Побег

После встречи с Гарнетсом Эмма окончательно убедилась: Империя и вправду собирается использовать её — и Замок Ханаан — в дурных целях. От этой мысли её всё сильнее раздражало, что ею так удобно распоряжаются, а она даже не сопротивляется.

Эмма, совершенно павшая духом из-за мысли, что Клод погиб, наконец вновь обрела здесь решимость.

Я сбегу, подумала она.

Однако, оглядев комнату, она поняла, что выбраться можно только через дверь или через окно. Снаружи у двери постоянно стояла женщина-солдат, так что уйти через неё было бы трудно. Комната находилась примерно на высоте пятого этажа, так что побег через окно был связан с немалым риском.

Эмма потрогала и понажимала на стены, надеясь, что где-нибудь найдётся потайная дверь, но, конечно, ничего столь удобного там не оказалось.

— Похоже, придётся всё-таки сделать это.

Пробормотав это, Эмма хлопнула себя ладонями по щекам. Затем открыла окно и посмотрела вниз. До земли было очень далеко.

(Как высоко…)

Ей казалось, что при падении она наверняка разобьётся насмерть.

Однако внешняя стена башни была сложена из кирпича, и на ней имелись характерные неровности. Зацепиться пальцами было не совсем невозможно.

Эмма выросла в лесу и в детстве часто залезала играть на высокие деревья, так что ей казалось: если постараться, она, возможно, сумеет спуститься.

(Но вот так всё равно страшновато)

Немного поколебавшись, Эмма ещё раз оглядела комнату — и вдруг ей пришла в голову идея.

(Если разорвать эту простыню вдоль и потом скрутить, получится что-то вроде верёвки)

Раз это простыня, даже если она её порвёт, можно будет скрыть это, накрыв сверху покрывалом. Идея казалась довольно удачной.

Поглядывая на дверь и следя, нет ли кого снаружи, Эмма надкусила край простыни зубами, а затем потянула ткань обеими руками. Простыня ровно разошлась до самого низа, словно распускаясь.

Эмма почувствовала лёгкий укол в груди от мысли, что простыня, наверное, дорогая, но тут же оправдала себя тем, что Империя сама виновата, раз незаконно её похитила.

Когда она начала снова и снова скручивать узкие полосы ткани, всё получилось именно так, как она и представляла: вышло что-то вроде тонкой верёвки. Если повторить это несколько раз и связать концы, выйдет уже вполне приличная длина. А если понадобится, можно будет разорвать и покрывало.

Эмма с головой ушла в эту работу. До сих пор она изнывала от скуки, потому что делать было совершенно нечего, а теперь ещё и приходилось время от времени обманывать женщину-солдата, заглядывавшую в комнату, — это добавляло происходящему как раз столько напряжения, сколько нужно.

(Лучше всего бежать утром)

Эмма решила именно так. В идеале, конечно, ночь подошла бы больше, но в темноте она не увидит щелей между кирпичами, а это слишком опасно. Поэтому ей казалось, что лучше всего будет действовать в тот миг, когда ранним утром в окно ударит солнце.

От замысла до готовой верёвки ушло меньше дня.

Слишком длинная верёвка ей и не была нужна. Эмме казалось, что если она сможет спуститься хотя бы до уровня второго этажа, то дальше уже просто спрыгнет.

В итоге простыня исчезла полностью. Покрывало тоже оказалось разорвано пополам и теперь выглядело жалко.

Укрыв лишь спину половиной покрывала, Эмма легла спиной к двери, чтобы обмануть стражу, и стала ждать нужного времени.

Может, просто потому, что спать стало неудобно, но в ту ночь Эмма долго не могла уснуть от волнения. И пока это продолжалось, сквозь окно начал пробиваться бледный белый свет.

Эмма медленно поднялась, затем, стараясь не издать ни звука, осторожно подняла створку окна. В комнату проник холодный утренний воздух.

За дверью не было слышно никакого движения.

Эмма крепко обвязала сделанную верёвку вокруг пояса, другой конец привязала к ножке кровати, а затем подняла котёнка обеими руками.

Он не сопротивлялся, но явно был в замешательстве. Его глаза словно спрашивали: «Ты правда собираешься это сделать?»

— Когда мы упадём, ты окажешься у меня на спине, так что всё будет хорошо.

Придумав это странное оправдание, Эмма затолкала котёнка за пазуху.

А потом, дрожа от страха, осторожно высунула ногу в узкую щель окна. Держась за край подоконника, она стала нащупывать носком впадины между кирпичами.

(Нашла)

Выемка была не такой уж большой, но, убедившись, что ногой всё же можно зацепиться, Эмма начала шаг за шагом осторожно спускаться по кирпичной стене. Вскоре всё её тело уже оказалось снаружи комнаты.

Ощущение свободы и страх сорваться вниз одновременно пронзили Эмму.

(Мне не нужно спускаться слишком низко. Если прыгнуть примерно с уровня третьего этажа, всё должно быть нормально)

Уговаривая себя так, она цеплялась за стену и медленно спускалась.

Однако щели в стене оказались уже, чем она ожидала, и нагрузка на кончики пальцев была слишком тяжёлой.

А когда она спустилась примерно на один этаж, пальцы вдруг онемели и перестали слушаться.

(Плохо!)

Едва она успела это подумать, как пальцы соскользнули со стены, и её тело полетело в пустоту.

Самодельная верёвка натянулась во время падения, но лишь на мгновение — ткань, которую легко было порвать, так же легко и лопнула.

— Ах!

Тело девушки стремительно понеслось вниз.

Император Империи Зигфрид сделал своей ежедневной привычкой утренние прогулки.

Изначально это было скорее чем-то вроде тренировки, чтобы размять тело, но, не желая, чтобы кто-либо видел его в таком виде, он выбирал для этого время, когда вокруг почти никого не было.

И всё же охрана исправно следовала за ним. Понимая, что их господину это не нравится, они держались на значительном расстоянии. Обе стороны прекрасно знали о присутствии друг друга, и прогулка давно уже строилась на этом негласном понимании.

Теперь, когда Зигфрид стал гораздо сдержаннее, эта прогулка одновременно служила и осмотром замка. Удивительно многое можно было заметить, и император по-настоящему чувствовал, как важно видеть всё собственными глазами.

Сегодня местом его осмотра стала белая башня. Тюрьма, куда заключали особ благородного происхождения.

Императорам на протяжении всей истории никогда не недоставало гостей, которых стоило бы пригласить.

— Не нужно место, где запирают неудобных людей. Это пережиток прошлого, —

когда-то хвастливо заявлял Зигфрид, однако теперь он сам держал в башне одну-единственную девушку.

«Я и сам, похоже, не так уж велик», — с иронией подумал он, подняв взгляд на башню, и тут вдруг заметил на белой внешней стене нечто чужеродное.

— Это ещё что такое?

Прищурившись, он понял, что какая-то девушка пытается спуститься с башни, карабкаясь по стене. Виднелось и что-то вроде верёвки, но на вид она была уж слишком тонкой и ненадёжной.

— Никогда не слышал, чтобы кто-то пытался сбежать из этой башни, спускаясь по стене.

Эти слова невольно сорвались у Зигфрида, и он тут же побежал.

Он и сам не знал почему. Просто одновременно удивился — и в ту же минуту ему стало весело.

(Глупо, до крайности глупо)

Подумал он.

В эту башню заключали только знать, и никто из них прежде даже не помышлял о столь грубом, прямолинейном способе побега.

Когда он уже приблизился, тело девушки мягко отделилось от стены башни.

Она сорвалась.

— Я же так и знал!

Хотя вслух он этого не говорил, Зигфрид всё же пробормотал это недовольство, подбегая прямо под падающую девушку.

На полпути вниз верёвка резко натянулась, а затем легко оборвалась.

Но именно благодаря этому было нетрудно понять, куда именно она упадёт.

Зигфрид вытянул вперёд обе руки.

Почему он вообще делал нечто подобное? Внутри себя он не находил ни единой разумной причины.

Ему просто захотелось попробовать.

Девушка мягко упала прямо в руки Зигфриду. Похоже, та верёвка всё же немного помогла, потому что удар оказался не таким уж страшным. Но даже так в руках и в основании ног тут же разлилась боль.

Девушка в его руках широко распахнула глаза от изумления.

— …Б-большое вам спасибо.

Совершенно растерянное слово благодарности. Из её груди вдруг высунулась кошачья мордочка — очаровательно не к месту.

— Вы ранены?!

С лёгким опозданием донеслись голоса рыцарей-стражей. Похоже, они совсем не ожидали, что обычно столь осторожный господин вдруг поступит так безрассудно, и теперь в панике спешили догнать его.

— Вы не ушиблись?!

Девушка, поспешно вскочив на ноги, вместо побега принялась беспокоиться о Зигфриде.

(Вообще-то ей стоило бы поскорее бежать, но у неё совсем нет правильного мышления заключённой)

Подумал он.

У него невольно вырвался смешок. А вместе с ним проснулся и озорной дух.

— Нет, просто от удара, когда я вас поймал, у меня повредилась рука…

Сказав это, он правой рукой снял собственную левую кисть.

— Э-э-э-э-э?!

Девушка закричала. Зигфрид самодовольно усмехнулся её совершенно ожидаемой реакции.

Все его конечности были механическими. Руки и ноги-протезы, с невероятной точностью изготовленные с помощью технологий древней цивилизации. Снять их было вовсе не трудно.

— Ч-что же делать?!

Девушка в панике осторожно коснулась искусственной кисти. Вокруг них уже собрались не только рыцари-стражи Зигфрида, но и солдаты, выбежавшие из башни.

— Если вы так сильно удивляетесь, мне даже становится обидно.

Зигфрид рассмеялся в голос и вернул кисть на место.

После этого он несколько раз сжал и разжал пальцы, показывая, что всё в порядке.

— Это протез, Эмма.

— А?..

Эмма издала совершенно растерянный звук.

— Откуда вы знаете моё имя?

— Кто знает?

Зигфрид слегка склонил голову набок.

— Одно могу сказать точно: начиная с сегодняшнего дня вашу комнату перенесут этажом выше. Настолько высоко, чтобы вам больше никогда не пришло в голову спускаться по стене.

Лишь услышав эти слова, Эмма наконец огляделась вокруг и по-настоящему осознала ситуацию. Поняв, что сбежать не удалось, она понуро опустила голову.