Юри

Почувствовав, как вверх по горе с невероятной скоростью несётся чьё-то присутствие, я направил туда взгляд.

Как и ожидалось, это был Клод.

Для Клода, ушедшего днём в город, было необычно возвращаться ещё до ужина.

Обычно, если он отправлялся в город, то заодно ужинал там и только потом возвращался. Но раз уж вернулся, значит, ему и правда так понравилась стряпня Эммы.

Когда я подал то революционное блюдо, которое приготовил исключительно с помощью магии, он вообще сбежал из крепости.

Ну да ладно. В стряпне Эммы тоже есть ценность.

Хотя бы настолько, что я уже начал думать: «Пожалуй, во время еды стоит прекратить читать гримуары».

Именно за ужином Клод и завёл этот разговор.

— Тут, похоже, какая-то жуткая имперская армия собирается прочёсывать горы. Они даже мага из столицы вызвали. Типа по имени Эуген. Юри, ты его знаешь?

Эуген… ностальгическое имя.

— А, знаю. В Гримуаре после меня он был вторым по таланту магом.

Мы вместе учились в магической школе и постоянно соперничали.

Я и не думал, что он подался в Империю.

— Нет, постой… если подумать, во время войны между Гримуаром и Империей он ведь вроде бы выстрелил мне в спину из ружья? Тогда ничего странного, что он оказался на стороне Империи. Настолько пустяковая история, что я о ней совершенно забыл.

— Если он второй после тебя, значит, довольно силён?

Муракумо нахмурился.

Похоже, насторожился, решив, что появился серьёзный противник.

— Второй после меня — это, конечно, звучит солидно, но между нами пропасть. Ну, скажем, если обычные маги — это вот этот этаж…

Я указал вниз, а потом — вверх.

— То я где-то там.

Все проследили за моим пальцем и уставились в потолок.

— А где тогда находится Эуген-сан?

Спросила Эмма.

— Где-то вот здесь.

Я постучал пальцем по столу, на котором стояла еда.

— …То есть ты хочешь сказать, что ты просто невероятно крут? А Эуген, хоть и сильнее прочих магов, всё равно для тебя пустяк?

Клод посмотрел на меня немного раздражённо.

— Именно. Клод, ты быстро схватываешь.

— Тогда если Эуген пустит в ход магию, вообще никаких проблем не будет?

— У Эугена способности вполне приличные. Ну, разве что расположение этой крепости он, скорее всего, вычислит. Примерно настолько.

— Да это огромная проблема!

Выкрикнул Муракумо.

У этого человека голос всегда слишком громкий.

Рыцари тоже вкладывают силу в голос?

— Нет, даже если он вычислит крепость, ничего страшного. По дороге сюда они попадут в мой барьер и собьются с пути. Имперская армия будет блуждать по горам, пока не сдохнет.

На этой горе, заросшей высокими деревьями, очень легко ставить магические барьеры.

Под действием барьера вся округа превратится в лабиринт, и сюда никто не доберётся.

— Но ведь точное местоположение крепости они всё равно узнают, так? А если начнут бить по нам из пушек с большого расстояния?

Спросил Клод, всё ещё глядя недовольно.

Для разбойника он какой-то уж слишком нервный.

— Точное местоположение будет знать только Эуген. Но видимая снаружи позиция крепости и её настоящее положение будут отличаться. Как бы точно Эуген ни объяснил, где мы, артиллеристов всё равно обманет зрение, и они начнут палить совсем не туда.

Это уже было проверено во время войны между Гримуаром и Империей.

Если вокруг есть укрытие вроде леса, с помощью магии можно сколько угодно искажать положение крепости.

А вот на голом поле, где ничего нет, такое провернуть уже трудно.

Но объяснять всё это слишком утомительно, поэтому я не стал.

— Просто уточню. А если, кроме Эугена, там окажутся и другие маги? Если в поисковом отряде будет несколько умелых практиков? Что тогда?

На этот раз уточнил Муракумо.

Я об этом не подумал.

Но и правда, у Эугена наверняка было немало учеников.

— А, ну тогда барьер, возможно, развеют. Как досадно.

Когда маги работают группой, они могут усиливать свою магическую силу.

Даже у гения вроде меня есть предел тому, что способен сделать один человек.

— Вот именно.

Клод пожал плечами.

— Дай-ка я подытожу. Сначала Эуген обнаружит местоположение крепости.

— Скорее всего.

— Потом имперская армия, которая войдёт в горы, заблудится.

— Ага.

— Но если среди них будут сильные маги помимо Эугена, они, возможно, смогут развеять барьер.

— Возможно.

Когда он всё вот так разложил по полочкам, внезапно перестало казаться, что всё будет в порядке.

— Ясно. Тогда ударим по ним в тот момент, когда барьер падёт. Всё как обычно. Всем понятно?

Клод обвёл взглядом всех присутствующих.

Мы с Муракумо кивнули.

Но только Эмма выглядела встревоженной.

— Эм… а правда всё будет хорошо? Если я для вас обуза…

Что она задумала?

Сдаться?

Этого нельзя допустить ни в коем случае.

— Эй, Эмма. Может, прекратишь говорить такое? Я вообще-то гениальный маг, понимаешь? Для магии важна сила веры. Именно потому, что ты веришь, магия воплощается в реальность. А если будешь так тревожиться, то и та магия, которая должна сработать, не сработает.

Это чистая правда.

В конечном счёте магия — это почти то же самое, что желание.

Если считаешь, что можешь, — значит, можешь всё.

Если считаешь, что не можешь, — на этом конец.

Слишком уж многие этого не понимают.

— А ты, оказывается, иногда говоришь дельные вещи, Юри.

Клод весело хлопнул меня по спине.

— Больно, Клод. Я не говорю ничего дельного. Это просто факт.

— Но ты же из тех, кто обычно даже очевидные факты не озвучивает, потому что лень.

На лице Муракумо тоже расплылась ухмылка.

Не очень понимаю, что они имеют в виду.

— Поняла! Я буду молиться изо всех сил! Я ведь жила в монастыре, так что хорошо умею молиться!

…Я вообще-то имел в виду не такую веру.

Ну да ладно.

Пока она верит, сойдёт что угодно.

Эуген мне не противник, а пока мы сидим в этой горе, я не позволю имперской армии и пальцем до нас дотронуться.

Мне нравится жизнь здесь.

Нет, пожалуй, особенно она начала мне нравиться после того, как появилась Эмма.

Она хорошо готовит.

И ещё — умеет как следует хвалить мою магию.

Даже самую мелкую.

Когда у Эммы возникает какая-то проблема, она сразу идёт ко мне за помощью.

— На одежде пятно, которое никак не отстирывается, не могли бы вы что-нибудь сделать с ним магией?

Или:

— Я разбила посуду, не могли бы вы починить её по-тихому, пока никто не заметил?

А под конец и вовсе:

— Я немного испортила блюдо, не могли бы вы что-нибудь сделать с этим магией?

Совершенно безрассудные просьбы.

Раньше никто никогда не просил у меня магию так запросто.

Но мне не было неприятно, что Эмма на меня полагается.

Потому что изначально магия именно для этого и должна существовать.

А когда я с помощью магии всё улаживаю, она благодарит меня самой сияющей улыбкой.

— Спасибо! Как и ожидалось, Юри-сан — гений!

Говорит она.

Когда я вижу улыбку Эммы, мне вспоминаются старые времена.

Мама хвалила мою магию точно так же.

Когда я помогал ей магией, она с такой чудесной улыбкой говорила: «Спасибо, Юри. Ты гений».

Если подумать, я ведь и начал так стараться в магии именно потому, что хотел, чтобы мама меня хвалила.

Мама умерла рано, а в магической школе Гримуара мне без конца твердили что-то вроде: «Магия — это мистическое искусство, не трать её на пустяки», — и я совсем об этом забыл.

Если бы магия была чем-то более близким к повседневной жизни, возможно, Империя и не стала бы так притеснять магов.

Впрочем, сейчас это уже неважно.

Я сделаю всё, чтобы защитить свой маленький рай.

Эмма мне нравится.

Клод тоже, пожалуй, ничего — по крайней мере, по сравнению с большинством людей, которых я знал.

А что до Муракумо… если он сдохнет, я не расстроюсь, но, скорее всего, не сдохнет.

Он живучий.

А пока стоит подготовиться к встрече имперской армии.

К встрече с Эугеном.