Глава 13

В те годы не знали войны и меча,
Всюду песни лились, и гуляла парча.
В пещерах весна, бесконечные дни,
И блики луны на одежде видны.
Ушел ван Хуайнани — и смолкли дворы,
Вернулся Ян-ди — лишь нарядов костры.
Мост Двадцати Четырех опустел навсегда,
Где ивы склонились, застыла вода.

Судно медленно причалило к пристани казенного подворья в Янчжоу. Ветер уже дышал весной — мягкий, южный, он принес легкую прохладу и едва шевелил пряди волос.

Цзинься накинула дорожную сумку на плечо и сошла на берег вслед за Ян Юэ и Ян Чэнванем. Впереди всех шел самый высокопоставленный чиновник в их группе — Лю Сянцзо, левый секретарь Судебного приказа. На нем была официальная темно-зеленая мантия с вышитым серебряным фазаном, пояс с серебряными украшениями и черные сапоги. Он держался строго и чинно, ни на йоту не отступая от этикета.

Слева от него, чуть позади, шел Лу И. На нем по-прежнему было облачение «рыбы-дракона». Лицо офицера оставалось бесстрастным, под стать хмурому небу.

На пристани их уже ждала целая толпа местных чиновников, оповещенных заранее. Цзинься насчитала не меньше нескольких десятков человек. Во главе стоял вельможа в одежде с вышитым павлином — чиновник третьего ранга.

Девушка недовольно поджала губы. Было ясно, что встречают не её, а Лю Сянцзо и Лу И. Лю Сянцзо занимал должность лишь пятого ранга, и его статус не заставил бы вельможу третьего ранга лично явиться на пристань. Единственным, кто удостоился такой чести, был Лу И. Хоть он и числился секретарем Гвардии седьмого ранга, его отец был главой всей Цзиньи-вэй. С таким происхождением прием всегда был особенным.

Цзинься наблюдала, как Лу И с подобающей вежливостью, но не скрывая гордости, приветствует местных чиновников. Затем он что-то сказал главе провинциального надзорного ведомства. Тот кивнул и отдал приказ подчиненным. Те живо поднялись на борт и вскоре вынесли те самые восемь черных сундуков из камфорного дерева. Следом вывели скованного Ша Сючжу.

«Что он собирается делать с этим узником? И что будет с подарками ко дню рождения?» — Цзинься терялась в догадках. Логика поступков Лу И была для неё загадкой.

Глядя, как уносят сундуки, она толкнула Ян Юэ локтем и прошептала:
— Как думаешь, куда потащили эти ящики?

Но мысли Ян Юэ были заняты совсем другим. По старой традиции за приездом должен был последовать приветственный пир. В Янчжоу была масса знаменитых блюд, а местные чиновники жили на широкую ногу. Он уже представлял, в какое роскошное место их пригласят.

— Куда? Хоть бы в павильон «Цифэнь-гэ». Говорят, его открыл повар, который раньше готовил для самого императора. Сейчас как раз сезон самой нежной весенней спаржи. Помнишь, я рассказывал? В Цзяннани спаржа золотистая, с красными крапинками. На неё кладут кусок жирной свинины и парят вместе. Когда готово, мясо выбрасывают, а спаржа, пропитавшись соком, становится мягкой, нежной и невероятно вкусной... — он даже зажмурился от удовольствия.

Цзинься тут же забыла про сундуки.
— Мясо выбрасывают?! Какое расточительство! — возмутилась она.

— Ладно, мясо отдадим тебе, а я съем спаржу, — легко согласился Ян Юэ.

— Нет, спаржу я тоже буду. А еще ты говорил про полые мясные шарики: внутрь кладут свиное сало, оно при варке тает... Вкуснятина!

— Точно, точно...

Оба так увлеклись описанием еды, что у них потекли слюнки.

Тем временем Лу И вежливо отклонил приглашение губернатора Янчжоу на пир. Он сослался на императорский указ и нежелание терять время, заявив, что хочет немедленно приступить к расследованию. У Лю Сянцзо, которого всё еще мутило после качки на корабле, аппетита тоже не было.

Губернатор Янчжоу придерживался правила «не ищи заслуг, лишь бы не было ошибок». Для него главным было не разозлить Лу И, чтобы тот по возвращении в столицу не настрочил на него донос. Видя, что гости отказываются, он не стал настаивать. Он предоставил им экипажи и выделил двух тюремных смотрителей в помощь, после чего со свитой удалился.

Лю Сянцзо едва стоял на ногах от головокружения. Ему хотелось лишь одного — найти кровать, которая не шатается, и проспать на ней три дня и три ночи. Когда Лу И заговорил о деле, Лю Сянцзо поспешил заявить, что сам займется изучением документов. А вот осмотр тел и места происшествия он с радостью переложил на плечи Лу И. Тот не возражал, лишь отметил, что ему понадобятся помощники. Лю Сянцзо тут же «щедро» отдал в его распоряжение Ян Чэнваня и двух его учеников, добавив, что их можно использовать на любой, даже самой грязной работе.

Передав приказ Ян Чэнваню, Лю Сянцзо сел в паланкин. Лу И неспешно занял другой паланкин. Носильщики двинулись в путь. Ян Чэнвань подозвал своих учеников, которые всё еще о чем-то перешептывались, и жестом велел им садиться на коней.

— Начальник, а куда мы едем обедать? — бодро спросила Цзинься, запрыгивая в седло.

— В северные предместья, — Ян Чэнвань просто проигнорировал слово «обедать», зная натуру своих подопечных.

Ян Юэ озадаченно пробормотал:
— Не слышал, чтобы там было что-то вкусное.

— Может, новое заведение открыли, — Цзинься с надеждой пришпорила коня. — Говорят же, что Цзяннань — райское место. Гляди, тут даже лошади лоснятся от жира.

В северных пригородах едва пробивалась первая трава, нежная, как резной нефрит. Ласточки низко летали над землей. Ни усадеб поблизости, ни деревень. Цзинься с тоской огляделась — место совсем не походило на ресторанный квартал. Она толкнула Ян Юэ, чтобы тот разузнал обстановку.

— Отец, мне кажется, или здесь кладбище для бедняков? — спросил Ян Юэ, подъехав к отцу.

Ян Чэнвань кивнул:
— Здесь похоронен Чжоу Сяньи. Господин секретарь хочет вскрыть могилу и провести повторный осмотр тела.

— Но ведь есть протокол вскрытия.

— Господин Лу привык во всем разбираться лично.

— Но... как раз время обеда... Начальник, вы наверняка проголодались? — Цзинься была в полном отчаянии. Даже если не будет пира, зачем сразу лезть в могилу? Такой облом!

Ян Чэнвань взглянул на неё:
— Я не голоден. И вам лучше об еде не думать. Копать могилу — работа тяжелая.

Цзинься не посмела спорить с начальником. Она отвернулась к Ян Юэ и зашептала:
— Слушай, он же целый секретарь Гвардии, почему он не взял с собой слуг? Он что, специально решил нас припахать?

Ян Юэ тяжело вздохнул:
— За время службы я выучил два слова, которые и тебе советую запомнить.

— Каких?

— Смирись с судьбой.

Цзинься в ответ лишь закатила глаза:
— Ну уж нет.

Паланкин мерно покачивался. Лу И отдыхал с закрытыми глазами. Его тонкие пальцы лежали на краю окна. Сквозь занавески он отчетливо слышал всё, что происходило снаружи.

Когда они поравнялись со старой ивой, сопровождающий смотритель соскочил с лошади и подал знак носильщикам остановиться. Он почтительно обратился к паланкину:
— Господин секретарь, могила Чжоу Сяньи здесь.

Один носильщик отодвинул занавеску, другой уже стоял наготове с зонтом. Лу И медленно вышел и посмотрел на свежий холмик. Без лишних слов он скомандовал:
— Копайте.

Он не уточнил, кто именно должен это делать. Цзинься замерла, надеясь, что работа достанется местным тюремщикам. Но Ян Чэнвань уже направился к могиле. Увидев это, она и Ян Юэ поспешили его опередить.

— Отец, я сам, — сказал Ян Юэ.

— Начальник, мы всё сделаем, вы просто смотрите, — добавила Цзинься.

Она перехватила лопату у смотрителя и, не теряя времени, принялась за дело вместе с Ян Юэ. Земля летела во все стороны, так что остальным пришлось отойти на несколько шагов.

На таких кладбищах хоронили наспех, неглубоко. Кому-то везло с гробом, а кого-то просто заматывали в рогожу. Видя, как рьяно взялись за дело сыщики, Лу И забеспокоился, как бы они не отсекли лопатой половину головы покойного. Он только хотел их предостеречь, как Цзинься вскрикнула:

— Ой, тут что-то есть!

Она подняла какой-то предмет, поднесла к носу, понюхала и с любопытством осмотрела:
— Это ароматический мешочек...

Лу И подошел и взял находку. Это был мешочек нежно-лилового цвета, расшитый шелковыми нитями. Узор в виде лотосов на одном стебле выглядел изящно и ярко.

— Какая тонкая работа, — прокомментировала Цзинься, заглядывая через плечо. — На рынке за такой дали бы не меньше двух связок монет.

— Копай дальше. Осторожно, не повреди тело, — сухо бросил Лу И.

Он отошел к Ян Чэнваню и протянул ему находку:
— Мастер Ян, взгляните на это.

Ян Чэнвань почтительно взял мешочек, прищурился, долго рассматривал его, а потом понюхал.

— Пахнет лепестками орхидеи. Похоже на женскую вещь... — он вернул мешочек Лу И. — Насколько я знаю, Чжоу Сяньи был в этой поездке без семьи. Может, кто-то из посторонних обронил?

Лу И кивнул и убрал мешочек в рукав. В этот момент послышался глухой стук — лопата ударилась о дерево.

— Докопались! Вскрывать? — крикнула Цзинься. Она так проголодалась, что хотела поскорее закончить и поесть чего-нибудь горячего.

Лу И взглянул на небо и кивнул:
— Вскрывайте.

Чжоу Сяньи лежал в земле уже несколько дней. Тело наверняка начало разлагаться. Цзинься, мысленно проклиная эту паршивую работу, достала из-за пазухи чистую тряпицу и плотно обвязала ею лицо. Только после этого она поддела лопатой крышку гроба.

Ян Юэ сделал то же самое. Они переглянулись и одновременно налегли на лопаты. Гроб заскрипел, гвозди с неохотой вышли из пазов. Крышка приоткрылась, и наружу вырвался нестерпимый запах гнили.

Несмотря на повязку, Цзинься едва не вывернуло наизнанку. Она пулей выскочила из ямы, морщась и отмахиваясь руками, пытаясь разогнать зловоние.

— Там, похоже, всё сгнило... Всё равно будем осматривать? — спросила она Лу И.

Тот посмотрел на неё холодным взглядом:
— Разумеется. Открывай полностью.

Бросив взгляд на стоящего неподалеку Ян Чэнваня, Цзинься покорно прыгнула обратно в яму. Вместе с Ян Юэ они выворотили оставшиеся гвозди и сбросили крышку в сторону.

Среди тяжелого запаха смерти неподвижно лежало тело мужчины в чиновничьем халате. Синюшное лицо было обращено к пасмурному небу.

Цзинься заглянула внутрь. По обнаженным рукам трупа уже ползали личинки, в плоти виднелись следы гниения. По опыту она знала: в таком состоянии тело лучше не трогать — внутри всё превратилось в жижу. Стоит шевельнуть, и трупные соки потекут наружу, а части тела могут просто отвалиться. Она посмотрела на Лу И. Тот сверху вниз изучал покойника, и на его лице не дрогнул ни один мускул.

Лу И уже видел Чжоу Сяньи раньше. Три года назад в Министерстве финансов они пересеклись мельком. Тогда Чжоу Сяньи служил цензором-контролером девятого ранга. Несмотря на должность, он был тихим, незаметным человеком, ничем не выделявшимся из толпы.

Лу И запомнил его только из-за сапог. Дело было лютой зимой, после снегопада. Другие чиновники носили обувь из оленьей или овечьей кожи, ну или хотя бы теплые валенки. На Чжоу Сяньи же были старые кожаные сапоги, которые прохудились по швам. Было видно, что они насквозь промокли от снега. Он молча грел ноги у жаровни.

Все знали, что столичные чиновники бедны, но большинство находило способы раздобыть «лишние» деньги. Тех же, кто был беден настолько, насколько Чжоу Сяньи, встречалось крайне мало.