Глава 4

— Человек уже мертв, а нам только сейчас велели проводить расследование. Чем они раньше думали?! — в боковом зале яменя Цзинься, небрежно развалившись в кресле из грушевого дерева с круглой спинкой, недовольно разглядывала казенную бумагу.

— Человек умер, но деньги-то не нашли. Сто тысяч лянов, выделенных на ремонт реки, нужно вернуть, — Ян Юэ забрал у неё документ, тоже не скрывая возмущения. — Чжоу Сяньи был всего лишь начальником департамента водных ресурсов при Министерстве работ. Откуда у него взялась бы смелость присвоить сто тысяч лянов? Думают, раз человек помер, можно всё свалить на него!

Чжоу Сяньи, уроженец Усина в провинции Чжэцзян, сдал императорский экзамен на степень цзиньши в двадцать первый год правления Цзяцзин. В двадцать третьем году служил цензором в Министерстве финансов, а в тридцать первом году был назначен начальником департамента водных ресурсов при Министерстве работ. Получив сто тысяч лянов серебра, он отправился восстанавливать речные дамбы в Янчжоу. Однако по прибытии на место к работам так и не приступил. Позже выяснилось, что он присвоил казенные деньги, после чего, страшась наказания, покончил с собой.

— Да что тут расследовать? Янь Шифань — левый заместитель министра работ. Разве хоть какие-то средства на строительство проходят мимо его рук? — холодно фыркнула Цзинься. — Если бы можно было обыскать его дом, ручаюсь, мы бы сразу всё нашли!

— Ся-эр! — одернул её Ян Чэнвань.

Янь Шифань был сыном первого секретаря Янь Суна. Янь Сун обладал огромной властью при дворе, практически заслоняя собой небо. А должность Янь Шифаня — левый заместитель министра работ и младший министр печати — считалась самой «хлебной» при дворе. Цзинься вздохнула. В нынешние времена смелые наедаются до отвала, а робкие мрут с голоду. Назначение Янь Шифаня на этот пост было равносильно тому, что ему на шею повесили огромную лепешку: воруй как хочешь, жри сколько влезет.

— Отец... — Ян Юэ покачал головой. — За это дело нельзя браться. Если ничего не найдем — нас сочтут некомпетентными, а если найдем правду — боюсь, и головы не сносим.

Ян Чэнвань приподнял крышку чашки, слегка сдул пену и, глядя, как в поднимающемся паре тонут и всплывают чаинки, спокойно произнес:

— Выбора нет. Левый помощник главы Далисы, господин Лю Сянцзо, лично указал на меня. Идите домой, собирайте вещи. Вы едете со мной в Янчжоу.

— Шеф, мы с Да Яном сами справимся, а вы отдохните в столице, — предложила Цзинься. — На юге сыро, ваши ноги там наверняка разболятся.

Она понимала, что дело это неблагодарное и тяжелое. Ян Чэнвань уже немолод, да и ноги больные, зачем ему лезть в это болото? Лучше бы остался дома и поберег здоровье.

Ян Чэнвань покачал головой:

— В этом деле участвуют Цзиньи-вэй. Как вы двое сможете за ними уследить?

Цзиньи-вэй!

Цзинься и Ян Юэ переглянулись, в глазах обоих читалась обреченность.

Поскольку верховный командир Лу Бин водил дружбу с Янь Суном, Цзинься полагала, что гвардейцы едут вовсе не для того, чтобы подкопаться под министра. Скорее всего, их участие в расследовании нужно лишь для того, чтобы уничтожить любые улики, опасные для Янь Суна.

— А кого именно посылают? — тихо спросила Цзинься.

— Офицера-регистратора Лу И, — так же бесстрастно ответил Ян Чэнвань.

Цзинься и Ян Юэ одновременно вздрогнули. Сто тысяч лянов — сумма немалая, но и не такая уж гигантская, чтобы ради неё беспокоить самого Лу И. Однако спустя полпалочки благовоний Цзинься всё поняла. Обычное продвижение по службе требует времени — оценки проводят раз в три года. А кто хочет взлететь побыстрее, должен совершать подвиги и нравиться императору. Благодаря влиянию отца, император наверняка благоволит Лу И. Если тот отличится еще раз, глядишь, сразу перепрыгнет с седьмого ранга в четвертый, став помощником командира.

— Шеф, как же тогда вести расследование? — уныло спросила Цзинься.

— Мы делаем только свою работу, остальное нас не касается, — невозмутимо отрезал Ян Чэнвань.

Услышав это, Цзинься и Ян Юэ поняли, что спорить бесполезно, и разошлись по домам собирать вещи.

Юань Чэнь-ши планировала через два дня отправить дочь на знакомство со старшими из семьи И. Скрепя сердце, она даже сшила ей приличное красное платье с широкими рукавами цвета бегонии, чтобы дочь выглядела скромной и изящной барышней. Новость о том, что Цзинься срочно отбывает в Янчжоу, стала ударом. С учетом дороги поездка займет месяц или два.

— Как же быть? Может, я поговорю с господином Яном, чтобы он не брал тебя в этот раз? — заволновалась мать.

Цзинься замахала руками:

— Мама, так нельзя. Дело серьезное, пропало сто тысяч лянов казенных денег. Если я не поеду, это будет нарушением служебного долга. К тому же, если найдем деньги, наверняка дадут премию.

Мало что понимая в государственных делах, Юань Чэнь-ши не нашла, что возразить, и лишь запричитала:

— Ты ведь видела третьего сына семьи И?

— Не помню, — поспешно ответила Цзинься.

— Как это не помнишь? Ты же в прошлом месяце относила им корзину угля.

— Я помню только, что уголь был дорогой.

Юань Чэнь-ши беспомощно уставилась на дочь так, что у той мурашки по коже побежали:

— Дитя, ты нарочно мне перечишь?

— Мам... — принялась успокаивать её Цзинься. — Я правда не помню, как он выглядит.

— Ну и ладно, все равно я всё решу за тебя, — проворчала Юань Чэнь-ши. — Семья И — люди ученые, интеллигентные, тебе там плохо не будет...

— Мам, мам! Это не к спеху, вернусь — обсудим! Вы только не волнуйтесь! — тараторила Цзинься, проворно собирая вещи. Она достала из-за пазухи четыре ляна серебра и протянула матери: — Поездка долгая, я взяла в ямене аванс за два месяца. Оставьте себе на расходы.

Спрятав деньги, Юань Чэнь-ши проводила дочь до дверей и напутствовала:

— Будь осторожна в дороге, не лезь на рожон.

— Не волнуйся, всё будет хорошо.

Цзинься с узелком в руках зашагала к яменю. Думая о жалких медяках, оставшихся за пазухой, она тяжко вздыхала раз за разом.

От столицы до Янчжоу удобнее всего добираться по Великому каналу: быстро и без тряски. На реке дежурили казенные суда, называемые станционными лодками. Ян Чэнвань и остальные поднялись на борт вслед за Лю Сянцзо и узнали, что офицер Цзиньи-вэй Лу И уже на корабле и ждет их битый час.

— Господин Лу отдыхает в каюте и приказал не беспокоить, — осторожно спросил лодочник у Лю Сянцзо. — Нужно ли доложить о вашем прибытии?

Левый помощник главы Далисы имел чин пятого ранга, что формально выше седьмого ранга офицера-регистратора Цзиньи-вэй. Но духу у Лю Сянцзо не хватало, и требовать, чтобы Лу И пришел его приветствовать, он побоялся.

— Не к спеху, не к спеху, потом скажешь, — неловко улыбнулся он.

Люди на казенных судах привыкли иметь дело с чиновниками и судили всех по одежке. Ян Чэнвань и его спутники были простыми служащими без ранга, поэтому никто с ними не церемонился. Лодочник лишь указал, где чья каюта, и поспешил проводить Лю Сянцзо.

На корабле царили свои правила: чиновники с рангом занимали просторные, светлые и чистые каюты на верхней палубе. Таким же мелким сошкам, как Цзинься, доставались тесные, темные и сырые катухи в трюме. Хуже жили только сами лодочники, теснившиеся по нескольку человек в одной клетушке.

Ян Юэ сначала проводил отца в каюту, заварил привезенную из дома чайную крошку, чтобы аромат прогнал затхлость, и только потом уложил его отдыхать. Цзинься, непривычная к тесноте и запаху плесени, от которого перехватывало дыхание, вышла на палубу проветриться.

Великий канал достроили в годы правления Юнлэ, открыв путь для бесперебойной перевозки зерна с юга на север. По реке сновали суда с провиантом, а в волнах плескались стаи диких уток. Зерно, просыпавшееся с барж, откормило местную рыбу и птицу на славу.

Цзинься перегнулась через перила, уставившись на уток остекленевшим взглядом.

Ян Юэ, поднявшийся на палубу её искать, проследил за её взглядом и восхищенно выдохнул:

— Какие жирные!

— Ага, — закивала Цзинься, сжимая кулаки от досады. — Знала бы, в свободное время приходила бы сюда ловить уток. За них можно выручить хорошие деньги.

— Жалко продавать, они же вкусные. Мясо у дикой утки плотное, не то что у домашней. Чтобы было вкусно, надо нарезать его толстыми ломтиками и быстро обжарить в теплом масле, — стоило заговорить о еде, как Ян Юэ было не остановить. — А потом взять мытую грушу, нарезать пластинками, проложить утку между двумя кусочками груши и жарить в масле, пока мясо не станет мягким и хрустящим. Аромат такой, что...

— Не дразни, я есть хочу! — страдальчески простонала Цзинься.

Денег у неё не было, она рассчитывала поесть в ямене, но из-за спешки не успела. А на корабле до обеда кормить не полагалось, так что желудок у неё уже прилип к спине.

Словно предвидя это, Ян Юэ достал из-за пазухи сверток.

Развернув несколько слоев промасленной бумаги, Цзинься увидела лепешку с луком.

— Ты меня понимаешь! — с благодарностью выдохнула она и, не тратя слов, впилась зубами в еду.

— Опять не ела?

Цзинься зыркнула на него, жуя:

— Ваше величество... занята была...

— Даже если денег нет, есть-то надо! Слышал, ты взяла аванс за два месяца? — Ян Юэ нахмурился. — Сколько тебе вообще надо накопить приданого, чтобы выйти замуж? Знала бы прикуп, жила бы в Сочи, как говорится.

Он и сам когда-то проиграл ей в схватке.

Лепешка была небольшой, и Цзинься прикончила её в пару укусов.

— И не говори. В этот раз дело не только в деньгах, всё куда хуже, — она вытерла рот рукавом и, немного поколебавшись, призналась: — Судя по настрою моей матушки, на этот брак она делает главную ставку.

Не успела она договорить, как Ян Юэ расхохотался:

— Так это же хорошо! На какого бедолагу твоя мать положила глаз?

— Проваливай! — злобно зыркнула на него Цзинься.

Ян Юэ попытался сдержать смех и мягко спросил:

— Ладно, госпожа Ся, не сердись. Я больше не смеюсь. Скажи, какой семье так не повез... кхм, нет, так крупно повезло?

Цзинься испепелила его взглядом и буркнула:

— Третий сын семьи И.

— Семья И... А, помню, это учитель твоего брата? — Ян Юэ одобрительно кивнул. — Твоя мать зрит в корень. Выйдешь замуж — и платить за обучение больше не придется.

— Если бы только это. Ежегодные подношения льдом летом, углем зимой, подарки на праздники — всё это можно вычеркнуть, — добавила Цзинься. — За год набегает приличная сумма.

— Какая удача! Тебе надо срочно выходить замуж.

Ян Юэ хихикал, уворачиваясь от пинков Цзинься.

— Может, я и живу сейчас небогато, зато свободно. А эти сынки из семьи И целыми днями только и бубнят свои ученые трактаты. Слабые, ветром сдует. С чего бы мне идти к ним и пахать как волу? — возмущалась Цзинься. — Я там со скуки помру!

— Что толку мне кричать? Скажи это своей матери, — продолжал улыбаться Ян Юэ.

— Мать признает только деньги. Без денег с ней не договоришься... Эх, не будем о грустном! — Цзинься посмотрела на Ян Юэ, и вдруг ей в голову пришла идея. — Слушай, а может, я скажу матери, что я уже... твоя женщина?

Ян Юэ чуть не свалился за борт.

— Я готова немного потерпеть и сойтись с тобой, как думаешь? — задумчиво предложила она.

Ян Юэ замотал головой так, что чуть шею не свернул:

— Ни в коем случае! Я недостоин такой чести. Не надо себя так мучить! Правда!

Цзинься прищурилась, изучая его лицо.

Ян Юэ принял максимально торжественный вид, стараясь выглядеть искренним.

Спустя некоторое время Цзинься протяжно вздохнула:

— И то верно. Ты же храпишь во сне, кто такое выдержит.

Она с досадой повернулась и вдруг обнаружила, что неподалеку, неизвестно как давно, стоит человек. Ярко-красный халат с узором летучей рыбы и питона, пояс с нефритовыми вставками, меч Сючуньдао на боку...

Лу И!