Глава 9

— Господин, это ошибка! — придя в себя после секундного замешательства, Ша Сючжу поспешно обернулся к Ван Фансину. — Я ничего об этом не знаю, это какое-то недоразумение!
— Ты же велел залить сундуки воском? — спросил Лу И.
— Это... это было для защиты от сырости, — продолжал настаивать Ша Сючжу.
— Вот как... — Лу И слегка улыбнулся и медленно произнес: — Прошлой ночью мне не спалось, и я вышел прогуляться по палубе. Угадай, что я увидел...

Ша Сючжу впился в него взглядом, его лицо потемнело, и он долго не мог вымолвить ни слова.
Ван Фансин всё понял. Он с размаху ударил адъютанта по лицу, а следом пнул ногой:
— Ах ты, сволочь! Скрывал злобный умысел, чуть меня под монастырь не подвел! Посмел тронуть подарки генерала! Жить надоело?!
Ша Сючжу был крепок и вынослив. От этих ударов он даже не пошатнулся, лишь гневно уставился на Ван Фансина. От прилива крови его смуглое лицо налилось багровым румянцем...
— Да, это я их взял! И что?! — Он выпрямился во весь рост, отстегнул саблю и швырнул ее на пол, глядя без страха. — Я действовал в одиночку, никто больше не замешан. Хотите убить — убейте, делайте что хотите!

— Ты... — Ван Фансин задыхался от ярости. — Ты служил мне больше восьми лет, я тебя не обижал. Зачем ты совершил такое и подставил меня под удар?!
Ша Сючжу был отличным воином и человеком прямым, за что и пользовался доверием. Он много лет служил под началом Ван Фансина, и теперь, несмотря на преступление, у командира рука не поднималась убить его на месте.
— Я знаю, ты боишься, что из-за меня тебе влетит от Цю, — сказал Ша Сючжу. — Отрежь мне голову и отдай этому Цю. У меня никого не осталось, терять нечего. Лучше умереть, чем жить в таком позоре.
Услышав это, Цзинься мысленно показала большой палец: «А он настоящий мужик!»

— Ты офицер, пользуешься доверием Ван Фансина. О каком позоре ты говоришь? Расскажи-ка, — с интересом спросил Лу И, сидя в кресле.
В другой день Ша Сючжу поостерегся бы говорить такое перед Цзиньи-вэй, но сейчас, переступив черту между жизнью и смертью, он отбросил страх. Усмехнувшись, он ответил:
— Я человек простой, в ваших придворных интригах не разбираюсь. Вам бы на границу съездить, посмотреть. Разве этот Цю — генерал? Он смеет вести войска в бой?! Какой был генерал Цзэн, какая мощь! А Цю его погубил...
— Генерал Цзэн? — Цзинься нахмурилась, пытаясь вспомнить.
— Цзэн Сянь, — шепнул ей Ян Юэ.

Цзэн Сянь, второе имя Цзычжун, уроженец уезда Хуанъянь провинции Чжэцзян. Получил степень цзиньши в восьмой год правления Цзяцзин. В двадцать пятом году был назначен заместителем министра обороны и главнокомандующим трех гарнизонов в Шэньси. В двадцать седьмом году Цю Луань написал донос, обвинив Цзэн Сяня в сокрытии поражения, хищении жалованья и подкупе первого секретаря Ся Яня. В октябре Цзэн Сянь был казнен, его жену и детей сослали за две тысячи ли. После смерти у него не нашли никаких сбережений, он оставил лишь завещание: «Всем сердцем служить стране».
[Восемь Ноль Электронная Книга w w w точка t x t 0 2 точка c o m]

— Значит, он украл подарки, чтобы отомстить за генерала Цзэна? Благородно! — тихо вздохнула Цзинься, проникаясь симпатией к Ша Сючжу.

В каюте Лу И бросил быстрый взгляд на окно и продолжил допрос:
— Значит, ты служил под началом Цзэн Сяня? И украл дары, чтобы выместить злобу за него?
— Я не из тех, кто мстит из личной обиды, — с жаром возразил Ша Сючжу. — Просто этот Цю боится врага как огня. Только и умеет, что отрезать головы убитым, чтобы приписать себе победы. Служить под таким началом — позор! Уж лучше честно сразиться с татарами и умереть с радостью!
Услышав это, Ван Фансин опустил глаза и замолчал.
Цзинься, прикрыв рот рукой, шепнула Ян Юэ:
— Неудивительно, что донесения о победах приходят так часто. Оказывается, Цю Луань не только жалованье мертвых душ присваивает, но и чужими головами торгует.

— А что ты собирался делать с подарками? — снова спросил Лу И.
Ша Сючжу с презрением посмотрел на него:
— Я скажу, да ты не поверишь.
— Верить или нет — мое дело. Говори, — спокойно ответил Лу И.
— Два месяца назад татары прорвались за стену и грабили. Цю трусливо отсиживался, не смея выступить. Татары сожгли несколько деревень, люди остались без крова. Мерзнут, голодают, болеют... Мы хотели забрать эти подарки и раздать им. Считай, это наш долг перед ними.

Лу И холодно усмехнулся:
— Звучит благородно. Только боюсь, когда бы золото и драгоценности оказались у тебя в руках — столько, сколько ты за десять жизней не заработаешь, — ты бы вряд ли захотел с ними расстаться.
— Я живу ради совести, а не ради денег! — Ша Сючжу начало раздражать, что Лу И продолжает его допрашивать. — Хочешь убить — убивай, резать — режь, хватит болтать!

Ван Фансин прекрасно знал о делишках Цю Луаня. Но за годы службы в мутном море чиновничества его былой патриотизм стерся. Он почти равнодушно смотрел на голодающих беженцев и не подозревал о скрытом унижении, которое кипело в душе его молчаливого подчиненного... Это унижение, казавшееся таким далеким, теперь, с каждым словом Ша Сючжу, вбивалось в него, как гвоздь.

— У него наверняка есть сообщники. Я заберу его на свой корабль и допрошу. Регистратор Лу, спасибо, что нашли дары, я обязательно доложу об этом генералу, — Ван Фансин нарочно сильно пнул Ша Сючжу. — ...Думал, так легко умрешь? Не выйдет.
— Постойте, — Лу И встал перед Ван Фансином и прямо сказал: — Господин цаньцзян, прошу простить за дерзость, но этого человека вы забрать не можете.
— Это еще почему? — Ван Фансин посмотрел на него, уже жалея, что впутал Лу И. Связываться с Цзиньи-вэй — себе дороже.
Лу И холодно улыбнулся и вопросом на вопрос ответил:
— Господин цаньцзян, вы не опровергли его слова о том, что генерал Цю приписывает себе победы, отрезая головы уже мертвым. Значит, это правда?
Ван Фансин вздрогнул, словно очнувшись ото сна. Поняв, что попался, он поспешно возразил:
— Нет, конечно нет! Это бред сумасшедшего!
Лу И кивнул, холодно, но вежливо продолжая:
— Дело серьезное, пренебрегать нельзя. Как офицер Цзиньи-вэй, я обязан забрать его для тщательного допроса. Прошу войти в положение.
— Это... — Ван Фансин знал методы Цзиньи-вэй и вынужден был уступить. — Хорошо. Тогда я прикажу перенести ящики на мой корабль...
— Постойте, — снова остановил его Лу И. — Эти дары вы тоже не можете забрать.
Ван Фансин всерьез разозлился. Приняв начальственный вид, он повысил голос:
— Лу И, не переходи границы!

Снаружи под окном Цзинься, услышав перепалку, развеселилась. Она дернула Ян Юэ за рукав и прошептала:
— Всё-таки у Цзиньи-вэй кишка не тонка! В наглую хочет отжать подарки. А зачем он тогда Ван Фансина позвал? Специально позлить?
Ян Юэ тоже ничего не понимал. Он жестом призвал её к тишине и продолжил слушать.

— Вы знаете, сколько стоит этот свиток «Весенней травы» Чжан Сюя на рынке? — Лу И даже не думал спорить. Он достал из ящика свиток, развернул его и принялся любоваться.
Ван Фансин замялся:
— Это...
— «Тысячесловие» Чэнь Дацзяня, «Изображение Южной горы» У Даоцзы, — Лу И перебирал свитки, цокая языком. — А вот «Осенний орел» сунского императора Хуэй-цзуна. Если не ошибаюсь, это вещь из дворцовой коллекции.
— Чушь! Откуда здесь взяться дворцовым вещам? — голос Ван Фансина звучал громко, но на душе у него скребли кошки.

— Тщательное расследование в интересах репутации генерала Цю, — Лу И наклонился к Ван Фансину и понизил голос. — Насколько мне известно, во время прошлого визита в столицу генерал Цю, пользуясь благосклонностью императора, проявил неуважение к первому секретарю. Сейчас на границе из-за конного рынка творится хаос, император уже недоволен. Умная птица выбирает дерево, где свить гнездо. Думаю, господин цаньцзян понимает, о чем я.

Его голос был почти нежным, но для Ван Фансина эти слова прозвучали как гром среди ясного неба. Первым секретарем был Янь Сун, который когда-то и возвысил Цю Луаня, а теперь тот его оскорбил. Ситуация на границе была не просто плохой, а катастрофической. Недовольство императора — лишь вопрос времени. Когда это случится, при дворе некому будет заступиться за Цю Луаня. Лишение командования и расследование — дело ближайшего будущего.
Ван Фансин быстро всё взвесил. Спустя мгновение он принял решение. Поклонившись Лу И, он великодушно произнес:
— Регистратор Лу совершенно прав. Это дело требует тщательного расследования. Если понадобится моя помощь — только скажите.

Цзинься под окном не расслышала того, что Лу И прошептал Ван Фансину, и удивилась, почему тот вдруг так легко согласился. Она вопросительно посмотрела на Ян Юэ.
Тот лишь пожал плечами, тоже ничего не понимая.

— Благодарю за понимание, господин цаньцзян, — сказал Лу И.
— Тогда я откланяюсь! — Ван Фансин уже повернулся, чтобы уйти, но, увидев Ша Сючжу, не удержался и попросил: — Он был со мной много лет. Хоть и натворил бед, но он честный малый. Прошу, господин Лу, ради меня, будьте снисходительны при допросе. Буду премного благодарен.
— Если он будет вести себя смирно, я не стану его мучить, — пообещал Лу И.

Ша Сючжу поспешно крикнул Ван Фансину:
— Мои люди ни при чем, они ничего не знали! Прошу, господин, не наказывайте их!
Ван Фансин посмотрел на него, помолчал, затем тяжело вздохнул и вышел из каюты, не сказав ни слова.

Лу И холодно смотрел на Ша Сючжу, в его глазах читалась явная насмешка.
— Чего уставился?! Знаю я ваши методы — палки, пытки... Хочешь бить — бей, только без всяких там поблажек, а то мне будет не в радость! — огрызнулся Ша Сючжу. — Я слышал, что ты говорил. Ты просто цепной пес Янь Суна. Чем гордишься, смазливая морда?!

Снаружи Цзинься прыснула в кулак. Если подумать, Лу И действительно был очень хорош собой, настоящий красавец-аристократ. Жаль только, что вечно ходит с лицом как у покойника, да и повадки у него отвратительные.
Ян Юэ покачал головой. Ну и дурак же этот Ша Сючжу. Ругать Лу И за неблагодарность — это одно, но приплетать Янь Суна — это же верная смерть.

Лу И, однако, не рассердился, а спокойно произнес:
— На самом деле, прошлой ночью я лег рано и спал как убитый, пока вы не пришли с обыском.
Ша Сючжу остолбенел, а потом взревел от ярости, поняв, что его провели:
— Ты обманул меня?! ...Но как ты узнал, где спрятаны дары?
— Тебе не обязательно это знать, — усмехнулся Лу И. — Спрятать ящики в водонепроницаемом отсеке — не твоя идея. Говори, кто еще?
— Я один это придумал!

После короткой паузы Цзинься и Ян Юэ услышали леденящий душу крик. Они вздрогнули и инстинктивно вскочили, заглядывая в окно.
Ша Сючжу корчился на полу, обхватив колени руками, его лицо исказилось от дикой боли. Лу И невозмутимо стоял рядом и смотрел прямо на Цзинься и Ян Юэ, словно ожидал их появления.