, что он не мог опровергнуть мои слова о том, что я знаю своего отца лучше, чем он.

Хотя я и не был биологическим сыном Харда, а всего лишь чужаком, вселившимся в это тело.

Этот статист никак не мог этого знать.

— Мой отец, вероятно, позволил бы мне выпороть вас прямо здесь и сейчас. Он мог бы даже похвалить меня. Раз уж вы оскорбили меня и даже осмелились так неуважительно упомянуть имена Четырех великих герцогских домов и Императорской Семьи.

— ......

Я увидел, как кадык статиста дернулся, когда он нервно сглотнул.

— И вы даже не осмелитесь сопротивляться, если я вас ударю. Вы просто молча стерпите. Потому что вы знаете, что если вы дадите сдачи и я пострадаю, мой отец не пощадит вашу семью. Не так ли?

Хоть я и сказал эти слова, у меня не было реального намерения его бить.

Но для собеседника это, вероятно, прозвучало как: «Готовься, сейчас я тебя ударю».