Глава 33

— А-Жуй, — госпожа Шангуань не находила слов. Она поспешно принялась осматривать его рану.

Се Сяо пришёл в ярость:
— Сдохнуть собрался, а всё равно напоследок укусить норовит!

Он взмахнул мечом и одним точным ударом прикончил второго японца. Се Сяо уже замахнулся на последнего, того, что пытался сбежать, но пленник вдруг закричал, моля о пощаде:
— Герой, великий герой... Барышня... Пощадите! Я не с ними, меня заставили, я поневоле...

Он говорил на чистейшем официальном языке. Его выговор был даже лучше, чем у Цзинься, прожившей в столице много лет. Все замерли от неожиданности.

— Ну и дела! Выходит, вы тут липовые японцы! — Се Сяо кончиком меча начал легонько тыкать пленника в ухо. Тот замер, боясь пошевелиться.

— Нет-нет, они настоящие, японцы. А меня они схватили. Они здесь ничего не знают, вот и взяли меня в проводники. Я ведь совсем не умею драться...

Госпожа Шангуань осторожно отогнула ворот одежды А-Жуя. На плече виднелась лишь крошечная красная точка. Тонкая игла ушла глубоко под кожу, и найти её с ходу не удавалось. К счастью, кожа вокруг не почернела. Шангуань Си облегчённо вздохнула:
— Повезло. Эту иглу он держал во рту, поэтому на ней нет яда. Нужно поскорее найти магнит, чтобы вытянуть её.

— Ничего... всё в порядке, — А-Жуй явно стеснялся стоять перед ней с голым плечом. Он неловко запахнул одежду. То ли от боли, то ли от смущения его лицо густо покраснело.

— Почему ты так покраснел? — удивилась Цзинься, заглядывая ему в лицо. — Точно всё хорошо?

А-Жуй сердито зыркнул на неё и отрезал:
— Всё хорошо.

Остриё меча Се Сяо скользило у уха «липового японца». Кожу он не задел, но волос срезал порядочно.
— Ты так складно лопочешь по-японски, думал меня обмануть? — рявкнул молодой господин Се.

— Я правда не... — пленник дрожал всем телом. Отрезанные пряди сыпались на плечи, и он боялся, что следующий удар снесёт ему полчерепа.

Цзинься жестом попросила Се Сяо остановиться. Она присела рядом, мельком взглянула на ладони пленника и спокойно спросила:
— Имя? Откуда родом? Почему говоришь по-японски?

— Ничтожного зовут Чжан Фэй, я из Хуэйчжоу. В прежние годы... в прежние годы ходил на торговых судах, вёл дела с японцами. Вот и научился.

— О, в наши времена ходить в море — дело для смельчаков. Моё почтение! — Цзинься покачала головой. — А можно узнать, на кого ты работал?

Чжан Фэй ответил:
— Я тогда был молод и глуп. Слышал, что в море можно быстро разбогатеть, вот и подался к Ван Чжи. Пробыл у него несколько лет...

Ван Чжи. Известный пиратский адмирал. Он собрал огромный флот из китайских банд и японских ронинов. Его флотилия занималась контрабандой, была отлично вооружена, а сам он называл себя «королём Хуэйчжоу». Несмотря на императорский запрет выходить в море, его люди терроризировали всё побережье, лишая покоя мирных жителей.

— Какое почтение! — протянула Цзинься. — Так ты, оказывается, человек самого господина Вана.

Се Сяо потерял терпение:
— Хватит болтать! Люди Ван Чжи — те же пираты. Я его сейчас прирежу, и дело с концом.

— Я осознал свою вину! Я ушёл от них, потому что хотел начать новую жизнь!

— Ушёл, чтобы водить японцев по нашим землям? Ты ведь знал, что они не знают дорог, и специально вызвался помогать, — Се Сяо отвесил ему звонкую пощёчину.

— Меня заставили... заставили...

В этот момент издалека снова послышался плеск воды и японская речь. Госпожа Шангуань прислушалась:
— Там как минимум семь или восемь лодок. Брат Се, уходим.

Се Сяо злился, но понимал, что с раненым на борту вступать в бой нельзя. Он столкнул два трупа в воду.

А-Жуй хотел было взяться за вёсла, но плечо пронзила боль. Рука онемела, и он едва не упал. Цзинься вовремя подхватила его. Шангуань Си сама взялась за вёсла. Её лицо было бледным от гнева и тревоги.

Чжан Фэй, улучив момент, когда на него никто не смотрел, придвинулся к борту. Раздался громкий всплеск — он нырнул в воду. Се Сяо среагировал мгновенно, но схватить беглеца не успел.

— Ах ты, тварь! Я так и знал! Надо было сразу его прикончить! — бушевал Се Сяо.

Госпожа Шангуань гребла очень быстро. Стебли камыша так и хлестали их по лицам. Вскоре они вернулись к месту, где оставили свою лодку. Она помогла А-Жую сойти на берег и велела немедленно звать лекаря.

Японцев было слишком много, они действовали скрытно и постоянно меняли убежище. Цзинься понимала: нужно срочно сообщить властям, чтобы те собрали войска для облавы. Но Се Сяо остановил её:
— Наши люди уже отправились с донесением.

— Я при исполнении, мне лучше самой всё доложить.

— Ты здесь чужая, — пренебрежительно бросил Се Сяо. — Ты даже названий мест не знаешь, какой от тебя толк? К тому же ты не какой-нибудь важный чиновник третьего ранга. Кто станет тебя слушать? Послушай меня: наша банда в хороших отношениях с местными властями. Там полно знакомых, с которыми мы каждый месяц пьём и едим. Если доложат они, толку будет больше.

В его словах была логика. Цзинься знала, что её чин невелик. К тому же она приехала расследовать дело Чжоу Сяньи, и вмешательство в дела с пиратами могли счесть излишним любопытством. Она оставила эту затею и пошла проведать А-Жуя.

Пришёл лекарь. Магнит не помог вытянуть иглу из плеча, поэтому пришлось резать кожу. Пока лекарь работал, А-Жуй не издал ни звука. Но когда госпожа Шангуань захотела сама перевязать ему рану, он вскочил как ошпаренный. Лицо его снова покраснело, он отчаянно затряс головой:
— Нельзя, никак нельзя...

Шангуань Си нахмурилась, но Се Сяо тут же перехватил бинты и сам закончил перевязку. Она взглянула на него, промолчала и вышла. Вскоре она вернулась с чистой одеждой для Цзинься.

Поблагодарив её, Цзинься переоделась. Когда лекарь освободился, она осторожно достала ту самую иглу, которую подобрала на лодке.
— Доктор, посмотрите, что это за яд?

Лекарь хорошо разбирался в ранах и ушибах, но в ядах смыслил мало. Он взял иглу и отошёл в сторону, чтобы проверить её серебряным щупом.

Тем временем Се Сяо закончил с повязкой. А-Жуй, плотно сжав губы, даже не поблагодарил молодого главу. Он набросил одежду и молча вышел из комнаты.

— Отдохни несколько дней, наберись сил, — бросила ему вслед Шангуань Си.

Плечо было туго перебинтовано, рука почти не двигалась, но А-Жуй упрямо ответил:
— Не нужно отдыхать. Это пустяк, не помешает.

Вышедший следом Се Сяо вставил:
— Сказано отдыхать — значит отдыхай. Пока рана не заживёт, и не думай работать. Я велю братьям приносить тебе лучшее вино и еду. Просто лечись.

Шангуань Си сердито на него посмотрела:
— У него ранение, а ты ему вино предлагаешь? Думаешь, все такие же, как ты?

— Э-э... Ошибся. Хорошую еду, просто еду, — со смехом исправился Се Сяо.

Глядя на него, госпожа Шангуань вздохнула. Её лицо немного смягчилось, и она тихо проворчала:
— С твоим характером удивительно, как ты вообще выжил за эти годы.

Се Сяо лишь усмехнулся и промолчал. Когда они начали негромко переговариваться, гнев окончательно покинул лицо госпожи Шангуань. А-Жуй, видя это, молча отвернулся и ушёл.

Поскольку лекарь так и не смог определить яд, Цзинься снова завернула иглу в платок и убрала за пазуху. Она вышла из комнаты, хмурясь от невеселых мыслей.

— Пойдём! Я угощаю тебя вином! — Се Сяо с силой хлопнул её по плечу.

Цзинься пошатнулась и вдруг вспомнила:
— Ой! Я совсем забыла про брата Яна! Скорее, надо забрать его.

Се Сяо прыгнул в лодку, Цзинься — следом за ним.
— Сестра, пошли с нами! — позвал Се Сяо госпожу Шангуань.

Та осталась на берегу.
— Молодой глава, у меня ещё остались дела.

Се Сяо был человеком простым и не стал её уговаривать.
— Тогда приходи, как освободишься. Я буду ждать тебя в «Павильоне семи долей».

Цзинься, уже сидевшая в лодке, заметила выражение лица Шангуань Си. Подумав мгновение, она снова спрыгнула на берег.
— Сестра Шангуань, если бы не моё желание выследить японцев, А-Жуй не получил бы ранение. Завтра я обязательно приду с официальными извинениями!

— В этом нет твоей вины, не бери в голову, — сухо ответила та.

«Нет всей вины» — значит, доля вины всё же есть. Цзинься поняла намёк, но продолжала вежливо улыбаться. Она понизила голос:
— Похоже, Се Сяо не знает, что вы сегодня утром виделись с господином Лу?

Госпожа Шангуань обернулась и посмотрела на неё холодным, нечитаемым взглядом:
— Ты рассказала ему?

— Нет. Я видела, что он не в курсе. Решила, что у вас свои планы, поэтому промолчала.

Взгляд госпожи Шангуань немного потеплел.
— Спасибо за осмотрительность.

Цзинься подождала немного, но, видя, что сестра Шангуань не собирается ничего объяснять, добавила:
— Не беспокойтесь, я не буду болтать лишнего. Вы — глава зала, у вас есть и мужество, и ум. Но позвольте дать совет: этот Лу И очень непрост и коварен. Будьте с ним осторожнее.

— Я знаю, — тихо ответила Шангуань Си. Она слегка опустила голову, скрывая лицо.

Се Сяо пригнал лодку к мосту у Задней улицы Гуаньцянь. Цзинься сразу увидела Ян Юэ. Он сидел на каменных ступенях, спускавшихся к самой воде. Повесив голову, он тоскливо смотрел на реку.

— Брат Ян! — закричала она ещё до того, как лодка причалила.

Ян Юэ медленно поднял голову, медленно посмотрел на них и так же медленно встал.

— Ты же встретился с ней, почему такой кислый? — Цзинься протянула ему руку, помогая взойти на борт.

— Откуда ты знаешь, что я её видел?

— Ты ведь отдал ларец. Барышня Чжай так предана сановнику Лу, что наверняка вышла к тебе лично, чтобы расспросить о его вкусах.

Ян Юэ расстроено потер лоб:
— Она и правда расспрашивала о его привычках.

— И что ты сказал? — с любопытством спросила Цзинься.

Ян Юэ покосился на неё и снова опустил глаза:
— Я сказал, что в свободное время сановник Лу любит кулинарию и часто сам готовит себе несложные закуски. — На самом деле это было его собственное увлечение.

Он помолчал и добавил:
— Ещё я сказал... что рисовые пирожные господин Лу сделал своими руками. Подумал, что тогда она не отдаст их служанкам, а хоть кусочек попробует сама.

— Прекрасно, просто прекрасно! Глядишь, в следующий раз она тоже приготовит что-нибудь в ответ, и нам перепадёт, — рассмеялась Цзинься.

Се Сяо ничего не понимал.
— Какие ещё закуски? Вы разве не дело расследуете?

— Кое-кто попался в сети красавицы, — хихикнула Цзинься. — Но всё в порядке, расследованию это не мешает.

Ян Юэ не стал спорить и уныло сел в углу. Как молодой глава банды, Се Сяо сразу повёл их в «Павильон семи долей». Он занял отдельный кабинет на верхнем этаже и заказал целый стол еды.

— Может, позвать кого-нибудь спеть? Вы любите музыку? — Се Сяо явно сорил деньгами.

Цзинься в это время высунулась из окна, разглядывая пейзаж, и не ответила. Ян Юэ поспешно замахал руками:
— Нет-нет, не надо...

— Ну и ладно. Я и сам терпеть не могу это нытьё, только пить мешает, — Се Сяо закинул в рот несколько орешков. — В прошлый раз ты не пил. Сегодня твоего отца здесь нет, так что уважь друга, выпей со мной.

Ян Юэ был в скверном расположении духа, дел на сегодня не осталось, и ему действительно хотелось выпить. Поколебавшись, он кивнул:
— Хорошо.

Се Сяо велел слуге принести два кувшина настойки «Бамбуковые листья». Цзинься вернулась к столу. Видя, что слуга занят, она сама вскрыла кувшин, налила себе чашу и пригубила.
— Какой аромат! Боюсь, двух кувшинов нам не хватит.

— Ты же девушка. Выпей чашечку для вида и хватит. Если напьешься, я не буду знать, как оправдаться перед дядей Яном, — Се Сяо забрал у неё чашу и поставил перед ней крошечный кубок.

Цзинься тут же передала этот кубок Ян Юэ и наставительно произнесла:
— Выпей чашечку для вида и хватит. Если напьешься, я не буду знать, как оправдаться перед главой.

Ян Юэ вздохнул, послушно взял кубок и приготовился наливать. Цзинься повернулась к Се Сяо и объяснила:
— Брат Ян у нас знаменит тем, что «после третьей чаши через порог не переступит». С таким кубком он хоть подольше с нами посидит.

— Что значит «через порог не переступит»?

— Ну, запнётся и упадёт.

Се Сяо с сочувствием посмотрел на Ян Юэ:
— Ничего, это дело наживное. Если пробудешь в Янчжоу месяца три, обещаю — сможешь выпить три кувшина и не поморщиться.

Пока они говорили, на лестнице снова показался слуга. Он вёл новых гостей. Как только Цзинься увидела их сквозь занавеску, она медленно поставила чашу и подала знак Ян Юэ. В зал вошли пятеро или шестеро гвардейцев. Среди них был офицер в зелёном расшитом мундире — Гао Цин.