Истинное лицо

Если ты хочешь с кем-то потанцевать, правильно будет самому подойти и пригласить.

Если же тебе не хватает смелости сделать первый шаг, остается только ждать и отчаянно молиться, чтобы другой человек подошел к тебе сам.

И тем не менее, Тридрик настаивал, чтобы я просто сидел на месте и подозвал свою невесту со словами: «Хочу танцевать, так что иди сюда».

«Что это за помолвка такая?»

Это же отношения господина и слуги!

Принять или отклонить приглашение на танец — личное дело того, кого приглашают.

Все это знают, и именно поэтому те, кто приглашает на танец, всегда очень вежливы.

И среди всех этих сверстников, так учтиво обменивающихся приглашениями, он говорит, что если жених позовет, невеста обязана прийти и танцевать, чего бы ей это ни стоило?

Разве это не идеальная почва для унижения?

Очевидно, что, растоптав таким образом гордость своей невесты, ничего хорошего не добьешься.

То, что это мир фэнтези-романа, не означает, что помолвки или браки чем-то отличаются от реальности.

Даже здесь не уважать свою будущую супругу и делать ее посмешищем — все равно что плевать в собственное лицо.

Не то чтобы у меня были хоть какие-то намерения жениться на невесте этого тела!

Так или иначе, подводя итог, ремарка Тридрика была не чем иным, как способом меня задеть.

Серьезно, это было нелепо.

Поэтому, вместо того чтобы вставать, я снова скрестил ноги, сложил руки на груди, откинулся на спинку стула и спросил Тридрика.

— Ты действительно думаешь, что я должен так поступить?

— Конечно! Если бы не вы, Карвальд Австри, думаете, эта женщина смогла бы посещать академию? Не говоря уже о занятиях по фехтованию!

Всего мгновение назад он назвал ее «ваша невеста», а теперь она уже понижена до «этой женщины».

Нисколько не удивительно.

Тридрик всегда смотрел на это тело свысока, так что естественно, что и к его невесте он относился бы как к пустому месту.

— Она не удосужилась даже подойти первой и сказать: «Большое спасибо, что помогли мне снова поступить в академию в этом семестре!» — и склонить голову в благодарности. Она вообще не показалась на глаза — можно ли быть более наглой и неблагодарной?!

Когда я молча слушал, Тридрик завелся так, будто оскорбили его самого, и повысил голос.

Это было, честно говоря, смешно.

Давайте сделаем небольшую паузу.

Подозреваю, многие из вас сейчас задаются вопросом, о чем, черт возьми, разглагольствует Тридрик.

Поэтому позвольте вкратце объяснить предысторию персонажа-невесты.

Прежде всего, ее зовут Вигдис Шалбрейди.

Хотя Первая принцесса является наиболее вероятной наследницей Империи, ее отец был из тех, кто говорил: «Женщина должна тихо сидеть дома, вышивать и заниматься хозяйством».

Он не только застрял в прошлом и был сексистом, но и не видел расклада сил — поистине жалкое зрелище.

Вигдис с юных лет интересовалась фехтованием, но граф Шалбрейди это ненавидел.

Он даже не хотел отправлять ее в академию, утверждая, что у нее в голове глупые идеи.

Когда Карвальд Австри узнал об этом, он решил обручиться с Вигдис.

Граф Шалбрейди не посмел бы отказать в предложении брака от герцогской семьи Австри.

Если бы Карвальд сказал, что хочет посещать академию вместе со своей невестой, граф с радостью разрешил бы ей поступить.

Не потому, что любил Вигдис.

Он просто ожидал, что она увидит в нем своего спасителя и предложит слепую, беззаветную преданность.

И вот, Вигдис поступила в академию «Вальхалла» в позднем возрасте девятнадцати лет и была чрезвычайно благодарна Карвальду Австри.

Так было до тех пор, пока ее жених не показал свое истинное лицо и не начал настаивать: «Я спас тебя, так что все, что у тебя есть, принадлежит мне».

Только тогда Вигдис поняла.

Карвальд Австри сделал ей предложение не из любви и помог не из сочувствия.

«Как, черт возьми, автор оригинала планировал исправить и использовать такого персонажа?»

Этот безумец даже не пытался скрыть свою одержимость и собственничество.

Он беззастенчиво контролировал круг общения своей невесты, чтобы она ни с кем не сближалась, и в итоге Вигдис оказалась в полной изоляции в академии.

Тем временем Карвальд Австри еще и травил Лейсира Даудабину, демонстрируя свою жестокость.

Вполне естественно, что Вигдис, чувствуя отвращение и страх, старалась всячески избегать этого тела.

— Я следил за входом, и знаете что? Эта женщина проскользнула внутрь прямо перед закрытием регистрации и тут же метнулась наверх.

С издевкой доложил Тридрик о действиях Вигдис.

Я был ошарашен не меньше — но не Вигдис, а Тридриком.

— Она, наверное, сейчас прячется где-нибудь на балконе. Мне пойти ее найти?

С этими словами Тридрик начал ерзать на стуле, не в силах усидеть на месте.

Он выглядел так, будто не мог дождаться начала веселой игры в прятки.

Он был взбудоражен мыслью о том, что сможет, прикрываясь именем Карвальда Австри, притащить сюда дочь графа Шалбрейди.

— Кажется, ты очень интересуешься моей невестой.

— Ч-что?! Вовсе нет!! Я просто хотел избавить вас от хлопот, Карвальд Австри, так что, пожалуйста, не поймите меня неправильно!

— Тогда, во избежание недоразумений, никогда больше не лезь в мои отношения с Дисиль и не говори лишнего.

К слову, «Дисиль» — это прозвище Вигдис.

Я знал, что мои слова могут прозвучать по-собственнически, но я не мог больше спускать Тридрику такое поведение.

Если я это проигнорирую, он в конце концов натворит дел, утверждая, что это для моего же блага.

— Ах, да, и с этого момента не трогай и Лейсира Даудабину.

— А? Про вашу невесту я понял, но почему его?

— Я больше никого не задираю.

Не только Тридрик был удивлен моим заявлением, что я больше не буду травить Лейсира.

Каждый студент, услышавший мой голос, изумленно расширил глаза.

Но...

— Что? Почему?!

Тридрик был единственным, кто запротестовал, словно ребенок, у которого отняли любимую игрушку.

Если он мог быть таким садистом даже по отношению к невесте этого тела, насколько же хуже он относился к Лейсиру?

А что, если после моего ухода с вечеринки Тридрик станет издеваться над Лейсиром и выставит все так, будто это Карвальд Австри его натравил?

Именно эта внезапная тревога и заставила меня сделать предупреждение.

Судя по реакции Тридрика, думаю, стоило рискнуть и сказать это вслух, невзирая на сплетни.

— Мне нужно подробно объяснять свое решение, чтобы ты понял?

— Дело не в этом, но… вас что, его светлость герцог отчитал на каникулах или что-то в этом роде?

Его осторожный тон был явной провокацией.

«Ты хочешь сказать, что я слишком боюсь отцовской трепки, чтобы действовать? Что у меня даже бессонница развилась? Какой послушный!» — он откровенно издевался надо мной.

Если бы я захотел это опровергнуть, мне пришлось бы пойти и травить Лейсира, чтобы доказать обратное.

Ах! Теперь я понял. Должно быть, именно так автор оригинала планировал оправдать аморальное поведение Карвальда Австри.

Ответ был прямо передо мной.

Сеттинг был в том, что этот персонаж, Тридрик, постоянно подстрекал Карвальда Австри.

В тот момент, когда я это осознал, у меня вырвался короткий смешок.

— Ха!..

Тридрик не из тех, кто довольствуется тем, чтобы примазаться к чужой славе.

И он определенно не из тех, кто будет покорно выполнять приказы.

Он искренне наслаждается тем, что топчет чужое достоинство.

Но поскольку власть его собственной семьи имеет пределы, он постоянно давил на низкую самооценку Карвальда Австри, подталкивая его ко злу.

Вот в чем истинная суть Тридрика.

Автор оригинала, вероятно, намеревался раскрыть это в нужный момент, переложив всю вину на Тридрика.

Так что, мол, не ненавидьте Карвальда Австри слишком сильно.

Он поступил неправильно, но его просто использовал кто-то еще хуже.

И все же, человеком, который доставил больше всего страданий главному герою, был Карвальд Австри, и решение обручиться с Вигдис было принято исключительно этим телом…

С моей точки зрения, Карвальд Австри все равно непростительный ублюдок.

Но с точки зрения другого человека, если он искренне раскаивается, возможно, есть место для снисхождения.

На фоне Тридрика Карвальд Австри выигрывает по контрасту.

— Почему вы вдруг так себя ведете?..

Спросил Тридрик, когда я неожиданно рассмеялся и кивнул сам себе.

Всего мгновение назад он был мне до крайности отвратителен.

Теперь даже его тощая фигура казалась странно обнадеживающей.

Значит, все, что мне нужно сделать — это свалить всю вину на этого парня и заявить, что меня просто использовали?

Главный герой был настолько мягкосердечным, что, казалось, его успокоили простое извинение и схожие литературные вкусы.

И все же, раз уж на кону моя жизнь, мне следует действовать как можно осторожнее.

Когда представится шанс, мне нужно будет тонко намекнуть Лейсиру, что настоящим злодеем был Тридрик.

Детали я продумаю позже…

— Не бери в голову. В любом случае, я ясно выразился: прекрати донимать Лейсира Даудабину.

— Правда?..

— Правда. Так что больше не спорь.

«Интересно, наблюдает ли протагонист за этим где-нибудь в этом огромном зале?»

«Или хотя бы услышит об этом позже — было бы неплохо».

С этой мыслью я еще раз предостерег Тридрика не трогать Лейсира.

Затем я поднялся со своего места и наконец сказал то, что собирался сказать еще в конце прошлой главы.

— Что ж, я, пожалуй, пойду первым. Я устал, так что отправлюсь в комнату и лягу спать пораньше.

Я в итоге получил больше, чем ожидал, от этой вечеринки, которую считал пустой тратой времени.

Я узнал скрытые детали о персонажах, которые не были раскрыты в оригинале. И они могут даже помочь мне выжить.

Полная победа.

Кстати говоря, мне также нужно разорвать отношения с Вигдис.

Но если я внезапно объявлю о разрыве, не будет ли она обижена на меня? Ведь без Карвальда Австри она больше не сможет оставаться в академии.

К слову, Вигдис сыграла большую роль в смерти оригинального Карвальда Австри.

Именно она рассказала главному герою о ловушке, которую подстроил Карвальд, что позволило ему обернуть ее против самого Карвальда.

Она также подала ложный отчет Харду Австри, чтобы скрыть правду.

Как там было дальше? Кажется, она была безответно влюблена в Лейсира, и во время Покорения Демонического владения она приняла на себя удар босс-монстра вместо Лейсира и погибла, так ведь?

Короче говоря, Вигдис тесно связана со смертью оригинального Карвальда Австри.

Так что я бы очень не хотел вызывать у нее обиду, если это возможно.