Не прощён, не выпорот

Бах—!

Статист поспешно вскочил, опрокинув стул.

Раздался громкий грохот, но он даже не взглянул на упавший стул.

Он был слишком занят извинениями, чтобы обращать на это внимание.

— П-прошу прощения, молодой господин! Я оговорился! Пожалуйста, простите меня!

Вероятно, он решил, что отделаться кровоточащим лбом лучше, чем быть исполосованным кнутом до крови.

Статист прижался головой к полу в земном поклоне, словно совершая глубокий коутоу.

Так сильно, что был слышен глухой удар.

Никогда бы не подумал, что увижу сцену из исторической дорамы так близко.

Фраза «Прикажите казнить!» едва не сорвалась с языка.

И все же я сдержался.

Потому что знал, что собеседник не воспримет это как шутку.

«Я действительно не понимаю. Какое удовольствие люди получают, унижая других? Почему они так отчаянно стремятся сокрушить тех, кто ниже их?»

Внезапно поднялся ропот.

Это была не та группа статистов, что ранее обсуждала внешность Ёра.

Те были слишком напуганы, осознав, что, пойди что не так, на полу могли оказаться они сами.

Поэтому они молчали, напряженные и настороженные.

Тогда кто же шумел?

Шепот исходил от новоприбывших зрителей.

Они наблюдали издалека с глазами, полными любопытства.

Неприятное чувство внутри меня стало еще сильнее.

Но сейчас было время добровольно стать зрелищем.

Чтобы предотвратить повторение сегодняшнего инцидента.

— Вы только что сказали «молодой господин»? Всего несколько мгновений назад вы называли его «этот парень» или «этот ублюдок». Как я вдруг стал «молодым господином»?

— Я-я был неправ!..

— Кто сказал, что мне нужны извинения? Когда вам задают вопрос, вы отвечаете.

— Н-ну, это…

— Так в чем же дело? Успокойтесь и объясните медленно.

Я посоветовал ему сохранять спокойствие.

При этом я и сам говорил ровным, сдержанным тоном.

Изображать гнев было бы менее эффективно — это лишь усилило бы страх, который сейчас испытывал статист.

«Чем больше я злюсь, тем смешнее выгляжу для тех, кто наблюдает издалека».

Высокомерный персонаж, не теряющий самообладания, часто изображается как благородный по рождению.

Так что я намеревался выглядеть чрезвычайно надменным, но в то же время элегантным и исполненным достоинства.

Выпрямив спину, я держал голову прямо.

Лишь глаза опустились, чтобы посмотреть на статиста, склонившего голову так низко, что она почти касалась его ног.

— Н-называя молодого господина так, я чувствую себя выше него…

— Это всего лишь заблуждение.

— Д-да, это заблуждение. Я был глуп и высокомерно не знал своего места! Простите! Я был неправ! Я больше так не буду!

— Ваши проступки не ограничиваются только этим, не так ли?

— Я прошу прощения и за все остальные мои высказывания!

Моля о прощении, статист снова прижался головой к полу и повысил голос.

Затем он осторожно поднял голову, чтобы посмотреть на меня — с его лба стекала кровь.

Другие тоже увидят эту кровь, и некоторые могут почувствовать сочувствие к этому статисту.

«Или, может, нет? Раз уж они пришли поздно и не знают всей ситуации, люди могут уже видеть в нем невинную, жалкую жертву. А во мне — злодея, который создает проблемы на пустом месте».

Я не мог позволить общественному мнению качнуться в эту сторону.

— Что вы имеете в виду под «остальными высказываниями»? То, что было абсурдно мне, прямому потомку Дома Австри, получать Яйцо Фамильяра? Или то, что отныне вы будете решать, кому достанется Яйцо Фамильяра, исходя из ваших собственных стандартов? Или, если не это, вы пытались представить мнение Четырех великих герцогских домов и королевской семьи?

От зрителей донесся вздох изумления.

Бросив взгляд в сторону, я увидел, как они оживленно перешептываются.

Вероятно, они спрашивали тех, кто пришел раньше, правда ли то, что я сказал.

— Я-я никогда такого не говорил…

— Вы серьезно собираетесь отрицать свои ошибки?

— Н-нет! Я говорил это, но не в таком смысле…

— Вы высказались так, что это можно истолковать только так. Вы не ребенок; вы должны были подумать, как могут быть восприняты ваши слова, прежде чем говорить.

— П-простите…

— Почему вы извиняетесь передо мной?

Статист своими же устами подтвердил, что мои слова были правдой.

Теперь никто не мог ему сочувствовать или защищать его.

Более того, я мог пойти дальше и заставить всех его ненавидеть.

Что, если бы другие поверили, что эти неосторожные замечания были правдой, и разнесли бы их повсюду?

Что, если бы они чуть не совершили серьезную ошибку?

Достаточно было лишь намекнуть на это.

«Но если я скажу такое, меня могут обвинить в том, что я самовольно представляю позицию королевской семьи… к тому же, есть поговорка о загнанной в угол крысе, которая кусает кошку. Достаточно, достаточно!»

Такого уровня давления должно хватить.

Перед множеством зевак я заставил статиста, неосторожно высказавшегося об этом теле, встать на колени, доказав, что со мной шутки плохи.

Теперь было время заканчивать.

— Я не стану вас пороть. Не потому, что я вас прощаю. Тех нескольких ударов плетью, которые вы могли бы получить, было бы недостаточно за тяжелые последствия ваших неосторожных слов. Если бы люди увидели ваше физическое наказание, некоторые могли бы вас пожалеть. И прежде всего… я не думаю, что моя роль — наказывать за ваши проступки.

Я увидел, как зрачки статиста дико задрожали, когда он посмотрел на меня.

Должно быть, он понял, что быть выпоротым мной здесь было бы самым легким наказанием.

Но все же…

— П-пожалуйста, не делайте этого! Просто ударьте меня!

Говорить это так громко посреди вестибюля общежития было как-то неуместно, не правда ли?

Как тот, к кому обращались, я чувствовал себя крайне неловко и неудобно.

— Вы не только бездумны и болтливы, но и бесстыдны.

Я глубоко нахмурился и резко повернулся в сторону мужского общежития.

Месяц спустя поползли слухи, что этот статист, взяв на себя ответственность за свои слова, отчислился и затворился дома.

***

В то время я подумал: «Они нашли способ избежать прямого наказания и сохранить чистоту имени семьи».

Но это была уже другая история.

На данный момент меня не волновали никакие статисты.

Потому что они были всего лишь одноразовыми персонажами, появляющимися на мгновение.

Между тем Ёр был тем, кто будет со мной всю жизнь…

— Ха-а-ак!..

Когда я поднимался по лестнице в свою комнату на пятом этаже, мой дракончик почему-то внезапно зарычал и разозлился.

К счастью, на лестничной площадке, где мы стояли, никого не было, так что я понизил голос, чтобы попытаться понять настроение Ёра.

— Почему ты вдруг разозлился?

— Мьяонг, мяо, мяоо, мьямьят, ньяооонг…!

Хоть я и знал, что, задавая открытые вопросы, получу именно такой ответ, почему я продолжал совершать одну и ту же ошибку?

Я глубоко задумался и спросил снова.

— Думаешь, я был слишком снисходителен?

— Мьё.

Я вовсе не был снисходителен.

На самом деле я был невероятно жесток.

Ранее я подумал: «Этот парень теперь будет полностью уничтожен в социальном плане».

В некотором смысле это могло быть даже безжалостнее, чем поступил бы оригинальный Карвальд Австри.

Если бы этот статист не упомянул королевскую семью, я, вероятно, не зашел бы так далеко.

Если я использую это как оправдание, стану ли я плохим человеком?

— Мьё! Мьё! Мьё!

Я быстро отогнал эти мысли.

Ёр явно злился на меня за поспешные выводы.

— О, теперь я вспомнил, «мьё» было ответом на тонкие вопросы, на которые нельзя ответить простым «да» или «нет», не так ли?

— Яонг~

— В таком случае разговор может затянуться, так что давай сначала вернемся в мою комнату…

— Кьяо!!

— Да, я понял. Ты хочешь поговорить здесь…

Это было проблематично.

Сейчас здесь никого не было, но это было место, куда мог прийти любой студент мужского пола Академии «Вальхалла».

Кто-то мог появиться в любой момент.

Это было неподходящее место, чтобы успокоить сердце фамильяра и вести глубокий разговор.

Особенно потому, что я должен был играть роль «Карвальда Австри, высокомерного и эгоцентричного».

«Ёр ведь тоже должен это знать, верно?»

Если я просто направлюсь в свою комнату, Ёру придется последовать за мной.

Но я этого не хотел.

«Как я мог проигнорировать нежного дракончика, который с любовью обнимал и утешал меня?»

Дайте-ка подумать.

Если Ёр действительно хочет поговорить здесь, на это должна быть причина.

Я поразмыслил и выдвинул правдоподобную гипотезу.

— Может быть… ты вдруг подумал, что не только тот парень, но и другие студенты, участвовавшие в разговоре, заслуживают наказания? И поэтому ты хочешь прямо сейчас вернуться в вестибюль и отчитать их?

— МЯФ!

— Это может быть сложно. К этому времени они, вероятно, разошлись или смешались с другими студентами, так что невозможно будет понять, кто есть кто. Если только ты не запомнил их лица, но, поскольку они были просто статистами, ты, вероятно, не обратил на них особого внимания…

— Оф?..

Увидев мое обеспокоенное выражение лица, Ёр выглядел шокированным.

Должно быть, он очень злился на тех студентов.

— Прости. Хотя они не критиковали тебя напрямую, их слова могли задеть твои чувства, а я этого не учел. Их разговор шокировал меня во многих отношениях…

— Ньянаят, ньяньянг, ньяаа..! Мьямьямак!!

Я искренне извинился перед Ёром, сожалея о своей ошибке.

Тогда Ёр закружился вокруг меня, не зная, что делать, а затем внезапно надулся и рассердился.

Казалось, это было направлено не на меня…

— Когда я сказал, что был шокирован, ты еще больше разозлился на них?

«Может быть, Ёр с самого начала беспокоился, что я расстроен из-за их слов?»

Так он вернулся…

— Мьё, мья!

— Ты хотел сказать «пошли»?

— Ньяонг~!

«Как что-то может быть настолько очаровательным?..»

Меня переполняли эмоции.

Не стоило мне этого делать.

Не стоило терять бдительность и выходить из роли.

— Спасибо, Ёр. Я даже не знаю, как выразить, как много это для меня значит. Благодаря тебе я чувствую себя намного лучше. Тебе больше не нужно обо мне беспокоиться. Причина, по которой я был шокирован, в том, что…

— Хмф.

Пока я мягко улыбался и продолжал, откуда-то донесся звук, которого в этот момент быть не должно было.

— …Ёр, этот звук сейчас издал ты?

— Мья, мья…

Хоть я и знал, что ответ будет отрицательным, я спросил Ёра, пытаясь убежать от реальности.

Ёр, смущенно покачал головой.

Я крепко зажмурился, глубоко вздохнул, затем медленно открыл глаза и повернул голову в ту сторону, откуда донесся звук.

Так что… это было не подслушивание нашего разговора, а простое беспокойство, заставившее их пойти следом… но…

— П-прости?..

«Неужели фраза "Кто-то может появиться в любой момент", которую я подумал ранее, была предзнаменованием?»

Человеком, который неловко заговорил, был не кто иной, как Лейсир Даудабина.

Из всех студентов, из всех людей, застать оригинального персонажа за выходом из роли.

Холодный пот пробежал по моей спине.