Глава 2

Два дня спустя Юань Цзинься и Ян Юэ под конвоем доставили Цао Гэ и Ци-Цю Ши обратно в столицу. Едва они переступили порог «Шести дверей», намереваясь сначала сдать преступников в тюрьму Министерства наказаний, как нос к носу столкнулись с главой стражников Тун Юем. Тун Юй служил в казенном учреждении всего пять лет, но был мастером лести и подхалимажа перед начальством. За эти годы он не совершил никаких подвигов, однако умудрился дослужиться до должности главы стражников.
— Наконец-то вернулись! Поймать двух преступников — дело нехитрое, а вы провозились целых пять дней. Молодые ведь, а уже норовите целый день бездельничать... — Тун Юй недовольно покачал головой. — Это и есть Цао Гэ и Ци-Цю Ши?
— Да, — ответила Цзинься.
Она изначально его недолюбливала, поэтому с трудом натянула на лицо дежурную улыбку и потащила Цао Гэ дальше, собираясь пройти внутрь.
Но Тун Юй, как назло, решил встать на пути.
Он преградил ей дорогу рукой:
— Вот и отлично, передайте людей мне. Цао Гэ замешан еще в одном деле о сговоре с врагом и мятеже, его нужно отправить на допрос в Бэйчжэньфусы. А вы только с дороги, растрепанные да грязные, идите-ка приведите себя в порядок, а я вместо вас отведу их куда следует.
Услышав одно лишь название «Бэйчжэньфусы», Цао Гэ перепугался до смерти. Лицо его стало землистого цвета, и он попятился назад:
— Нет-нет... нет-нет... Я не пойду...
Бэйчжэньфусы ведало Императорской тюрьмой, также известной как тюрьма Цзиньи-вэй. Ныне каждому было известно: если сравнивать ее с темницей Министерства наказаний, то последняя покажется раем, а тюрьма Цзиньи-вэй — восемнадцатым кругом ада. Попав туда, живым вряд ли выйдешь. Пытки там жестокие: заключенные испытывают все виды мучений, нередко лишаясь конечностей.
Увидев, что Тун Юй тянет руку, чтобы схватить Цао Гэ, Цзинься начала закипать.
Будь ее воля, она бы сейчас пнула этого Туна так, что он отлетел бы метра на три. Но, проработав в ямене два года, она усвоила, что свой нрав нужно держать в узде. Тех, кто выше рангом, лучше лишний раз не злить. Жалованье в два лян серебра в месяц хоть и скромное, но это всё же звонкая монета.
Одной рукой оттолкнув Тун Юя, а другой с силой затащив Цао Гэ себе за спину, она выдавила напряженную улыбку:
— Господин Тун, мы с Да Яном несколько дней ночевали под открытым небом, выслеживая этих преступников. С большим трудом их поймали и еще даже не сдали в Министерство наказаний. А вы хотите забрать их вот так, одним словом? Это как-то нехорошо, не находите?
Тун Юй, чью руку она отбросила, слегка помрачнел:
— Говорю тебе, этих людей требуют Цзиньи-вэй. Тот, кто умышленно тянет время, будет считаться соучастником. Ты готова взять на себя такую ответственность?!
— Зря вы так говорите. Мы — простые служащие, сил не жалели, с ног сбились, чтобы вернуть этих двоих под суд, а в ваших устах мы вдруг стали соучастниками, — сухо усмехнулась Цзинься. Ей казалось, что она и так проявляет чудеса смирения, сдерживая гнев, но ситуация становилась невыносимой.
К сожалению, Тун Юй ее вежливости не оценил.
— Хватит болтать, живо отдайте мне людей.
— Ты...
Видя, что Цзинься вот-вот взорвется, Ян Юэ поспешил сгладить углы:
— Господин Тун, Цао Гэ обвиняется в убийстве. Мы его только что поймали, допроса еще не было. Может, подождем, пока здесь закроют дело и вынесут приговор, а потом отправим его туда?
Ян Юэ по натуре был человеком мягким и не любил конфликтов. К тому же он знал, что Тун Юй — человек подлый: обидишь его, и он потом обязательно исподтишка подставит подножку.
— Так не пойдет! Кто посмеет задерживать тех, кого требуют Цзиньи-вэй? Хватит препираться, иначе, если разозлите их, всем нам не поздоровится.
В этот момент по коридору, прихрамывая, подошел глава стражников Ян Чэнвань. На поясе у него слегка покачивался длинный меч. Ян Юэ поспешил к нему навстречу:
— Отец.
Перед Ян Чэнванем Цзинься умерила свой пыл, поклонилась, сложив руки в жесте уважения:
— Шеф.
— Господин Тун! — Ян Чэнвань первым поприветствовал коллегу. — Что-то случилось?
Тун Юй, хоть и был в том же звании, всегда считал, что такой хромой калека, как Ян Чэнвань, только позорит «Шесть дверей». Он громко фыркнул:
— Эти двое преступников подозреваются в измене родине и сговоре с врагом, их требуют Цзиньи-вэй. Я как раз собирался их отвести, но двое твоих учеников чинят мне всяческие препятствия...
Цзинься перебила его, поспешно оправдываясь:
— Мы их только что поймали!
Ян Чэнвань поднял руку, останавливая поток ее слов, и равнодушно произнес:
— Я только что видел, что снаружи уже ждут люди из Цзиньи-вэй. Почему вы до сих пор не передали преступников господину Туну?
— Шеф! — возмутилась Цзинься.
— Быстрее.
Раз Ян Чэнвань приказал, Цзинься не посмела ослушаться. Она разжала руку и, кипя от злости, отошла в сторону.
Тун Юй грубо схватил Цао Гэ. Несчастную Ци-Цю Ши, которая сбежала с Цао Гэ и теперь считалась его сообщницей, он тоже забрал.
Цзинься прошла за ними несколько шагов и увидела, как они свернули за ширму-стену. В боковом дворе под старой сосной мелькнули одежды, расшитые узором «летучей рыбы». Цзиньи-вэй действительно уже были здесь. Стоило им вернуться, как те тут же нагрянули следом. Цзинься заподозрила, что у городских ворот стоят шпионы Цзиньи-вэй, и о их прибытии стало известно сразу же, как только они вошли в город.
Она в бессильной злобе стиснула зубы, глядя, как Тун Юй передает людей императорской гвардии. Главный из офицеров Цзиньи-вэй стоял к ней спиной. Видна была лишь его статная фигура, лица она разглядеть не могла, зато прекрасно видела заискивающую физиономию Тун Юя.
Понурив голову, Цзинься вернулась обратно и с досадой взглянула на Ян Чэнваня:
— Шеф, вы слишком уж ему уступаете. Скажите, на чьей он вообще стороне? На дела «Шести дверей» ему плевать, лишь бы поскорее сплавить людей. Все же знают, что он просто хочет выслужиться перед Цзиньи-вэй.
Ян Юэ вздохнул:
— В одном он, по крайней мере, прав: если обидеть Цзиньи-вэй, никому из нас жизни не дадут.
Цзинься злобно процедила:
— Для правосудия в Поднебесной достаточно Трех судебных ведомств. Но нет, нужно было создать еще этих Цзиньи-вэй, которые вечно вмешиваются и мешают! Зачем тогда вообще нужны Три ведомства? Они просто для красоты существуют!
Ян Юэ поспешил зажать ей рот рукой, но Цзинься ловко увернулась.
— Эй, ваше величество, угомонись! — Ян Юэ вместо этого постучал ей по голове. — Такие вещи опасно болтать.
— Теперь преступников забрали еще до того, как мы оформили дело. Выходит, мы зря мотались в такую даль?! — сердце у Цзинься обливалось кровью. — Изначально говорили, что за поимку Цао Гэ будет отдельная награда. Знай я, что все это впустую, я бы хоть силы поберегла.
Ян Чэнвань спокойно заметил:
— Главное, что люди вернулись в целости и сохранности. Твой брат приходил спрашивать о тебе несколько раз, иди домой, проведай их.
Она действительно беспокоилась о семье, а услышав, что брат приходил несколько раз, заволновалась еще больше — не случилось ли чего. Цзинься посмотрела на Ян Юэ и настойчиво наказала:
— Ладно, нет награды — так нет, но командировочные ты обязан выбить. Смотри не запори это важное дело.
Ян Юэ обреченно кивнул.
Только тогда Цзинься быстрым шагом покинула управление.
Стояла весна, деревья покрывались почками, столица процветала, в толпе царило оживление. Лавки по обеим сторонам дороги пестрели товарами. В лапшичных предлагали лапшу-бабочку, «скользкую» лапшу, лапшу на ладони и многое другое; в пекарнях продавали лепешки-хошао, блины, «серебряные нити», масляные пирожные. Была выпечка и поизысканнее: печенье в виде шахматных фигур, пирожные «костяшки домино», тонкие хрустящие хлебцы, персиковые шаомаи. Вдыхая смешанные ароматы еды, Цзинься легкой походкой лавировала в толпе.
Проходя мимо лавки со сладостями, она слегка замедлила шаг, нащупала оставшуюся мелочь, пересчитала и, поколебавшись мгновение, все же отсчитала три медяка. Купив маленький пакетик янтарного сахара, она спрятала его за пазуху.
Миновав шумный рынок, она свернула в глубокий переулок. Первая половина переулка напоминала кривую горлянку: вход был узким и маленьким, как горлышко, но внутри пространство расширялось. Миновав первое «брюшко» горлянки и пройдя еще немного по узкой дорожке, попадаешь во второе «брюшко».
Цзинься подошла к обшарпанной деревянной двери на восточной стороне этого двора, толкнула ее — не поддалась, тогда она постучала.
Через мгновение дверь со скрипом отворилась. Юноша в коричневом халате с круглым воротником, только начавший отращивать волосы, радостно воскликнул:
— Сестра! Ты вернулась!
Это был младший брат Цзинься, Юань И.
Она взъерошила ему короткие волосы на лбу и, проходя внутрь, спросила:
— Тебя в последнее время никто не обижал?
В небольшом дворике на западной стороне тяжело осел каменный жернов, а вдоль стены выстроились горшки с соусом, из-за чего в воздухе постоянно висел запах бобов.
— Нет, с тех пор как ты в прошлый раз проучила третьего сына мясника, они больше не смеют рвать мои книги, — ответил Юань И, следуя за ней.
Глядя на своего брата, которому явно хватало хрупкости, но недоставало мужества, Цзинься с сожалением вздохнула. Вспоминая себя в его возрасте, она уже была предводителем всех детей на улице Сифэн, с внушительным списком побед. Соседские ребята часто приходили «захватывать территорию», но всех их она усмиряла так, что те становились шелковыми. Хотя за драки ей немало доставалось от родителей, она прекрасно понимала истину: чтобы стать человеком высшего сорта, нужно претерпеть самые тяжкие лишения.
Жаль только, что ее «блестящая эпоха» закончилась вместе с детством, а последующие дни... Она с грустью вздохнула и спросила:
— ...Отец с матерью еще не вернулись с продажи тофу?
Юань И приложил палец к губам, призывая к тишине, указал на внутреннюю комнату и понизил голос:
— Папа ушел продавать тофу, а мама спит внутри. Вчера вечером она ходила продавать маринованный сушеный тофу к мосту Синьфэн и вернулась очень поздно.
Цзинься посмотрела на окно комнаты и мысленно вздохнула. Затем достала из-за пазухи пакетик с янтарным сахаром и протянула Юань И.
Развернув сверток и увидев сладости, Юань И проворчал:
— Я уже такой большой, а ты, сестра, все еще пытаешься подкупить меня как ребенка.
— Не хочешь — не ешь, — Цзинься потянулась, чтобы забрать подарок. — Сама съем.
Юань И поспешно увернулся, быстро засунул кусочек в рот, а остальное завернул и спрятал за пазуху.
— Шеф Ян говорил, ты несколько раз приходил меня искать в ямень. Что случилось? — спросила его Цзинься.
Юань И кивнул в сторону комнаты и прошептал:
— Мама велела. Спрашивала, когда ты вернешься.
— Дома опять не хватает денег?
— Толстяк Дун, который собирает плату за место на рынке, в этом месяце женит сына. Мама сказала, что нужно обязательно подарить подарок.
Цзинься удивилась:
— Я помню, он женил сына в прошлом году. Откуда еще одна свадьба?
— У него четверо сыновей.
— ...
Цзинься прижала руку ко лбу и простонала. Вспомнив о пачке банкнот, которую ей ранее сунул Цао Гэ (и которую пришлось отдать), она расстроилась еще больше.
Из комнаты донесся скрип кровати, словно кто-то перевернулся, а затем послышался голос:
— Ся-эр, ты вернулась?
— Э-э, — Цзинься вошла в комнату и увидела, что Юань Чэнь-ши поднимается с постели. — Мам, я тебя разбудила?
— Ничего, мне все равно пора вставать, — Юань Чэнь-ши накинула серо-коричневую длинную куртку и сначала окинула Цзинься оценивающим взглядом. — В дороге все нормально было? Не поранилась?
— Нет! Конечно, нет, — улыбнулась Цзинься.
— Преступника поймала?
— Поймала... — замялась Цзинься.
Лицо Юань Чэнь-ши просияло, и она тут же протянула руку:
— Ты раньше говорила, что преступник важный и за поимку будет награда. Вот и отлично, давай сюда наградные деньги, мне нужно срочно бежать на рынок за подарком для семьи Дун.
Цзинься неловко пробормотала:
— Не... не получила я денег. Человека только привезли, а его сразу забрали в Бэйчжэньфусы.
Юань Чэнь-ши замерла на мгновение, а затем заявила:
— Значит, Бэйчжэньфусы должны заплатить тебе! Ты же его поймала!
— Логика верная, но кто же осмелится пойти требовать деньги у Цзиньи-вэй? — Цзинься не смела смотреть ей в глаза и, опустив голову, носком сапога ковыряла небольшую ямку в земляном полу.
Услышав это, Юань Чэнь-ши еще немного постояла в оцепенении, а затем нахмурилась:
— Ладно, иди помойся и переоденься, от этой одежды уже разит. Я же давно говорила: не женское это дело — быть стражником. Тяжело, утомительно, да и выглядишь неподобающе. Если бы вы с отцом тогда меня послушали и выдали тебя замуж за семью Сун, что пекут пироги на востоке города, мы бы хоть помогали друг другу. Не смотри, что позапрошлый год для Сунов был неудачным, в этом году их персиковые шаомаи идут нарасхват, они даже купили лавку у моста Синьфэн. Выйди ты тогда за их сына, сейчас, может быть, жила бы как молодая госпожа. А теперь посмотри на себя. Ты знаешь, невестка Сун Цзисина уже понесла, а ты...
Эта тирада матери была старой песней, к которой Цзинься давно привыкла. Она покорно поддакивала, пятясь к выходу, скорчила гримасу Юань И и пошла на кухню греть воду для купания.
— Сестра, тут такое дело... — Юань И зашел следом на кухню и, помогая ей черпать воду, с таинственным видом сообщил: — Только не вини меня, что не сказал раньше... Позавчера мама приглашала сваху Ван.
Услышав это, Цзинься слегка приподняла бровь и настороженно уставилась на брата.
— Я посидел под окном, послушал немного. На этот раз мама присмотрела третьего сына господина И.
Брови Цзинься от испуга взлетели еще выше:
— Господина И?! Это же... твой учитель?
Юань И кивнул.
Господин И был учителем в частной школе, где учился Юань И. Трое его сыновей тоже были людьми учеными, из настоящей интеллигентной семьи. Цзинься никак не могла взять в толк: как такая семья могла положить глаз на неё?