Глава 28

— Господин Лу, барышня Чжай ждёт, — напомнила Юань Цзинься, снимая бамбуковую шляпу и откладывая её в сторону.

Лу И поднял голову. Он не прикоснулся к струнам, а вместо этого громко крикнул Гао Цину:
— Иди и скажи барышне Чжай, что я закончил играть.

— ...

В воздухе не прозвучало ни единой ноты. Как он мог закончить? Гао Цин растерялся. Решив, что ослышался, он с недоумением заглянул в каюту.

— Иди, — повторил Лу И. — Скажи, что я закончил. Пусть барышня Чжай оценит моё исполнение.

Гао Цин не понял смысла, но приказ исполнил.

— Барышня Чжай ведь не глухая, — Юань Цзинься с недоумением посмотрела на Лу И. — Неужели это сработает?

Лу И подпёр голову рукой и небрежно ответил:
— Сработает или нет — скоро узнаем.

Спустя некоторое время раздался звонкий голос служанки:
— Господин, барышня приглашает вас пересесть на наше судно.

— Она что, и правда глухая? — Юань Цзинься была в полном замешательстве.

Лу И взглянул на неё и со вздохом покачал головой:
— Два года прослужила в Сяошаньмэнь, а всё ещё такая зелёная. Почему ты не подумаешь: это она больше хочет видеть меня или я её?

— ...

Юань Цзинься хотела было огрызнуться, но Лу И приказал:
— Когда поднимемся на борт, веди себя как подобает служанке. Не суетись. Выдать себя — это полбеды, главное — не позорь меня.

С этими словами он вышел из каюты.

Барышня Юань не смела ему перечить. Она лишь скорчила рожицу, проворчала что-то под нос и медленно поплелась следом.

На чужом корабле круглолицая служанка повела их наверх. Стоило им ступить на лестницу, как в нос ударил тонкий аромат. Юань Цзинься взглянула на Ян Юэ. Тот понял её без слов и прошептал:
— Это смесь лилейных благовоний и «Тонущей звезды». Всё в порядке... Такой способ смешивания очень трудоёмок. Он требует предельной точности. Сейчас его почти никто не использует.

От этого запаха по телу разлилось приятное тепло. В голосе брата Яна послышалось восхищение. Юань Цзинься хихикнула и тихо подразнила его:
— Ещё не увидел хозяйку, а уже опьянён её ароматом. Брат Ян, кажется, ты готов прыгнуть в этот омут с головой.

— Да ну тебя...

Наверху было ещё изящнее, чем внизу. Окна были приоткрыты, лёгкий ветерок разносил едва уловимый аромат. Сверху спускалась занавесь из красных мускусных бусин. Сквозь неё виднелся силуэт хрупкой женщины, сидящей за столом для циня.

— Мелодия господина... Услышать звук в тишине — это великий урок для Ланье, — её голос, нежный и певучий, доносился из-за занавеси, словно перезвон драгоценных камней. — Звук прекрасен, но когда звучит одна нота, другие теряются. Только когда не издано ни звука, все пять тонов пребывают в гармонии. Лишь сегодня я поняла мудрость мастера Чжао Вэня, который перестал играть. Встретить вас сегодня — великая удача для меня.

Этой речью она обосновала молчание Лу И, представив его как глубокую философию. Она выразила искреннее почтение, мастерски польстив гостю. Юань Цзинься с горечью осознала: раньше она считала себя бесстыдной, но её планка была слишком низка. Ей явно стоило поучиться у этой дамы.

— Вы слишком скромны. Трудно найти того, кто поймёт твою музыку. Для меня это тоже большая честь, — улыбнулся Лу И.

— Прошу вас, присаживайтесь, — Чжай Ланье грациозно поднялась и обратилась к служанке: — Гуй-эр, что ты стоишь? Живее подавай чай. — Хотя она упрекала девушку, её тон оставался мягким и благородным.

Служанка ушла, а Чжай Ланье подошла к занавеси и сама начала её сворачивать.

Юань Цзинься увидела её тонкие, нежные руки. Она медленно собирала красные бусины. На фоне гладких камней её кожа казалась белой и нежной, как бараний жир. Занавесь медленно поднималась. Сначала показалась тонкая талия, затем белоснежная шея и, наконец, лицо, круглое как луна. Губы её были алыми без румян, а брови — изумрудными без краски...

Взгляд Юань Цзинься первым делом упал на её волосы. Они были очень похожи на те, что она нашла в ароматическом мешочке. Скорее всего, мешочек принадлежал ей. По привычке барышня Юань посмотрела на Ян Юэ, но тот застыл как вкопанный. Он смотрел на Чжай Ланье, совершенно потеряв голову.

— Брат Ян?

Она ткнула его локтем в бок. Он не отреагировал. Тогда она незаметно наступила ему на ногу. Ян Юэ охнул, словно очнувшись от сна, но взгляда от красавицы так и не отвёл.

Когда занавесь была убрана, Гуй-эр принесла чай. Чжай Ланье села и очаровательно улыбнулась Лу И.
— Это чай, который я обычно пью. Надеюсь, господин не сочтёт его слишком простым.

В этой улыбке было столько застенчивости и грации, что даже у Юань Цзинься дрогнуло сердце. Что уж говорить о мужчинах.

Лу И приподнял крышечку чашки, взглянул на чаинки и усмехнулся:
— «Люань Гуапянь» из Аньхоя... Я не привередлив в чае. Интересно, Чжоу Сяньи пил этот же чай, когда поднимался на ваш борт?

Чжоу Сяньи!

Чжай Ланье замерла. Её прекрасные глаза словно остекленели.

Юань Цзинься тоже удивилась. Она думала, что Лу И, если и не поддастся чарам, то хотя бы смягчится и будет выведывать информацию осторожно. Она не ожидала, что он так сразу раскроет карты. Это совершенно испортило атмосферу.

— Неужели вы не помните его? — Лу И отхлебнул чаю, не сводя с неё пристального взгляда.

— Я... конечно, я помню его, — Чжай Ланье опустила глаза, не в силах скрыть печаль. — Господин Чжоу был очень образованным человеком. Никогда бы не подумала, что он...

— Я слышал, что в последние месяцы вы были очень близки. Не упоминал ли он при вас о деньгах на ремонт плотин?

Чжай Ланье покачала головой.
— Я знала лишь, что он приехал в Янчжоу для ремонта речных дамб. Что касается «близости»... Не знаю, от кого вы это слышали. Мы виделись всего три-четыре раза. Просто сидели и беседовали. Я мало что о нём знаю. О государственных делах он при мне никогда не говорил.

— Но всё же... — Лу И поставил чашку. — Я слышал, он был без ума от вас. Именно ради вас он пошёл на риск и присвоил казенные деньги.

— Я не из знатной семьи, но с детства читала «Жизнеописания примерных жен». Господин сановник, вы говорите так, будто хотите лишить меня честного имени! — Чжай Ланье смело встретила взгляд Лу И. — Мне нечего скрывать. Мой приёмный отец растил меня много лет. Он установил правило: выкуп за меня должен составлять две тысячи лянов серебра. Это немало, но по сравнению с десятью тысячами на ремонт плотин — сущая мелочь. Скажу без ложной скромности: если бы господин Чжоу действительно так сильно любил меня, он мог бы просто выкупить меня за две тысячи. Зачем ему было красть сто тысяч?

Договорив, она покраснела. Она прикрыла рот платком и зашлась в кашле. Видимо, её сильно задели эти слова. Служанка Гуй-эр тут же засуетилась: подала воду, принесла чашу для полоскания, достала чистый платок.

Юань Цзинься смотрела на служанку и вздыхала: «Стоило той пару раз кашлянуть, и эта уже с ног сбилась. Тяжело быть прислугой».

Ян Юэ смотрел на Чжай Ланье, чьё хрупкое тело дрожало от кашля. Его сердце обливалось кровью. Он забыл, где находится, и не удержался:
— Барышня, не поймите нас неправильно, мы вовсе не это имели в виду...

— ...

Лу И повернул голову и, вскинув бровь, тяжело кашлянул.

Ян Юэ вздрогнул. Он пришёл в себя и понял, что сейчас он — всего лишь слуга. Его слова были верхом дерзости. Он замолчал и низко опустил голову.

Только тогда Лу И заговорил:
— Барышня совершенно права. Это я проявил грубость. Я приехал в Янчжоу расследовать это дело, но за несколько дней так и не нашёл зацепок. Это меня расстроило. Сегодня я вышел на озеро, чтобы развеяться, и невольно обидел вас. Прошу прощения. — С этими словами он встал и отвесил ей глубокий поклон.

— Что вы, господин! Я простая женщина, как я могу принять ваши извинения?

Чжай Ланье поспешно шагнула к нему. Она мягко коснулась его рук, останавливая поклон.

Её кожа была тёплой и нежной. Лу И на мгновение замер, глядя на её руки. Осознав, что её жест был слишком смелым, барышня Чжай покраснела и хотела отстраниться. Но Лу И крепко перехватил её ладони.

— Значит, вы меня простили? — спросил он мягким голосом, не выпуская её рук и глядя прямо в глаза.

«Настоящий мастер обольщения», — с восхищением подумал Гао Цин.
«Развратник!» — возмутилась про себя Юань Цзинься.
«Скотина!!!» — в ярости подумал Ян Юэ.

Чжай Ланье слегка сопротивлялась, смущённо шепча:
— Как я смею... Господин, вы преувеличиваете... На нас смотрят, не надо так.

Только тогда Лу И отпустил её. Он обернулся к своим людям:
— Выйдите все. Ждите на нашей лодке.

«Типичный бабник. Увидел красотку — и всё забыл», — подумала Юань Цзинься. Он, верно, и думать забыл, что пришёл сюда ради дела. Она скривила рот. Смотреть на эти нежности ей не хотелось. Она схватила Ян Юэ за руку и потащила его обратно на их судно.

Дождь снаружи почти утих. Она забралась в каюту, налила себе чаю и заметила на столе тарелку с розовыми лепешками. Она тут же принялась за еду.

Вошёл Гао Цин. Увидев, как она уплетает угощение, он нахмурился.
— Как ты можешь это есть?
— Я проголодалась, — ответила она как ни в чём не бывало.
— Это для господина Лу.

Юань Цзинься с лепешкой в одной руке и подставляя другую под крошки, кивнула в сторону большого судна.
— Да брось ты, — фыркнула она. — Барышня Чжай такая аппетитная, что господин Лу, обнимая такую красавицу, и не вспомнит о еде. Если я не съем, добро пропадёт. Хочешь кусочек?

Гао Цин, конечно, отказался.

Юань Цзинься больше не обращала на него внимания. Она крикнула наружу:
— Брат Ян! Брат Ян!

Никто не ответил. Она удивилась: они же вместе вернулись на лодку. Почему он не заходит и не откликается? Смахнув крошки с губ, она вышла на палубу. Ян Юэ сидел на борту, неподвижный как каменное изваяние. Ветер трепал его одежду.

— Брат Ян, что с тобой? — она с тревогой заглянула ему в лицо.

Он промолчал. Посмотрел на неё и снова уставился на воду.

В этот момент с большого судна донеслись звуки циня. Ян Юэ вздрогнул, будто от удара, и резко поднял голову. Юань Цзинься внимательно посмотрела на него и вдруг всё поняла.
— Брат Ян, неужели ты влюбился в барышню Чжай?!

Ян Юэ бросил на неё страдальческий взгляд. Он по-прежнему молчал, а его брови сошлись на переносице.

— И правда влюбился! — Юань Цзинься сочувственно посмотрела на него. — Ох... это будет непросто.

«Непросто» — это ещё мягко сказано. Это было почти безнадёжно. Даже если не брать в расчёт чувства самой Чжай Ланье, для женитьбы нужно было две тысячи лянов. А даже если бы деньги свалились с неба, был ещё наставник Ян. Он никогда не позволил бы сыну привести в дом «янчжоускую худышку».

— Ты же говорил, что хочешь жену добрую, скромную и работящую? — Юань Цзинься вынесла тарелку с лепешками, нахлобучила ему на голову шляпу и села рядом. — Как же ты голову потерял, едва её увидев?

Ян Юэ тяжело вздохнул.
— Раньше я не понимал. Понял только сегодня.

— Что? Что ты понял? — не унималась она.

— Раньше я думал, что моя избранница должна быть такой-то и такой-то. Но когда увидел её, понял: все эти мысли были глупостью. Неважно, какой у неё характер или внешность. Важна только она сама.

Юань Цзинься мало что поняла из этих рассуждений. Ясно было одно: за то короткое время, что они провели у Чжай Ланье, Ян Юэ окончательно и бесповоротно потерял рассудок от любви.