Приняли за аспиранта

— Профессор! Как насчет того, чтобы пригласить этого студента к себе в лабораторию как-нибудь?

— Что?! Я против. Я слышала, это тот еще фрукт, который, едва поступив благодаря имени своей семьи, тут же начал всеми распоряжаться и травить студентов из семей попроще. А еще он невероятно ревнив по отношению к своей невесте. С такими людьми лучше не связываться.

Как только магистрант предложил профессору Радвисину позвать меня, докторантка тут же схватила его за руку, чтобы остановить.

Если они знали о проделках, которые это тело совершало в прошлом, такая реакция была вполне естественной.

«Но я не ожидал, что слухи дойдут даже до аспирантов, погрязших в диссертациях!..»

Я предположил, что после того, как стало известно, что я не могу наделять свой эфир ядом, слухи, вероятно, поползли вместе с рассказами о поведении в прошлом семестре.

Для сплетников и ученых, любящих покритиковать других, дефект эфира Карвальда был бы интригующей темой. Они бы начинали свои истории со слов: «А есть тут один парень с проблемным эфиром…» — точь-в-точь как в разговоре, который я сейчас подслушивал.

— Серьезно?! Есть и такие?

— Именно. К тому же, неполное наследование способности эфира, должно быть, для него огромный комплекс. Если он скажет, что хочет исследовать эту область, люди с готовностью пойдут на сотрудничество.

— Угх… теперь, когда ты упомянула, он и впрямь звучит как тип, который закатит истерику и создаст кучу проблем.

— Вот именно об этом я и говорю.

Похоже, никто не слышал, что Карвальд раскаивается в своем прошлом, пытается исправиться или что его нисколько не беспокоит неспособность использовать яд.

Что ж, слухи по своей природе предвзяты и подпитываются лишь азартом и желанием развлечься.

«Если я сейчас начну его активно защищать, а позже выяснится, что я и есть Карвальд, будет ужасно неловко».

Так что на данный момент я решил помалкивать.

К тому же, это была хорошая возможность из первых уст услышать, как распространяется история об этом теле.

Позже, когда я раскрою правду о своей личности, аспирантам будет очень неловко, но это уже не моя забота.

Пока я об этом думал...

— Новичок, а ты что думаешь?

Внезапно магистрант спросил моего мнения.

Они пытались втянуть меня в эти сплетни, чтобы вместе позлословить о Карвальде?

Или они спрашивали, пойдет ли Карвальд добровольно на сотрудничество в исследовании эфира? Я не мог понять их намерений, поэтому дал ответ, который учитывал обе возможности.

— На мой взгляд, Карвальд действительно совершал поступки, достойные порицания. Если бы он предложил исследовать эфир в прошлом семестре, я уверен, он бы устроил именно те истерики, о которых вы говорили. Так что вполне понятно, почему вы обе считаете, что его следует избегать.

— Раз уж и новичок так считает, тогда, полагаю, придется отказаться…

— Но сейчас он пошел бы на сотрудничество в исследовании.

— Правда?!

Глаза магистранта загорелись. Выражение лица докторантки было таким же.

Эфир с двойным атрибутом — редкость, а случаи, когда одна из двух способностей не может быть использована, почти неслыханны.

Для тех, кто изучает атрибуты эфира, не заинтересоваться таким было практически невозможно.

— Почему ты так думаешь?

— Посещение лекции «Усиление атрибутов эфира» уже все объясняет, не так ли? Даже если профессор его не позовет, он сам придет в лабораторию. Возможно, уже приходил.

— Если так, то нам нельзя здесь рассиживаться! Нужно скорее возвращаться в лабораторию!

— Не стоит торопиться.

— Ах… верно. Ему ведь тоже нужно поесть, так что он, вероятно, не стал бы приходить во время обеда.

Я намекнул, что он, возможно, уже заходил, но они не поняли.

Им, вероятно, и в голову не пришло, что я могу быть Карвальдом.

Это было даже к лучшему.

В тот миг, когда они поймут, что человек, которого они критиковали, сидит прямо перед ними, их разом накроет чувство вины.

А если я их прощу, эта вина обернется благодарностью.

И предубеждение, рожденное этими слухами, рассыплется в прах.

«Может, они даже сами начнут исправлять дурные слухи о Карвальде?»

Завершив в уме все эти расчеты, я приподнял уголок рта в улыбке.

Но тут же опустил взгляд, придав ей вид горькой усмешки.

Такой, чтобы сторонний наблюдатель задался вопросом: «Почему у него такое лицо?»

Чтобы, когда они позже вспомнят этот момент, им ошибочно показалось, будто меня задели их слова.

— Похоже, все поели. Пойдем?

По слову профессора мы прибрались и вышли из здания столовой.

Кстати, пока два аспиранта обменивались негативными мнениями о Карвальде, профессор не проронил ни слова.

Мне вдруг стало интересно, что он думает об этом теле.

— Профессор, что бы вы сделали, если бы Карвальд пришел в лабораторию за помощью?

— Что за очевидный вопрос? Как профессор, я обязан ему помочь.

Ответ последовал незамедлительно, без тени лжи или колебаний.

Это меня удивило.

Возможно, на моем лице даже отразилось удивление, потому что профессор Радвисин спокойно улыбнулся и добавил пояснение.

— Хотя он и совершал ошибки, он все еще юный студент. Профессор — не только ученый, но и педагог. Так что вместо того, чтобы слепо его ненавидеть, я считаю своим долгом направить его на верный путь. Конечно, сначала я бы проверил правдивость слухов, и если они окажутся правдой, спросил бы, почему он так поступал.

Его слова были настолько разумны и так хорошо его характеризовали, что я не мог не восхититься.

Хотел бы я, чтобы преподаватели по фехтованию и рукопашному бою это слышали.

— Вот именно поэтому мне и нравится наш профессор.

— Точно! Мы и вправду выбрали хорошего научного руководителя! Новичок, согласен?

Видимо, не только я был впечатлен столь образцовыми словами педагога.

Аспиранты с гордостью выразили свое восхищение профессором Радвисиным.

А потом спросили и моего мнения…

— Я встречался с профессором Радвисином всего дважды, но думаю, он хороший человек.

— А? Ты его толком и не знал, но выбрал своим научным руководителем?

— Что? О чем вы? В «Вальхалле» научного руководителя можно выбрать, только став аспирантом, разве нет?

— Верно. Начиная с аспирантуры.

— …?

— …??

Мы с магистрантом обменялись недоумевающими взглядами, не в силах понять, о чем говорит другой.

Затем внезапно глаза магистранта расширились от шока.

— Т-твой цвет глаз! Фиолетовые с лазурными вкраплениями?? Это же в точности как у наследника герцогской семьи Австри из слухов!

— Постой, смотри на цвет его галстука! Он красный!!

Магистрант запаниковал, и докторантка тоже вскрикнула от тревоги.

Только сейчас они заметили цвет моих глаз и галстук, который я носил.

Они даже не взглянули мне в глаза как следует, хотя я стоял прямо перед ними.

«Не могу поверить, они даже не знали, что я первокурсник!..»

Тогда почему они все это время называли меня «новичком»?

Может, потому что я поступил в академию в этом году? Тогда…

— Я знаю, это прозвучит абсурдно, но просто чтобы уточнить: вы думали, что я новый аспирант?

— …

— …

— …

Не только оба аспирантв, но даже профессор растерянно кивнул.

Если бы лицо этого тела преждевременно состарилось, как у Лиоликина, я бы еще мог понять, но никаких признаков этого не было, так что это ставило в тупик.

Я понятия не имел, как могло произойти такое недоразумение.

— Неудивительно… мне показалось, что лицо смутно знакомое, но в то же время нет. Должно быть, потому что я лишь мельком видел тебя на предыдущей лекции.

— Профессор, что вы имеете в виду?! Разве вы не приняли в аспирантуру толкового студента из выпускников этого лета?

— Ха-ха-ха. Мне это тоже показалось подозрительным. Я не помню, чтобы брал новых аспирантов, но вдруг их число увеличилось. Я просто подумал, что это хорошо, и не стал вникать, но это была ошибка.

— Вот поэтому я вас и ненавижу, профессор!

Всего несколько минут назад докторантка хвалила профессора, а теперь резко сменила мнение.

Услышав это, профессор Радвисин лишь смущенно рассмеялся.

Вероятно, он и сам считал нелепым принять меня за нового аспиранта.

— Итак… Карвальд, верно?

— Да, совершенно верно.

— Прошу прощения. И дело не только в неосторожных разговорах моих учеников…

— Все в порядке. Их слова не так уж далеки от истины. Нет нужды затаивать обиду или создавать проблемы для старших.

— Фух…

Я ответил вежливо, и профессор Радвисин глубоко вздохнул.

Казалось, он переживал, что я страдаю из-за неверно распространенных слухов, видя во мне кого-то совсем не похожего на персонажа из этих историй.

Взглянув на двух аспирантов, я увидел на их лицах извинение и смущение.

«Они ни в чем не виноваты».

Я не мог винить их за то, что они слепо верили слухам и критиковали кого-то, не разобравшись.

Все слухи, так или иначе, были правдой.

Если кто и был виноват, так это те, кто намеренно отфильтровывал правду о том, что я решил жить правильно и не переживал из-за дефекта эфира.

«И все же, если бы критика раньше касалась меня, это было бы тяжело. Но все это было об оригинальном Карвальде — просто чужие оскорбления».

И не то чтобы они выдумывали какую-то ложь.

Я сохранял спокойное выражение лица, пока профессор Радвисин, поколебавшись, нерешительно добавил:

— А еще… я, наверное, создал немало проблем, когда внезапно поручил тебе систематизировать сборники диссертаций, да?

— Ну… я подумал, именно поэтому вы и говорили студентам заходить в лабораторию в любое время.

— Это нелепое недоразумение! Я принял вас за аспиранта только из-за кругов у вас под глазами!

С моей точки зрения, спутать первокурсника с аспирантом только из-за темных кругов было поистине абсурдно.

Но профессор Радвисин и его ученицы, похоже, думали иначе.

Профессор махал руками, отрицая это, а студенты энергично кивали в знак согласия.

Я задался вопросом, не сошли ли они все с ума от переутомления на исследовательской работе.

— Правда. Большинство студентов, окончивших бакалавриат, с трудом могут проанализировать одну диссертацию. Как я мог поручить новоиспеченному первокурснику систематизировать целые сборники?..

Видя мое ошеломленное выражение, профессор Радвисин пустился в дальнейшие объяснения.

Внезапно он замолчал и посмотрел на меня так, будто нашел драгоценный камень.

— Как только вернешься в лабораторию, дай мне взглянуть на оглавление, которое ты составил. О, и ты говорил, что выделил и сгруппировал разные вещи, пока читал? Это я тоже хочу посмотреть. А еще я хотел бы подробно услышать, как ты вывел основную тему из введения и содержания. И еще…

Он выглядел взволнованным и говорил очень быстро.

И куда только делся тот извиняющийся профессор, что был здесь мгновение назад?