Слухи

«Так вот почему он таскает его с собой — потому что от него есть хоть какая-то польза».

Но того, что кто-то будет отшивать за тебя назойливых собеседников, совершенно недостаточно — Тридрик безнадежно бесполезный персонаж.

Кроме того, не то чтобы он из доброты душевной вступается за меня, чтобы поговорить со статистами.

«Он, вероятно, просто хочет, чтобы Карвальд Австри ни с кем не сближался. Таким образом, только он сможет использовать статус этого тела, чтобы кичиться своей важностью. А может, он хочет создать впечатление, что, если хочешь сблизиться с Карвальдом Австри, сначала нужно что-то предложить ему, чтобы он мог извлечь выгоду как посредник».

Чувствую, что нужно порвать с ним как можно скорее, но пока что я просто понаблюдаю.

Если внимательно слушать разговоры Тридрика со статистами, я смогу понять, что студенты академии думают об этом теле.

Я кое-что читал об этом в оригинале, да и у меня есть опыт как писателя веб-новелл, так и читателя, так что я могу кое-что предположить.

Но все же, лучше проверить и убедиться, на всякий случай, ведь так?

— Кстати, молодой господин, вы что-то давно не проронили ни слова.

— Пожалуйста, не разговаривайте сейчас с Карвальдом Австри — он не в духе.

— Ох, что же так?

— Я слышал, он не мог уснуть из-за бессонницы.

— Неужели в герцогской семье Австри что-то случилось? Настолько серьезное, что он не мог спать? Я не слышала таких слухов.

— Должно быть, это что-то личное. Я тоже подробностей не знаю.

Статисты, чьих имен не было даже в «Книге имён» и которые почти наверняка никогда не упоминались в оригинале, поглядывали на мое тело, болтая с Тридриком.

Я попивал воду со льдом и наблюдал за их лицами.

Некоторые выглядели так, будто им совершенно все равно.

Но несколько из них хитро ухмылялись, словно говоря: «А-а, теперь все понятно».

«Конечно, им и в голову не придет узнать правду. Я ведь на самом деле не страдаю от бессонницы!»

Студенты, собравшиеся за этим столом, пришли сюда, потому что хотели поговорить с Карвальдом Австри, так что они, должно быть, очень интересуются академической жизнью этого тела.

Естественно, они знают, что студент, которого он травил в прошлом семестре, в итоге был отстранен.

И они также знают, что в этом не последнюю роль сыграло давление со стороны семьи Австри.

«Так может, они предполагают, что Карвальд Австри получил от отца нагоняй за тот инцидент, страдал все каникулы и даже заработал из-за этого бессонницу».

Хотя Хард Австри не сказал об этом ни слова.

Учитывая, что Карвальд Австри натворил в прошлом семестре, любой отец в здравом уме был бы более чем вправе устроить ему серьезную головомойку.

Но это всего лишь предположения.

Так же, как эти статисты ухмылялись, строя дикие догадки о причине моей несуществующей бессонницы, я тоже просто собирал воедино обрывки информации.

Нет никакой гарантии, что они думали именно так.

«Но в любом случае, неважно, как они истолковали “бессонницу”. Важно не то, насколько идеально я это скрыл, а те тонкие выражения лиц и чувства, которые они проявили в ответ. Вот это и есть настоящая подсказка».

Знали они или нет, что я анализирую каждое их слово и жест, Тридрик и статисты продолжали болтать между собой.

Тем временем Лиоликин сидел молча, съежившись настолько, насколько это было возможно.

Он действительно выглядел как идеальный пример человека, который «забился в угол».

***

ДИН-ДОН, ДИН-ДОН—!

Прозвонил колокол, возвещая о наступлении часа.

Согласно расписанию вечеринки, дальше должны были войти преподаватели, а за этим последует речь директора.

Фоновая музыка оркестра стихла.

Студенты, которые до этого радостно общались с друзьями, все как один прекратили болтать и обратили свои взоры ко входу в главный зал.

Тридрик и статисты сделали то же самое.

И вот, когда все взгляды были прикованы к одному месту…

Прислужники, ожидавшие у двери, развернули свернутую красную ковровую дорожку, создав путь, ведущий в центр зала.

В конце этого пути стоял микрофон на стойке — артефакт, созданный на основе Эфирной инженерии.

Наконец, через широко распахнутые двери появились директор и преподаватели.

Я узнал все их лица по портретам в «Книге имён».

Как только я убедился в этом, я потерял интерес.

Директор встал у микрофона и начал свою речь, но я решил, что слушать там нечего.

Честно говоря, сомневаюсь, что я был единственным, кто так думал, — вероятно, каждый студент здесь думал о том же. Скорее всего, все витали в облаках, мечтая: «Надеюсь, эта речь скоро закончится, и я смогу наконец повеселиться».

И все же, я решил не тратить это время впустую и использовать его для продуктивных размышлений.

«Судя по отношению, которое Тридрик и статисты продемонстрировали ранее… они считают Карвальда Австри полезным, но все же смотрят на него свысока, не так ли?»

Поскольку цвет эфира так отчетливо виден в глазах, ни для кого не секрет, что это тело не унаследовало в полной мере способности семьи.

Так что любой мог догадаться, что положение Карвальда Австри в семье шаткое.

«Но это всего лишь догадка, а не доказанный факт. Любой нормальный родитель все равно будет заботиться о своем ребенке, даже если у него есть какие-то недостатки».

Те, кто работает в замке герцогской семьи Австри, никогда не говорят неосторожно о своем господине, Харде Австри.

И дело не только в преданности или профессионализме.

Если их поймают на сплетнях о своем работодателе, их не просто уволят — они больше нигде не найдут работу. Им нужно защищать свое будущее.

Поэтому вполне естественно, что многие студенты пытаются сблизиться с Карвальдом Австри.

Никто точно не знает, как с ним обращаются в семье, но тот факт, что он сын герцога, неоспорим.

Они могут смеяться над ним за спиной, называя его недоделанным молодым господином.

Но в лицо они все вежливы, думая: «Если я сближусь с ним, может, мне что-нибудь перепадет».

«А если Карвальда Австри когда-нибудь выгонят из семьи, они просто могут притвориться, что не знают его. А пока что нет никакого вреда в том, чтобы подружиться».

Оригинальный Карвальд Австри, должно быть, все это замечал.

И все же, он, вероятно, просто притворялся, что ему все равно.

Потому что если бы он разозлился или расстроился, то только выставил бы себя дураком.

Признать, что он так комплексует из-за дефекта в своем эфире, видимого в его глазах, было бы равносильно признанию, что это его самое больное место.

«В оригинале он не смог сдержаться до конца и в итоге устроил истерику в холле общежития, выставив на всеобщее обозрение все свои комплексы неполноценности».

Я уже догадывался — и был готов к тому, — как к Карвальду Австри будут относиться в академии.

Конечно, я ожидал, что будут люди вроде статистов за этим столом или Тридрика, которые будут тайно смотреть на Карвальда свысока, пытаясь его использовать.

«Хотя я и в этом теле, я на самом деле не Карвальд Австри. Неважно, насколько другие презирают это тело, эти взгляды на самом деле направлены не на меня. Было бы страннее, если бы я принимал это близко к сердцу или искренне злился!»

Не то чтобы они могут все вместе наброситься на меня и травить только потому, что я вселился в тело Карвальда Австри.

Максимум, что они сделают — это будут сплетничать за моей спиной.

Это пустяк. Действительно, сущий пустяк.

«Не все же студенты академии “Вальхалла” относятся к Карвальду Австри так же, как эти ребята!»

Вероятно, гораздо больше студентов избегают его, считая его головорезом, который травит других, прикрываясь властью своей семьи.

А те, кто учится на других курсах или не в курсе слухов, могут даже не знать, что Карвальд Австри травил Лейсира Даудабину.

Старшекурсник, которого я встретил в библиотеке, — живое тому доказательство.

Он проверил мое студенческое удостоверение и увидел, что меня зовут Карвальд Австри, и даже был свидетелем того, как Лейсир Даудабина злился на меня.

Но тот член библиотечного кружка вел себя со мной совершенно нормально, не проявляя никаких особых эмоций.

«И в историях про попаданцев это классическое клише, когда все вокруг поначалу плохо относятся к персонажу, в которого вселились».

Не все, но большинство историй про попаданцев начинаются с того, что главный герой вселяется в тело негодяя или бесполезного статиста.

«Почему так много авторов заставляют своего драгоценного главного героя вселяться в такое тело?»

Чем меньше ожиданий было от первоначального владельца, тем выше ожидания читателей от главного героя, который его заменит.

Потому что разница до и после вселения разительна.

То, что первоначального владельца игнорировали — это лишь базовый элемент в историях про попаданцев.

Презрительные оценки сменятся на похвалу.

Бесполезные таланты расцветут пышным цветом, и он станет тем талантом, которого все желают.

Не успеешь оглянуться, как все его полюбят, будто его никогда и не ненавидели.

«Мне все это не нужно. Я просто хочу тихо выживать в безопасном месте, читая и пиша истории, которые я люблю. Мне больше ничего не нужно…»

Так или иначе, подводя итог:

Совершенно естественно, что негодяй вроде Карвальда Австри был выбран в качестве тела для вселения, и у меня нет причин заводиться из-за того, как другие судят первоначального владельца.

В конце концов, то, как люди смотрят на меня и что они думают, изменится в зависимости от того, как я буду действовать!

«И все же, в отличие от читателя, который может просто сидеть и читать, мне на самом деле предстоит прожить эту жизнь, так что мне все же нужно немного беспокоиться о будущем. Но я справлюсь. Так что я не буду убегать. Я не буду бояться».

Когда я закончил анализировать мнение академии об этом теле и разобрался в собственных чувствах…

Словно по сигналу, центральный зал наполнился аплодисментами.

Не то чтобы кто-то заметил мою решимость и аплодировал моему настрою.

Студенты просто были в восторге от того, что скучная речь директора наконец закончилась, и хлопали в предвкушении начала вечеринки.

Директор и преподаватели, стоявшие в центре зала, разошлись по сторонам, и микрофон на стойке тоже убрали.

Оркестр, который ждал своего часа, приготовил инструменты и заиграл живую танцевальную мелодию.

Студенты в платьях и фраках тут же брали друг друга за руки и уверенно выходили в центр зала.

Другие, куда более стеснительные, тут и там нервно приглашали друг друга на танец.

«Присутствующих отметили на входе, речь директора закончилась, так что теперь мне просто нужно грациозно удалиться. Проблема в том, когда и как это сделать».

«Может, просто встать и уйти сейчас?»

Оригинальный Карвальд Австри не был особо общительным, и все знают его как парня, который делает, что ему вздумается, полагаясь на имя своей семьи, так что никто и не подумает ничего дурного.

После недолгих раздумий…

Я поставил свой стакан, в котором остался только лед, на стол и начал вставать.

— Вы собираетемь сами пригласить свою невесту на танец? Вместо того чтобы заставлять ее подходить к вам?

С недоуменным выражением лица посмотрел на меня Тридрик и брякнул что-то странное.