Поощерение

Само собой разумеется, причина, по которой я связал атрибуты эфира с личными качествами, заключалась в том, что нечто подобное упоминалось в оригинальном произведении.

К примеру, в романе Карвальд благодаря своему «чувству собственничества» получил дополнительный навык усиления под названием [Воодушевление].

Условием его активации было присвоение цели ключевого слова в формате «мой/моя/моё…».

Карвальд — не единственный персонаж, в чьем окне навыков таким образом упоминались «личные качества».

Не все, но большинство именных персонажей получали производные навыки или дополнительные эффекты в соответствии со своими наклонностями.

Я знаю это, потому что читал в оригинале, а не потому что анализировал накопленные данные Герцогской семьи Австри.

Но раз уж я не могу раскрыть эту правду, приходится лгать.

— Как и сказал профессор, я смог прийти к этому выводу благодаря накопленной информации. Однако это сугубо мое личное умозаключение, а не знание из семейных архивов. Так что нет нужды делиться этим со старшими втайне.

— Если это общеизвестные сведения, почему бы не написать об этом научную работу?

Профессор Радвисин понизил голос, вероятно, из уважения ко мне.

Скорее всего, он хотел убедиться, что я сдержу обещание не разглашать содержание сданного отчета.

Кроме того, связь между атрибутами эфира и личными качествами — не такой уж и секрет.

Через несколько месяцев, когда появятся Пробужденные и увидят свои «окна навыков», они и так это поймут. Раз это не конфиденциальная информация, я просто сказал, что не стоит проявлять излишнюю осторожность, но внезапно получил предложение написать диссертацию.

— Чтобы мое умозаключение было признано академическим сообществом, разве мне не понадобятся многочисленные примеры и доказательства? Для этого мне пришлось бы заручиться поддержкой не только моей семьи, но и других Герцогских Домов или даже императорской семьи, что практически невозможно.

— Это не так. Лишь императорская семья и Четыре великих герцогских дома сохраняют один и тот же эфир на протяжении поколений, но случаи, когда родители и дети обладают одинаковым эфиром, довольно распространены. Можно собрать примеры среди них.

— …я еще первокурсник и не знаю, как пишутся научные работы.

— Я с удовольствием научу, так что об этом можешь не беспокоиться. И уже сам тот факт, Карвальд, что ты задумался о том, как собирать примеры, говорит о твоем потенциале.

— …

Надо было с самого начала просто сослаться на возраст.

Попытка убедить его логикой привела лишь к недоразумению, будто я рожден для написания диссертаций.

Я размышлял, как преодолеть это внезапное препятствие.

Наконец, я нашел подходящую отговорку.

— Прямо сейчас, вместо того чтобы сосредотачиваться на одной исследовательской теме, я хочу сконцентрироваться на собственном всестороннем развитии.

— Что ж, Карвальд, ты еще подросток, так что именно этим и следует заниматься. Возможно, я поторопился. Просто ты такой многообещающий талант, что я то и дело поддаюсь жадности.

Казалось, я кое-как избежал кризиса, но, видя острый взгляд профессора Радвисина, я чувствовал, что это лишь временная передышка.

Притворившись, что не замечаю этого тяжелого взгляда, я пытался отвлечься, как вдруг старшие аспиранты, пошатываясь, подошли к нам и с глухим стуком рухнули на пол.

Профессор тут же перевел взгляд на них и остановил секундомер.

«Они же пробежали всего один круг по залу, да? И уже выдохлись?»

Не похоже было, что они притворяются, чтобы не бегать. Одно их прерывистое дыхание ясно говорило, что они вот-вот задохнутся.

Хотя этот зал для практических занятий был довольно просторным, даже с учетом этого их состояние было плачевным.

Я-то думал, что тело, в которое я вселился, слабое, но по сравнению с этими аспирантками мне и козырнуть было бы нечем.

«Смогут ли они выжить в этом жестоком мире с такой-то выносливостью?..»

Вопреки моим тревожным мыслям, профессор Радвисин, казалось, принимал хрупкость студенток как должное.

Не выказывая ни малейшего беспокойства, он с энтузиазмом подпитывал свой экспериментаторский дух.

— Карвальд, используй свою способность сейчас. Мне любопытно, что произойдет, если наложить усиление в состоянии истощения. Увеличится ли максимальная выносливость и восстановятся ли физические силы? Или же усиление будет пропорционально оставшейся выносливости, а значит, они все равно не смогут толком двигаться, будучи уставшими? И если верен первый вариант, что случится, если усиление закончится или будет намеренно снято, а затем наложено снова? Повторится ли эффект восстановления? Как обладателю этого навыка, разве тебе самому не любопытно?

В окне статуса «Я-Эс» нет отдельной шкалы здоровья. Есть только показатель выносливости.

Следовательно, навыки усиления действуют исходя из характеристик, указанных в окне статуса.

Проще говоря, первоначальное предположение профессора было верным.

«Значит, силы должны восстановиться, чтобы они смогли снова бежать… но что произойдет, если использовать усиление снова после полного истощения восстановленной выносливости? Этого я и сам не знаю».

В оригинале нет сцены, где Карвальд делал бы нечто подобное.

Даже в окне навыков протагониста, прочитанном с помощью [Глаза, Читающего Истину], не было описания на этот счет.

Если бы здоровье восстанавливалось бесконечно каждый раз при наложении усиления, это был бы читерский навык. Он бы частично вторгался в область эфира с атрибутом исцеления.

Так что есть два варианта:

Либо эффект восстановления можно получить лишь раз, и только если ты не накладывал усиление до начала боя.

Либо восстановление происходит каждый раз, но тело накапливает напряжение, что в конечном итоге приводит к коллапсу.

— Это, безусловно, любопытный момент.

— Верно? Я думаю, не только нам, но и Блиде с Эльской тоже должно быть интересно. Хоть они и аспиранты, но все же ученые. Так что прямо сейчас, чтобы сжечь постепенно восстанавливающуюся выносливость, они вот-вот встанут и начнут бежать на месте — даже без моего приказа!

Было очевидно, что профессор приказывает им немедленно встать и бежать на месте.

В ответ на приказ своего научного руководителя обе старшие превратились в тех же зомби, что и при нашей первой встрече, и, стеная «У-а-а~», начали раскачиваться.

— Что ж, Карвальд? Пожалуйста, используй свою способность усиления прямо перед тем, как старшие рухнут от истощения. На всех нас.

Последние слова профессора Радвисина подразумевали, что ситуация требует использования как можно большего количества эфира.

Я должен достичь состояния истощения, чтобы выполнить главную цель сегодняшнего дня.

А заодно и лично испытать, насколько эффективно усиление.

Раз ответ был очевиден, я, не спрашивая «почему», отстегнул фиксатор на поясе и взял в руки кнут.

Зомби-аспиранты в страхе попятились.

Их испуганные лица говорили мне ровно о том, что они думают.

— Чтобы сразу прояснить недоразумение, я не собираюсь вас бить, старшие. Мой навык усиления повышает эффективность за счет звуковых волн, так что я намерен использовать звуковой удар, создаваемый при взмахе кнута.

Звучит абсурдно — как класс барда в какой-нибудь RPG, а не серьезная история.

Я и сам так думаю.

Разве это вообще разумно, чтобы у персонажа с кнутом была опция «усиление эффекта баффа через звуковые волны»?

«И даже используя этот метод и сосредотачиваясь на потоке эфира, я понятия не имею, какой механизм дает такой результат».

Интересно, о чем думал сенна, автор оригинала, когда создавал персонажа Карвальда.

Представлял ли он, как круто это будет выглядеть, если в момент, когда он опускает кнут, всеобщее внимание приковано к нему, и одновременно активируется усиление?

Или он добавил объяснение про звуковые волны, чтобы оправдать, почему семья Австри так настаивает на использовании кнутов в качестве оружия?

«В любом случае, таскать с собой кнут лучше, чем арфу или лиру. И с точки зрения портативности, и потому, что его взмах наносит физический урон. А еще… потому что у меня нет слуха!»

Раз уж эту загадку не разгадать, а копаться в ней — не критично важно, лучше просто принять это с позитивом, чем ломать голову.

Придя к такому выводу, я наполнил кнут «неочищенным» эфиром и резко взмахнул им.

Качающиеся тела старших внезапно пошатнулись, едва не упав.

В тот миг, когда кончик кнута преодолел звуковой барьер, прикрепленный к нему эфир взорвался.

Резкий «Цакк~!» и «Бум!» прозвучали одновременно, а затем, с небольшой задержкой, кончик кнута с глухим стуком ударился о пол.

Пол, однако, остался невредим благодаря технологии Эфирной инженерии, поглотившей удар.

— У-ух!..

— У-а-а-ах!!

Зомби-аспиранты закричали так, словно и не были на грани коллапса, а затем рванули с места.

Было ли это потому, что усиление повысило их силу и ловкость, увеличив силу толчка и эластичность тела?

Даже на глаз их скорость бега была заметно выше, чем раньше.

Но вскоре они замедлились и безвольно рухнули, как безжизненные куклы, не пробежав и половины круга по залу.

Восстановленная за счет увеличения показателя выносливости энергия уже иссякла.

«Ничего не поделаешь. В отличие от [Воодушевления], которое добавляет к характеристикам фиксированное значение, базовый навык усиления [Возвышение] увеличивает показатели пропорционально характеристикам цели. Так что, если изначальные показатели низкие, прирост будет минимальным».

И все же, быстрое истощение старших студенток означало, что мы сможем быстрее проверить эффекты усиления, что было плюсом.

Если бы мы экспериментировали на Лиоликине, мы бы еще даже усиление наложить не успели.

— Карвальд, ты можешь отменить усиление по своему желанию?

— Да, могу.

— Тогда отмени и используй снова.

Я незамедлительно выполнил указание профессора Радвисина.

Аспиранты, лежавшие без движения, как трупы, снова вскочили, пробежали примерно то же расстояние, а затем снова рухнули.

Я почувствовал укол совести, словно делал что-то неподобающее.

— …мне нужно сделать это снова?

— Нет, раз гипотеза подтвердилась, в этом нет необходимости. Но мне любопытно: что произойдет, если активировать навык в полной тишине? Эффект вообще не проявится?

— Нет, это не так.

Даже без усиления эффекта звуковыми волнами, базовый прирост есть.

Я отменил действующее усиление и на этот раз наложил его, не взмахивая кнутом.

Целями были только я и профессор Радвисин.

— Когда ты снова наложишь усиление?

— Уже.

— Хм? Я не чувствую никакой разницы.

— Это потому, что базовый прирост невелик, и, вероятно, потому, что ваши исходные физические способности слишком низки, профессор…

— Ха-ха-ха… похоже, мне придется немного позаниматься спортом.

Сказав это, профессор Радвисин избегал моего взгляда и смотрел вдаль.

Он выглядел как человек, который вечно клянется заняться спортом, но так этого и не делает.

Если бы у него было хоть какое-то намерение тренироваться, он бы побежал вместе со старшими студентками, чтобы самому испытать эффект восстановления выносливости.