Глава 20

Это было деревянное здание, обращенное фасадом на юг. Они пробрались через задний двор с северной стороны и теперь вышли к парадному входу. На дверях висел обычный медный замок.

В любой другой ситуации для Цзинься это не стало бы проблемой. Но сейчас рядом был господин секретарь, и ей совсем не хотелось проявлять лишнее «рвение».

— Раз заперто, — почтительно произнесла она, — может, вернемся завтра, господин?

Лу И будто и не слышал её.
— Открывай. Только без шума, — приказал он.

Цзинься ничего не оставалось. Она достала из-за пояса связку отмычек и выбрала длинную тонкую серебряную спицу. Девушка присела, вставила её в замочную скважину, легко повернула и поддела механизм. Раздался негромкий щелчок — замок открылся.

Лу И внимательно наблюдал за ней.
— Мастерство взлома — это тоже школа Ян Чэнваня? — сухо спросил он.

— Вовсе нет, — поспешила оправдаться Цзинься, чтобы не подставлять наставника. — В тюрьме сидел один заключенный. К нему никто не приходил, денег у него не было, а выпить он любил. Время от времени он просил меня купить ему кувшин вина, а взамен учил вскрывать замки. Я подумала, что лишнее умение не помешает, и приносила ему выпивку. Полгода училась, а потом его казнили. На этом обучение и закончилось.

Пока она говорила, дверь приоткрылась на узкую щелку. Цзинься юркнула внутрь, подождала, пока зайдет Лу И, и аккуратно прикрыла дверь.

В её голосе слышалась легкая грусть. Лу И не понял: то ли ей было жаль преступника, то ли того, что она не доучилась. Он мельком взглянул на неё в лунном свете и перевел взгляд на обстановку комнаты.

Прямо напротив входа стоял стол из красного дерева с резными ножками. На нем лежал пустой лакированный поднос. За столом виднелась ширма с изображениями дворцов и людей — всё самое обычное.

Слева от ширмы во тьме уходила наверх деревянная лестница.

Цзинься сделала шаг, и под её ногой скрипнула половица. Еще шаг — и снова скрип. В обычное время старая лестница и должна была так шуметь, но в ночной тишине эти звуки казались оглушительными.

Нахмурившись, она постаралась ступать как можно тише. Почти поднявшись на второй этаж, она вдруг увидела в темноте пару зеленых светящихся глаз...

Девушка замерла. В глазах пересохло, она моргнула.

Зеленые глаза тоже моргнули и продолжили пристально на неё смотреть.

Цзинься глубоко вдохнула. Она начала медленно и сосредоточенно пятиться назад, пока не врезалась в поднимавшегося следом Лу И.

— Кажется, он там! Говорят, души невинно убиенных — самые свирепые. Не будем ему мешать, уходим, уходим скорее! — Она попыталась протиснуться мимо него вниз. Ей было плевать, пойдет Лу И или останется — жизнь дороже.

Зрение у Лу И было куда острее. Он даже не шелохнулся. Крепко схватив её за руку, он посмотрел на зеленые глаза.
— Это просто кошка.

— А? — Цзинься опешила. Она снова посмотрела наверх, но всё равно ничего не разглядела. Тогда она пискнула по-мышиному: — Пи-пи... пи-пи...

— Мяу-у, мяу-у, мяу-у.

Зеленые глаза отозвались с энтузиазмом. Существо выгнуло спину, и в лунном свете мелькнул пушистый хвост.

Цзинься с облегчением выдохнула.

— Теперь ты можешь отпустить? — холодно спросил Лу И.

Девушка обернулась и только сейчас поняла, что в порыве страха намертво вцепилась в воротник его одежды. Она тут же разжала пальцы. Увидев, что помяла его дорогое платье, она виновато попыталась разгладить складки.

— Какая поразительная «праведная энергия», — съязвил Лу И. Он отстранил её руку и прошел на второй этаж.

Кошка спрыгнула с перил. Она оказалась на редкость дружелюбной: мяукала и терлась о ноги офицера. Цзинься разглядела рыжего полосатого кота — толстого, ленивого, с лоснящейся шерстью.

— Неужели это кот Чжоу Сяньи? Из верности хозяину так и живет здесь? — Она поднялась следом, строя догадки. — Может, душа Чжоу Сяньи вселилась в него?

Жирный кот усердно терся головой об его сапог. Лу И с брезгливостью отодвинул его ногой, но кот проявил настойчивость и вернулся, продолжая ластиться еще активнее.

— Видите? Он хочет просить вас о справедливости, — Цзинься уже вовсю «читала» мысли животного.

— Почему ты так уверена, что дело Чжоу Сяньи — это несправедливость? — внезапно спросил Лу И.

Цзинься замялась. Сначала она назвала его «призраком невинно убиенного», теперь заговорила о «справедливости». Хоть это и вылетало само собой, её мнение о деле было очевидным.

— Я... я просто гадаю, — попыталась она уйти от ответа.

Лу И кивнул.
— Значит, в «Шести дверях» так и ведут дела? На основе пустых догадок и предвзятости.

— Эй! Вы... — вскипела Цзинься. — Какая еще предвзятость! Это же деньги на ремонт плотин. Он был за них в ответе. Кто в здравом уме станет рубить сук, на котором сидит? Если бы Чжоу Сяньи украл эти сто тысяч лянов, он бы сбежал с ними, а не полез в петлю.

Кот у его ног мяукнул, будто соглашаясь с её словами.

Лу И приподнял бровь:
— Ты не допускаешь, что он покончил с собой от страха перед карой?

— Я...

Цзинься не успела договорить. Снизу раздался хриплый окрик:
— Кто здесь? Кто там наверху?

Смотрителем этого подворья был старик лет шестидесяти. Голос у него был громкий, но ходил он очень медленно. Прошло немало времени, прежде чем он, дрожа, поднялся по лестнице с фонарем в руках.

Кот — его звали Аху — мяукнул и привычно потерся о ноги старика. Тот с трудом нагнулся, подхватил толстяка и прижал к себе.

— Дедушка, это ваш кот? — спросила Цзинься, протягивая ему свой жетон сыщика. — Чем же вы его кормите, что он такой жирный?

— Утром и вечером он ест рис, смешанный со свиным салом.

— Что?! Дважды в день! Рис с салом!

Цзинься мгновенно преисполнилась праведного негодования. Теперь она смотрела на кота с нескрываемой завистью и даже злобой.

— Вы пришли расследовать дело? — Старик поднес фонарь к жетону и разобрал иероглиф «сыск». — Мне никто не говорил. Как вы вошли?

— Я не люблю поднимать лишний шум, — холодно ответил Лу И. — Ты здесь смотритель?

Свет фонаря был слабым, и старик не сразу заметил облачение Лу И. Цзинься пояснила:
— Это господин Лу И, секретарь Гвардии в расшитых одеждах.

Услышав титул, старик тут же впихнул кота и фонарь в руки Цзинься и низко поклонился:
— Ваш покорный слуга Ван Чи приветствует господина Лу.

— Ты всегда присматривал за этим домом? — спросил Лу И.

— Да.

— Когда сюда въехал Чжоу Сяньи?

— Господин Чжоу из министерства работ прибыл сразу после зимнего солнцестояния. Бедняга... Кто бы мог подумать, что он так закончит.

Кот был чудовищно тяжелым и очень навязчивым. Цзинься с трудом поставила фонарь и попыталась спустить Аху на пол, но тот не хотел уходить и в итоге удобно устроился у неё на плечах.

— Рассказывай всё по порядку, — велел Лу И.

Старик за последние дни повторял эту историю не раз. Но от фигуры Лу И веяло такой властью, что он не смел медлить и пересказал всё в мельчайших деталях.

— В тот вечер господин Чжоу вернулся очень поздно. Лица на нем не было. Его слуга сказал, что жаровня греет плохо, и попросил разжечь еще одну. Потом я ушел спать. А наутро увидел, что окно наверху открыто. Подумал, господин уже встал. Поднялся — а он на балке висит.

Старик указал на место прямо над головой Цзинься. Та взглянула на балку и поспешно отступила на несколько шагов.

— Если он повесился сам, должен был быть звук падающего табурета, — заметила Цзинься. — Здесь деревянные полы, грохот был бы приличный. Неужели вы ничего не слышали?

Старик неловко указал на кота:
— Аху вечно что-то роняет. Я привык к шуму и не обратил внимания.

Аху, услышав свое имя, мяукнул и довольно вильнул хвостом, щекоча Цзинься шею.

— Где лежал табурет? — спросила девушка.

— Вот этот, — старик показал на круглый табурет с резными ножками. — Кажется, он валялся здесь.

Цзинься дважды чихнула от кошачьей шерсти. Она наконец вернула Аху хозяину и присела с фонарем, чтобы осмотреть мебель. На боковой части табурета она нашла заметную вмятину. Затем она стала водить фонарем по полу.

— А его слуга? Он тоже ничего не слышал? — удивилась она.

— Мальчишка в те дни простудился. Вечером выпил лекарство и заснул мертвым сном. Я его утром еле добудился.

Лу И всё это время молчал, погруженный в свои мысли. Наконец он спросил:
— Сколько раз за всё время Чжоу Сяньи просил разжечь дополнительную жаровню?

— Только в тот вечер.

— Тогда было особенно холодно?

— Шел дождь, было зябко. К тому же господин вернулся весь промокший. Видимо, сильно замерз.

— Он был без паланкина? — удивилась Цзинься. — Или без зонта?

Старик напряг память:
— Это и правда странно. У господина всегда был паланкин, но в тот вечер он почему-то вернулся пешком.

Лу И подошел к окну.
— Утром какие окна были открыты?

Старик подошел и распахнул две створки на северо-западной стороне:
— Вот эти две.

В комнату ворвался поток воздуха. Аху недовольно мяукнул и зарылся в объятия старика. Лу И выглянул наружу. Несмотря на яркую луну, смотреть там было не на что — лишь крыши домов.

— Господин Чжоу всегда открывал именно эти окна, — добавил старик.

Цзинься распахнула окна, выходящие на юг. Выглянув наружу, она радостно воскликнула:
— А отсюда вид на сад подворья! Какая красота!

Старик улыбнулся:
— Да, здесь самый лучший вид. Внизу персиковые деревья, они как раз сейчас цветут.

— Видно, этот Чжоу Сяньи не был ценителем красоты, раз предпочитал любоваться крышами, — Цзинься подошла к письменному столу. Она выдвинула ящики — пусто. Все письма и бумаги Чжоу Сяньи уже забрали в суд. На столе остались лишь подставка для кистей, чернильный камень и чаша для омовения кистей.

— Вещи на столе трогали? — спросила она.

Старик покачал головой:
— Нет. После того как пришли люди из суда, они заперли дверь, и я сюда не заходил.

Цзинься провела пальцем по дну чернильного камня. На коже остался лишь едва заметный серый след. Чаша для воды тоже была идеально чистой.

— Ну что там? — спросил Лу И.

— Похоже, Чжоу Сяньи не оставил предсмертной записки. — Едва договорив, Цзинься что-то вспомнила. Она подняла фонарь и стала медленно и тщательно осматривать стены одну за другой.

Старик не понимал, что она ищет, но Лу И сразу догадался о её замысле.