Предложение профессора

— Профессор! Нам нужно срочно кое-куда заскочить, так что мы вернемся в лабораторию чуть позже.

— А? Заскочить? Со старшей? Куда это?.. А!

Им стало неловко идти рядом со мной?

Докторантка в замешательстве зажала рот магистранту и утащила его куда-то.

Я-то думал, что если исследование эфира этого тела продвинется, они, возможно, присоединятся, но раз уж они так сбежали, полагаю, я ошибся.

«Ну и неважно. В конце концов, аспиранты — это все еще просто студенты. Главное — помощь профессора, верно?»

Их уход не имел для меня особого значения, и профессор Радвисин, похоже, чувствовал то же самое.

Как только мы добрались до лаборатории, профессор собрал все бумаги, которые я читал: статьи, набросанный мной план, заметки с ключевыми словами.

Затем он направился в личный кабинет внутри лаборатории, велев мне следовать за ним.

— Подожди здесь минутку.

Профессор Радвисин усадил меня напротив себя и принялся перебирать собранную кипу бумаг.

Делать было нечего, я просто сидел и безучастно наблюдал за ним, и постепенно на меня начала наваливаться скука.

Особенно после обеда, под убаюкивающий шелест переворачиваемых страниц.

Я уже собирался спросить, не могу ли я сварить еще чашечку кофе, как вдруг…

— Это хорошо! Хотя есть некоторые неэффективные моменты, для первого раза — превосходно.

Профессор Радвисин удовлетворенно улыбнулся и, оторвав взгляд от бумаг, посмотрел мне в глаза.

Я знал, что вежливо было бы поблагодарить его, но необъяснимое дурное предчувствие не давало мне разомкнуть губ.

К счастью, профессор на это не указал.

— Карвальд, ты знал? Хотя в бакалавриате «официально» выбрать научного руководителя нельзя, «неофициально» это возможно.

— …а позже под руководством этого профессора пишешь магистерскую и докторскую?

— Карвальд, твоя сообразительность впечатляет!

Профессор Радвисин с энтузиазмом захлопал в ладоши.

Почему-то мне показалось, будто я слышу голос, говорящий: «Ты идеально подходишь на роль моего аспиранта».

Всего несколько часов назад я решил, что хочу избежать стези ученого в этом мире с его халтурным мироустройством.

«А теперь ты предлагаешь мне стать аспирантом? И под руководством профессора, который в открытую говорит, что исследует цвета эфира с помощью рулетки?»

Этому не бывать. Я должен отказаться, чего бы это ни стоило.

Но я не мог в открытую выказать свое нежелание — мне была нужна помощь профессора.

Хотя исследование, которым он занимался, по сути, было бессмысленным, я сомневался, смогу ли я обрести новые способности эфира, просто получив его помощь.

И все же, еще слишком рано терять надежду.

«Кроме того, раз уж он отвечает за усиление атрибутов эфира, он точно сможет помочь укрепить врожденную способность этого тела к усилению».

После долгих раздумий я принял решение.

Я откажусь, но оставлю лазейку для переговоров.

Таким образом, профессор Радвисин с еще большим рвением будет помогать мне различными способами.

Будь то поиск новых атрибутов эфира или усиление существующих.

— Спасибо за предложение, но я еще первокурсник. Так что пока я хочу изучать разное и набираться опыта.

— О, опыт. Да-да, это очень важно. Опыт — бесценный актив для ученого.

— Тогда, я надеюсь, вы понимаете, что я имею в виду?..

— Да, доверься своему профессору.

Могу ли я ему и впрямь доверять? Я очень сомневался.

Но оставить лазейку для переговоров было моим собственным решением.

Хоть в выражении лица профессора я и уловил решимость в духе «я сделаю тебя своим аспирантом, чего бы мне это ни стоило», я решил это проигнорировать.

— Кстати, у вас разве нет ко мне вопросов?

— Ах, точно. Я ведь так и не спросил, зачем ты пришел в лабораторию, Карвальд. У меня есть смутное представление, но процедура важна, так что, пожалуйста, скажи мне — зачем ты пришел?

— Как вы и ожидали, я пришел за помощью в связи с проблемой атрибута эфира…

— …но? Есть какая-то проблема?

— …а вы не собираетесь спросить о слухах?

По пути в лабораторию профессор Радвисин ясно сказал, что проверит правдивость слухов, спросит, почему я так поступал, если они окажутся правдой, и только потом предложит помощь.

Но он пропустил все это и сразу предложил мне стать его аспирантом.

«Если он закрывает глаза на прошлые поступки этого тела, то для меня это хорошо… но было неприятно».

Только потому, что будущее светлое и многообещающее, он собирается покрывать проступки виновника, даже когда есть жертвы?

Так что, хоть я и знал, что это «вопрос с подвохом», я не мог не спросить.

— Ха-ха-ха, в этом нет никакой нужды.

— Что?..

— Ранее, Карвальд, разве ты не сказал собственными устами, что совершил «нечто, достойное порицания»? И вот теперь ты сам затронул эту больную тему. Как по мне, ты достаточно раскаялся в прошлом. Или я неправ?

Неправ.

«Это оригинальный Карвальд совершил те предосудительные поступки. Я лишь чужак, вселившийся в его тело».

Более того, Карвальд даже не мой созданный персонаж.

Так с чего бы мне раскаиваться?

«Но раз уж я не могу раскрыть эту правду, я буду благодарен, если он и дальше будет заблуждаться».

Боясь, что мои смешанные чувства отразятся на лице, я низко опустил голову.

Приняв это за чувство вины, профессор мягко похлопал меня по плечу и тихо сказал:

— Ты извинился?

— Перед невестой — скоро. Перед другим человеком — уже.

— И как тот друг отреагировал?

— Не то чтобы друг… но, похоже, прощение было дано.

— Это хороший друг.

— Он хороший человек.

Даже когда я настаивал, что он мне не друг, профессор Радвисин тепло усмехнулся.

По-видимому, в его глазах я выглядел честным, но социально неловким юношей.

— Что ж, тогда давай наконец обсудим твою цель, Карвальд. Ты хочешь помощи в проявлении атрибута эфира Дома Австри — ядовитого эфира, верно?

— Это второй вариант.

— Хм?

Раз уж тема сменилась, не было нужды продолжать изображать вину и склонять голову.

Я спокойно поднял голову и увидел озадаченное лицо профессора.

Когда наши взгляды встретились, он внезапно воскликнул: «Ах!»

— Неужели ты можешь использовать и Лазурный эфир?! Так ты пришел, чтобы узнать о его атрибуте или усилить его?

— Я лишь рассматривал такую возможность. Поэтому я пытался искать в библиотеке похожие случаи, но… книг об эфире слишком много, на это уйдет вечность, да и то, что я найду прецедент, еще не значит, что я смогу использовать Лазурный эфир.

— Вот почему ты мудро обратился к такому эксперту, как я. Книги могут дать разнообразные знания, но если ты не знаешь, в какой книге содержится то, что тебе нужно, на первых порах многого не добьешься. В таком случае, верный выбор — обратиться к старому ученому, накопившему за свою жизнь знания и информацию.

Профессор Радвисин согласно кивал самому себе, пока говорил.

Он вселял надежду, несмотря ни на что.

Сам того не осознавая, я крепко сжал руки на коленях, и в уголках губ профессора появилась легкая улыбка.

— Около тридцати лет назад в научном журнале, специализирующемся на атрибутах эфира, была история о человеке, рожденном с разноцветными глазами. Как и ты, тот человек поначалу мог управлять лишь одним эфиром.

Он говорил в прошедшем времени.

Значит, позже тот человек смог овладеть двумя видами эфира.

— Вы знаете, кто это был, или где он сейчас живет?

— Если ты хотел встретиться с ним за советом, то, боюсь, это невозможно. Тому человеку тогда было за восемьдесят, так что к настоящему времени он, вероятно, уже скончался.

Моя раздувавшаяся надежда мгновенно сдулась.

То, что он овладел вторым эфиром лишь в восемьдесят лет.

То, что человек, у которого я хотел бы спросить совета, уже мертв.

Все это разочаровывало.

— И все же, не теряй надежды. В журнале подробно описаны обстоятельства, при которых он обрел второй эфир.

Этого было достаточно.

Профессор Радвисин встал и подошел к книжному шкафу, занимавшему одну стену комнаты.

Внимательно изучив книги, он вытащил очень потрепанный журнал.

— Будущее произрастает из прошлого, поэтому я не выбрасываю журналы. Время от времени я их перечитываю.

Вручая мне старый журнал — более чем тридцатилетней давности — профессор Радвисин добродушно улыбнулся.

В тот миг он показался мне таким достойным восхищения.

Если бы только его текущая тема исследования не была «взаимосвязь цвета и атрибута эфира», я, возможно, тут же умолял бы его взять меня в аспиранты.

— Если ты сам прочтешь, то увидишь, что тот человек осознал второй эфир после того, как полностью исчерпал свой первый. Это опасно, так что не пытайся в одиночку. Делай это со мной.

— Да! Спасибо!

Он обещал безопасность, так что причин отказываться не было.

Осторожно принимая журнал, я выразил свою благодарность, чувствуя, как мой голос дрожит от волнения.

Хоть я и не знал, какими свойствами обладает Лазурный эфир, еще одна способность определенно будет полезна.

Вот и все.

— На сегодня закончим. Приходи завтра.

Профессор Радвисин, похоже, заметил мое нетерпение, с которым я хотел немедленно прочесть журнал.

Он взялся за дверную ручку, прощаясь со мной.

Но вместо того, чтобы открыть дверь, он обернулся и посмотрел на меня, задав неожиданный вопрос:

— О, кстати. Как ты насчет слухов?

— Что?

— Те плохие вещи, что говорят о тебе, Карвальд.

Я удивился, почему он снова вернулся к прошлой теме.

Вероятно, беспокоился, что меня могли задеть слова аспирантов после их возвращения в лабораторию.

— С этим нужно смириться. Не то чтобы они выдумывали то, чего не было. И если отделить меня из прошлого семестра от меня нынешнего, то и задевать нечему.

— Но разве тот факт, что эти злые слова ранят именно тебя, от этого меняется?

— …

Я был настолько не готов к этому вопросу, что потерял дар речи.

— В любом случае, я рад, что ты в порядке. Но если когда-нибудь почувствуешь обратное, можешь в любое время посоветоваться со мной.

— …спасибо.

Профессор Радвисин открыл дверь, и я быстро проскользнул мимо него, чтобы покинуть лабораторию.

Но как только я собрался выйти, путь мне преградили два аспиранта.

С горами вкусняшек и пакетами со снеками в руках.