Глава 5

Лу И, казалось, не обратил на них внимания. Он держал в руке чашку с крышкой, любуясь речным пейзажем и неторопливо помешивая чай. Ароматный пар поднимался вверх, окутывая его лицо, отчего красивые черты казались едва различимыми.

Цзинься рассудила, что раз он их не заметил, то и кланяться ни к чему. Улизнуть по-тихому было бы удобнее всего. Вдруг Лу И помнит ту ночь у моста Синьфэн? Если он их узнает и вспомнит про те два ляна серебра, вряд ли это оставит о ней хорошее впечатление. А если он окажется злопамятным, то, глядишь, еще и нарочно начнет искать к чему придраться.

Но Ян Юэ, лишь на миг замешкавшись и вспомнив о субординации и правилах приличия, поспешил шагнуть вперед и поклониться:
— Ян Юэ из «Шести дверей» приветствует господина Лу.

Цзинься не успела его одернуть, поэтому ей пришлось тоже поклониться:
— Юань Цзинься из «Шести дверей» приветствует господина Лу.

Лу И поднял веки и равнодушно хмыкнул.
С такого расстояния Цзинься заметила, что выражение его лица не изменилось. Видимо, не узнал. Она с облегчением выдохнула.

— Где глава стражников Ян Чэнвань? — спросил Лу И.

— У моего отца больные ноги, он отдыхает в каюте, — ответил Ян Юэ.

Лу И слегка приподнял руку, делая жест в сторону каюты, что означало: «Веди». Одновременно он протянул чашку с чаем в сторону — как раз туда, где стояла Цзинься.
Его движение было настолько естественным и привычным, что Цзинься, прежде чем ее мозг успел обработать информацию, уже машинально взяла чашку и держала ее.

Ян Юэ повел Лу И к каюте, где отдыхал Ян Чэнвань.
Цзинься, плетущаяся следом, тупо уставилась на чашку в своих руках. Осознав, что в одно мгновение превратилась из сыщика в служанку, она мысленно чертыхнулась, но быстро догнала остальных, про себя удивляясь: почему он сначала идет не к Лю Сянцзо, а к шефу Яну?

Подойдя к каюте Ян Чэнваня, Ян Юэ тихо постучал и позвал:
— Отец, пришел господин регистратор Лу.
Изнутри не донеслось ни звука.

— Мой отец стар, у него слух уже не тот, возможно, он не слышит... — поспешил объяснить Ян Юэ. — Господин Лу, не сердитесь, пожалуйста. Может, я скажу ему, когда он проснется?

Лу И ничего не ответил. С лицом, словно высеченным из льда, он стоял перед дверью и явно не собирался уходить.

— Господин регистратор...
Цзинься, опасаясь, что этот офицер Цзиньи-вэй нарочно ищет повод придраться к Ян Чэнваню, тоже вмешалась, пытаясь сгладить ситуацию. Но стоило ей открыть рот, как дверь со скрипом отворилась. Ян Чэнвань, накинув на плечи одежду, стоял на пороге:
— Господин регистратор, я калека, прошу простить меня за неподобающий прием.

— Не стоит церемоний, старший Ян, — тон Лу И был на удивление мягким.

Ян Чэнвань слегка улыбнулся и жестом пригласил Лу И войти в каюту.
Ян Юэ и Цзинься, считая своим долгом присутствовать, последовали за ними. Лу И уже сел и собирался поговорить с Ян Чэнванем, но, увидев, что эти двое встали по бокам, как дверные боги, и молча смотрят на него, он лишь бесстрастно замолчал.

— Вы двое, выйдите, — велел Ян Чэнвань.
Ян Юэ и Цзинься не посмели ослушаться и послушно вышли, закрыв за собой дверь.

— Старший Ян... — начал было Лу И.

— Господин регистратор, подождите минуту.
Ян Чэнвань подошел к двери и резко распахнул ее. Цзинься и Ян Юэ, прижавшие к двери кожаные «слухачи», едва не ввалились внутрь. Конфисковав подслушивающие устройства, Ян Чэнвань сурово глянул на них:
— До захода солнца вы должны знать все об этом корабле и о людях на нем.

— Отец...
— Шеф...
Взвыли оба в один голос.

— Я проверю в любой момент, — коротко бросил Ян Чэнвань, закрыл дверь и повернулся к Лу И с улыбкой: — Мой сын и ученица невоспитанны, прошу прощения.

Только теперь Лу И позволил себе легкую улыбку:
— Мой отец говорил, что в свое время в Цзиньи-вэй никто не мог сравниться с вами в искусстве выслеживания. Это было настоящее мастерство. Хорошо, что у вас есть преемники.

Ян Чэнвань пропустил комплимент мимо ушей и лишь спросил:
— Как здоровье вашего батюшки?

— Все та же старая болезнь, стоит переутомиться — болит сердце, — Лу И внимательно наблюдал за Ян Чэнванем. — Я часто советую ему поберечь себя, но он не слушает. В свободное время он часто вспоминает прошлое. Отец много раз упоминал вас и очень надеется, что вы вернетесь, чтобы помочь ему.

— Спасибо, что он помнит обо мне, старике, — Ян Чэнвань улыбнулся, но улыбка была отстраненной и вежливой.

— Отец просил передать вам, — Лу И пристально посмотрел на него, — что мертвых не вернешь.

Услышав это, Ян Чэнвань долго сидел молча, а потом медленно произнес:
— Раньше я тоже знал одного офицера-регистратора Цзиньи-вэй седьмого ранга, в точности как вы. Его фамилия была Шэнь.

Лу И молчал. Он знал этого человека.
Шэнь Лянь, второе имя Чуньфу, уроженец Куайцзи провинции Цзянси. Получил степень цзиньши в семнадцатый год правления Цзяцзин, позже стал регистратором Цзиньи-вэй. Обладал прямым и честным характером. Став свидетелем «смуты года Гэн-Сюй», когда народ страдал и гибли семьи, Шэнь Лянь не выдержал и подал прошение, перечислив десять великих преступлений Янь Суна. В результате он был бит палками и сослан за заставу Цзюйюнгуань. Позже Шэнь Ляня убили в Сюаньфу, а двух его сыновей, Шэнь Гуня и Шэнь Бао, забили до смерти в тюрьме.

Ян Чэнвань с горечью усмехнулся:
— В те годы ваш отец, хоть и был верховным командиром Цзиньи-вэй, к нам с Шэнь Лянем относился по-особенному, даже называл братьями. За эту милость мне в этой жизни уже не отплатить. Нынешний Ян Чэнвань ни на что не годен: стар, увечен, могу лишь доживать свои дни в ямене и ни о чем другом не помышляю.

Человеку перед ним было чуть за сорок, но виски уже поседели, а во всем облике сквозила усталость. Он был далек от образа того бравого офицера Цзиньи-вэй, раскрывавшего запутанные дела, о котором рассказывал отец. Была ли это маска, или его сердце действительно умерло? Лу И смотрел на него некоторое время, затем сказал:
— Это дело не требует спешки, не нужно принимать решение прямо сейчас. В этой поездке в Янчжоу я, Яньюань, буду надеяться на наставления и помощь старшего.

— Господин регистратор слишком вежлив, не смею принять такую честь, — поспешно ответил Ян Чэнвань.

Лу И больше ничего не сказал, встал, поклонился и ушел.
Оставшись один в каюте, Ян Чэнвань снова опустился в кресло и долго смотрел на чашку с чаем напротив, погруженный в сложные раздумья.

Станционная лодка стояла на якоре ночью. Пол-ночи все было тихо, но на рассвете поднялся шум.
Цзинься спала чутко и, услышав, как в дверь колотят так, что сотрясается весь корабль, подумала, что начался пожар. Она в спешке накинула одежду и открыла дверь. Едва она отодвинула засов, как внутрь ворвались двое солдат в черных войлочных шляпах с загнутыми полями и синих одеждах, подпоясанных желтыми боевыми юбками. Без лишних слов они перевернули все вверх дном, ничего не нашли и повернулись к Цзинься...

— Обыскать ее! — скомандовал один из них.

— Стоять! — Цзинься была в ярости от такой наглости. — Мы все на государевой службе! Какое мне дело до того, что вы потеряли? И на каком основании вы собираетесь меня обыскивать?!

— Какая дерзость! Мелкая сошка, а смеешь так разговаривать! — рявкнул высокий солдат. — Пропал подарок генерала Цю на день рождения его матери! Не то что обыскать, даже твоей жизни не хватит, чтобы расплатиться!

Оказалось, это люди Цю Луаня. Неудивительно, что они так распоясались. Цзинься холодно усмехнулась:
— Хоть ваш генерал сейчас и в фаворе у императора, я бы вам посоветовала: мы все служим в одном ведомстве, земля круглая, не перегибайте палку!

Высокий солдат пропустил ее слова мимо ушей и шагнул вперед, чтобы обыскать ее. Цзинься резко отступила на два шага и с разворота пнула его ногой так, что тот пошатнулся и упал.

— Думали, меня так просто обидеть? Ха!

— Ах ты, девка! — высокий солдат, держась за стену, поднялся и выхватил саблю. — Я тебя зарублю!

Цзинься холодно смотрела на приближающийся клинок, не двигаясь с места. Лишь когда лезвие оказалось у самого лица, она резко отклонила голову, и сабля вонзилась в дверной косяк.

— Пф-ф... Слышала я, что генерал Цю умеет командовать войсками, и победные реляции шлет одну за другой. Даже за пятерых убитых монголов просит награду. Не зря говорят: каков поп, таков и приход. Вижу, не врут люди, — с издевкой бросила Цзинься.

Солдаты разъярились еще больше и уже собирались снова напасть, но тут подоспел Ян Юэ. Увидев, что Цзинься цела, он вздохнул с облегчением и принялся улаживать конфликт:
— Братцы, мы же все на службе, все ради страны стараемся. Давайте поговорим спокойно, зачем же ссориться?

Говоря это, он тащил Цзинься наружу и шептал ей на ухо:
— С этими лучше не связываться, себе дороже. Отец ждет снаружи.

Цзинься вытащили на палубу. Десятки факелов освещали все вокруг, как днем. Нос корабля был забит людьми: выгнали не только лодочников, но и Ян Чэнваня, Лю Сянцзо и даже Лу И. Один человек выделялся особенно: в шлеме с красной кистью, в чешуйчатых доспехах с меховой оторочкой. По идее, он должен был выглядеть внушительно, но сейчас стоял с понурым видом, словно на него обрушилось несчастье. Рядом с ним был знаменосец, а позади — множество солдат.

— Шеф, — Цзинься пристроилась рядом с Ян Чэнванем и прошептала с негодованием, — эти типы совсем обнаглели.

Те двое солдат тоже выскочили из каюты и, указывая на Цзинься, закричали своему командиру:
— Эта девка не дала себя обыскать, да еще и драку затеяла, генерала оскорбляла! Это точно она...

— Чушь собачья! Комнату перерыли — ладно, но меня лапать не смейте! Думаете, я мягкая груша? Попробуйте только тронуть — руки оторву! — звонко огрызнулась Цзинься.

— Обыскать? — с притворным удивлением переспросил Ян Чэнвань. — Господин цаньцзян, вы же сказали, что подарков было семь или восемь больших сундуков. Разве моя маленькая ученица могла спрятать их на себе?

Ван Фансин, цаньцзян под началом Цю Луаня, видя, как позорят его подчиненные перед лицом офицера Цзиньи-вэй и чиновника из Далисы, почувствовал, что теряет лицо, и отвесил звонкую пощечину высокому солдату:
— Бестолочь! Пшел вон!

Лю Сянцзо, будучи самым высокопоставленным чиновником здесь, но при этом самым мягкотелым, знал, что людям генерала Цю нужно оказывать уважение. Разбуженный посреди ночи, он даже не рассердился, а вежливо спросил:
— Цаньцзян Ван, у нас есть служебные дела. Если обыск закончен, мы бы хотели вернуться к отдыху.

Ван Фансин поспешно поклонился:
— Ваш покорный слуга плохо следил за подчиненными, они действовали грубо и потревожили ваш покой. Прошу простить, в другой день я непременно приду с извинениями.

— Пустяки, не принимайте близко к сердцу.
Лю Сянцзо степенно удалился в свою каюту.

— Регистратор Лу... — Ван Фансин повернулся к Лу И, собираясь что-то сказать.

Но Лу И холодно перебил его:
— Господин Ван, когда пропали подарки?

— После второй стражи часа Быка. При смене караула во вторую стражу сундуки были на месте, — не задумываясь ответил Ван Фансин.

Пока они разговаривали, Цзинься, привалившись к Ян Юэ, зевала во весь рот, собираясь, если к ней вопросов нет, пойти досматривать сны. Генерал Цю Луань ей не нравился, и пропаже его подарков она была бы даже рада поаплодировать.

— Глава Ян, — обратился Лу И к Ян Чэнваню, — я слышал, вы мастер в выслеживании. Не хотите ли осмотреть место преступления? Возможно, найдутся улики, которые помогут цаньцзяну Вану найти пропажу.

— Прошу простить, господин, — Ян Чэнвань ссутулился еще сильнее. — Мне не следовало бы отказываться от такой чести, но ночью мои глаза видят все двоящимся, толку от меня мало.

Ван Фансин, видя перед собой сгорбленного хромого старика, тоже не принял его всерьез, но из уважения к Лу И промолчал.

— Вот как... — Лу И смотрел на него некоторое время нечитаемым взглядом, а затем произнес: — Тогда пусть посмотрит ваша ученица.

После этих слов Ян Чэнвань уже не мог отказаться. Он повернулся к Ян Юэ и Цзинься:
— Идите на корабль, осмотрите все тщательно...

— Шеф, когда это я была невнимательной? — удивилась Цзинься.

Ян Чэнвань метнул на нее суровый взгляд и наставительно добавил:
— Подарки генерала Цю — вещь необычная. Смотрите в оба, и не болтайте лишнего, понятно?

Цзинься на миг опешила, не совсем поняв намек, но послушно кивнула.
Ян Юэ, будучи сыном, смутно догадался, что дело нечисто. Переглянувшись с отцом, он вместе с Цзинься поднялся на соседний корабль.