Девушка

Выслушав рассказ Эммы о её жизни, Клод и его товарищи ещё долго не могли решить, что с ней делать.

Даже просто отпустить её на свободу было не так уж просто. Как разбойники, они, наверное, должны были бы продать её Империи за большую цену, но Клод и его люди Империю терпеть не могли, так что этот вариант отпадал.

Видя, как разбойники, оказавшись в затруднении, ломают голову, Эмма собралась с духом и заговорила:

— Прошу, скажите мне что угодно! Я всё сделаю!

Поначалу Эмма производила впечатление «хрупкой девушки», но в её изумрудных глазах теперь читалась твёрдая решимость.

— Всё, что угодно, говоришь… Но мы вообще-то разбойники, понимаешь? Что вообще может сделать такая принцесса, как ты?

Клод в растерянности почесал затылок.

— Королевство Татес было маленькой страной, так что меня не воспитывали как уж очень знатную особу. А в монастыре мне и вовсе приходилось всё делать самой, так что я уверена, что справлюсь почти с чем угодно!

Эмма крепко сжала кулаки. Похоже, бывшая принцесса оказалась на удивление стойкой. И всё же в её лице всё ещё чувствовалось напряжение.

— …Ну тогда для начала уберись в одной комнате. Не могу же я вечно держать тебя в своей.

С этими словами Клод отвёл Эмму в пустующую комнату внутри крепости.

Поскольку это всё же была крепость, комнат там хватало, но каждая была покрыта пылью, затянута паутиной и ужасно грязна — зрелище было поистине жалким.

Клод был уверен, что одного этого хватит, чтобы Эмма сразу упала духом.

Но—

— Поняла! А где колодец? Есть ли здесь что-нибудь для уборки? Если нет, можно мне ненужную тряпь? И ещё, если у вас найдётся какая-нибудь одежда, в которой удобно двигаться, даже мужская подойдёт — не могли бы вы мне её одолжить?

Эмма заговорила с неожиданным воодушевлением.

— Мужскую одежду? Ты и такое наденешь?

— Конечно. В такой одежде убираться неудобно.

С этими словами Эмма взялась за подол своего нарядного платья.

Клод поспешно отвёл взгляд от её босых ног.

— Ладно, ладно! Среди награбленного должна быть и женская одежда, так что пойди выбери себе там что-нибудь подходящее!

Клод схватил Эмму за руку и отвёл в комнату, куда без разбора сваливали награбленное.

Там как попало были навалены ящики, а среди беспорядка валялись не только одежда, но и посуда, книги, лампы и прочие предметы обихода.

— Ух ты, сколько тут всего.

Эмма с любопытством принялась разглядывать вещи в комнате.

— А можно мне взять вот эти лоскуты на тряпки для уборки?

Эмма подняла несколько кусков слегка поношенной ткани.

— Всё, что в этой комнате, нам без надобности, так что делай что хочешь. Колодец во дворе. Что-нибудь для уборки тоже, наверное, валяется где-то там, так что бери, что найдёшь.

Клод небрежно махнул рукой и вышел из комнаты.

Эмма осторожно переставила небрежно составленные ящики, а потом стала один за другим проверять их содержимое.

— Вот это подойдёт.

Она выбрала платье горничной — чёрное, с белым передником. Спереди на переднике был большой карман. Для уборки такая одежда, похожая на форму домоправительницы, подходила как нельзя лучше.

Эмма закрыла дверь комнаты, заперла её, быстро переоделась, закатала рукава и с жаром взялась за уборку.

(Я останусь здесь. Раз они разбойники, которые не проигрывают Империи, значит, здесь точно всё будет хорошо.)

И с этой твёрдой решимостью принялась за дело.

— А принцесса-то старается на совесть.

Муракумо, всё это время упражнявшийся с мечом во дворе крепости, с изумлением следил за проворными движениями Эммы. Обмотав лицо тряпкой, чтобы не наглотаться пыли, она вошла в комнату с длинной палкой, которую где-то раздобыла, и принялась одну за другой снимать паутины.

Покончив с этим, она взяла найденную метлу и стала выметать из комнаты пыль.

Пыль поднималась клубами, точно дым, но Эмма не обращала на это внимания и продолжала убирать. Она походила на храброго воина, идущего в отчаянную атаку.

Когда Эмма уже с головы до ног покрылась пылью, она направилась к колодцу.

Там она с серьёзным видом принялась тянуть верёвку, набирая воду. Работа была тяжёлая, и по её перепачканным пылью щекам стекал пот, но именно от этого в глазах Муракумо она казалась ещё красивее.

— Ничего не поделаешь.

Прервав тренировку, Муракумо подошёл к колодцу. Шедшая неподалёку кошка тут же затрусила следом.

— Я сам наберу тебе воды, а ты продолжай уборку.

Муракумо забрал у Эммы верёвку.

— А? Правда можно?!

На перепачканном лице Эммы расцвела улыбка — словно цветок раскрылся.

Увидев это выражение, Муракумо вдруг подумал, что она «кого-то ему напоминает», но сразу вспомнить, кого именно, не смог.

— Да… Если ты ещё и воду будешь таскать, к ночи всё равно не закончишь. К тому же для меня это вроде как тренировка.

На самом деле таскать воду было не такой уж тренировкой, но Муракумо поспешно придумал это оправдание.

А потом одной только правой рукой одним рывком вытянул ведро из колодца.

— Потрясающе! Большое вам спасибо!

— Да ничего особенного.

Муракумо отвернулся, будто смутившись.

— Кстати, я давно хотела вас спросить, Муракумо-сан…

Взгляд Эммы был обращён на кошку, пришедшую вместе с ним.

— Как зовут эту кошку?

— Кот.

— Кот? Нет, я не про то, что это за зверёк, а как вы его назвали…

— Так я и сказал: Кот.

— …То есть вы назвали кота Котом?

Эмма подумала, что для разбойников это, пожалуй, вполне в их духе — давать такие прямолинейные имена.

— В следующий раз поиграйте со мной, Кот-сан.

Сказав это с улыбкой, Эмма подхватила ведро с водой и лёгкой трусцой вернулась к уборке комнаты.

— Какая странная принцесса…

Муракумо рассеянно смотрел ей вслед.

— …А ты и правда отлично убралась.

Клод удивлённо оглядел комнату, которую вычистила Эмма. Пол и стены были вымыты до блеска — ни пылинки. Даже простыни на кровати она уже заменила на новые, которые где-то нашла.

— Да. Всё-таки это теперь моя комната.

Лицо Эммы озарилось радостью. После уборки она успела умыться, так что теперь снова выглядела чистой.

Клод-то рассчитывал, что Эмма быстро сдастся и начнёт жаловаться, что хочет уйти отсюда, но всё обернулось ровно наоборот.

(И что мне теперь с этим делать?..)

Поселить девушку в компании мужчин было не самой хорошей затеей. Клод был разбойником, но к женщинам относился мягко.

— Тогда… если вы не против, позвольте мне готовить для всех!

— Готовить?

— Да! Готовить я тоже умею! Может, не так уж искусно, но уж точно лучше вас всех…

Эмма уже несколько раз ела вместе с Клодом и остальными, но их трапезы по большей части сводились к грубо зажаренному мясу, просто посыпанному солью, или к кое-как нарезанным овощам.

В этом не было ничего удивительного: Клод и его товарищи готовили по очереди, но ни у одного из троих не было опыта в нормальной готовке. Более того, если к мечу и магии у них ещё была страсть, то кулинарные навыки им совершенствовать совсем не хотелось.

В итоге они готовили по принципу «лишь бы брюхо набить», и еда чаще всего получалась кое-как. Все трое втайне были недовольны своими трапезами, но, поскольку сами были ничуть не лучше, вслух жаловаться не могли.

— Ну тогда… может, и правда что-нибудь приготовишь?

Клод не устоял перед искушением попробовать нормальную еду.

— Да!

Эмма с воодушевлением направилась в кухню.

Зайдя туда и осмотревшись, она с удивлением обнаружила, что продуктов там было вдоволь и всё было отлично запасено. Причём мясо и овощи оставались свежими и совсем не портились.

— Почему здесь такое хорошее мясо и овощи?..

Пока Эмма недоумевала, мимо кухни как раз проходил Юри и с гордым видом заговорил с ней:

— Это всё благодаря моей магии. На эту кухню наложено заклинание, которое сохраняет продукты свежими и сочными. Без него всё давно бы испортилось.

— Это потрясающе, Юри-сан!

Эмма подбежала к Юри и схватила обеими руками его ладони.

— Я и не знала, что в этом мире существует такая замечательная магия!

Её глаза ярко засияли.

— А? Э… ну да…

Юри растерялся от столь неожиданно бурной реакции. Для него самого это была не такая уж выдающаяся магия. Но, если подумать, его уже очень давно не хвалили за магию, не связанную с боевыми чарами.

— Если бы магов, как Юри-сан, было много, мир наверняка стал бы счастливее!

Никто и никогда прежде не говорил ему ничего подобного. До сих пор Юри всегда боялись как жуткого колдуна.

— …Даже если бы таких, как я, было много, ничего хорошего из этого не вышло бы.

— Это неправда! Ведь магия Юри-сана помогает людям, разве нет? Я всегда думала, что магия — это что-то страшное, что только причиняет людям боль, но теперь меня до глубины души тронуло, что с её помощью можно делать и такое!

Сказав это, Эмма грациозно развернулась и снова ушла в кухню.

Юри ещё какое-то время смотрел на руку, за которую только что держалась девушка.

Тем вечером на обеденном столе в крепости разбойников впервые — а может, и вообще впервые в жизни — появилась настоящая еда.

Корзина была доверху наполнена свежеиспечённым хлебом. Эмма сама как следует смолола пшеницу и даже тесто замесила с нуля. В большом котле кипел густой суп с мелко нарезанными овощами и хорошо разваренным мясом. А ещё на столе появился картофельный пирог: картофель, лук, сыр и мясо были завёрнуты в тесто и запечены.

— Надеюсь, вам понравится…

Эмма застенчиво улыбалась, а трое разбойников уже уплетали еду так, будто соревновались, кто быстрее.

Клод запихивал в рот хлеб и тут же запивал его вином.

Муракумо в мгновение ока опустошил первую миску супа и потом ещё не раз накладывал себе добавки. Кот тоже забрался на стол и с явным удовольствием поедал мясо из супа.

Юри попробовал кусок картофельного пирога, и на его лице появилось удовлетворённое выражение. После этого он молча и сосредоточенно продолжил есть пирог.

Глядя на эту сцену, Эмма тоже с радостью принялась за приготовленный ею ужин.