Чёрный рыцарь

Этот человек всегда носил чёрную железную маску. Никто и никогда не видел его без неё.

Никто не видел и его настоящего лица под маской — все просто называли его Чёрным рыцарем.

Чёрный рыцарь, как и подсказывало его имя, был закутан в чёрный плащ, а в просветах между складками виднелись чёрные доспехи. Само по себе то, что человек расхаживал по замку в боевом снаряжении, уже выглядело ненормально.

Чёрный рыцарь заговорил. Из-за маски его голос звучал приглушённо.

— Оплошал, Эуген.

Перед Чёрным рыцарем стоял тучный мужчина в фиолетовом одеянии. Его пальцы и запястья были унизаны украшениями — кольцами и браслетами с драгоценными камнями, — а в руке он сжимал посох с навершием в виде змеиной головы.

Человека по имени Эуген знали как мага — и притом весьма искусного.

Большинство магов когда-то выступило против Империи и было разгромлено, так что теперь их осталось совсем немного. И среди них Эуген, примкнувший к Империи, без всякого преувеличения считался одним из тех, кто стоял на самой вершине магического искусства.

И всё же сейчас с его лба градом катился пот.

Это был кабинет премьер-министра Империи. Хозяин этой комнаты, премьер-министр Гарнетс, глубоко сидел в роскошном кресле и молча наблюдал за своими подчинёнными — Чёрным рыцарем и Эугеном.

— Нижайше прошу прощения. Я и представить не мог, что разбойники осмелятся напасть, несмотря на охрану в целую роту…

Эуген отчаянно пытался оправдаться.

— Оправдания ни к чему. Где сейчас принцесса? Ты уже выяснил?

Чёрный рыцарь спрашивал сухо и по существу. Лица его не было видно, голос звучал почти механически, и от этого он казался ещё жутче.

— Похоже, принцессу увели разбойники, скрывающиеся в тех горах, но местность там слишком обширная, так что точное место мы пока не установили… Нет, я уже поднял людей на поиски, так что скоро мы их найдём…

— Принцесса в безопасности?

— Разумеется! Я наложил на ту карету мощную печать, так что каким-то жалким разбойникам её ни за что не снять. Более того, я с помощью магии лишил принцессу сознания, так что она никак не могла выбраться оттуда сама!

Наконец-то ему представился шанс отыграться, и Эуген заговорил с полной уверенностью. В своей магии он, похоже, не сомневался ни на йоту.

— …Ты идиот?

Даже в бесстрастном голосе Чёрного рыцаря послышалась насмешка.

— Простите?..

— Принцесса имеет смысл только живой. Если она не может выбраться из кареты, а сознание к ней не возвращается, как, по-твоему, она должна поддерживать жизнь?

— А… ну… это…

Эуген запаниковал. Похоже, ему это и в голову не приходило.

Плащ Чёрного рыцаря качнулся, и в следующее мгновение у горла Эугена уже застыло холодное лезвие.

— Ик!..

Эуген коротко взвизгнул.

Чёрный рыцарь выхватил меч с такой скоростью, что Эуген не успел даже отшатнуться.

— Верни её живой. Иначе расплатишься собственной жизнью.

— Понял! Понял! Я непременно её верну!

Услышав этот жалкий голос, Чёрный рыцарь медленно убрал меч в ножны.

Толстый маг тут же рухнул на пол, тяжело усевшись прямо на месте.

— Иди. У тебя мало времени.

— Д-да!

Подгоняемый этими словами, Эуген почти на четвереньках выбрался из кабинета.

— …Бесполезный человек.

Чёрный рыцарь произнёс это вполголоса.

— Ничего не поделаешь. Мы всё же чужаки. Фигур, которыми мы можем распоряжаться, не так уж много.

Гарнетс, до сих пор хранивший молчание, заговорил впервые. Это был проницательный, умный мужчина с зачёсанными назад серебристыми волосами.

— Но Эмма — важнейший ключ. Мы не можем потерять её здесь. Разве не надёжнее будет, если я сам отправлюсь?

Чёрный рыцарь перевёл взгляд на Гарнетса.

— Мне нужно, чтобы ты немедленно отправился воевать с Хайлендом. Проигрывать нам нельзя ни в коем случае. Наше положение далеко не столь незыблемо.

Власть Гарнетса не была абсолютной. Хотя он и пользовался доверием императора, именно это делало его непопулярным среди прочих имперских аристократов. Большинство его непосредственных подчинённых были выходцами из простонародья, а прочные связи с могущественными дворянскими родами у него почти отсутствовали.

Гарнетс и его люди заняли нынешнее положение лишь потому, что поставляли технологии древней цивилизации и продолжали одерживать победы в войнах. Но стоило им проиграть хотя бы раз — и кто знает, чем бы всё обернулось.

— К тому же принцесса, скорее всего, жива.

Сереброволосый премьер-министр тонко улыбнулся.

— Откуда такая уверенность?

Слова Чёрного рыцаря прозвучали грубовато даже по отношению к своему господину, словно он хотел сказать: «Не говори безосновательно».

— Ты слышал донесения уцелевших солдат?

— На них напали разбойники, среди которых были сильный рыцарь и маг, а затем похитили карету.

— Похожие донесения поступают уже довольно давно. Все жертвы были связаны с имперской знатью, и до сих пор это не входило в нашу сферу ведения.

Гарнетс скривил губы. Хоть он и занимал пост премьер-министра, его влияние распространялось прежде всего на армию, а чистокровные имперские аристократы недолюбливали его как выскочку. Поэтому до сих пор он не мог вмешиваться в дела, связанные с разбойниками, нападавшими на дворян Империи. Как ни странно, именно похищение Эммы наконец дало ему повод расправиться с этой шайкой. А для Гарнетса принцесса Королевства Татес была важнее всего остального.

— По донесениям, они колдуют быстрее, чем стреляют ружья. А это уже сильно сужает круг. Скорее всего, это тот гений из Гримуара. Как же его звали… Юри? Маг, который, едва узнав о существовании ружей, тут же попытался создать магию, способную им противостоять.

— Юри? Разве Эуген не должен был его устранить?

Когда-то Юри числился среди опасных противников Империи. Его знали как магического гения, представлявшего потенциальную угрозу. Однако считалось, что при вторжении Империи в Гримуар Юри погиб из-за предательства Эугена.

— Либо донесение было подделано, либо он сам оказался обманут магией — скорее всего, одно из двух. А может, появился какой-то неизвестный доселе магический гений. Как бы то ни было, если противник умеет колдовать быстрее ружейного выстрела, значит, он превосходит Эугена в мастерстве. А в таком случае сумеет снять и его магию. Нужно исходить из того, что печать на карете уже сломана, а сознание принцессы восстановилось.

— Если против них действительно такой человек, разве Эуген не окажется совершенно бессилен?

Глаза за маской пристально смотрели на Гарнетса.

— Даже если он гений, противник всё равно всего один. У Эугена есть подготовленные маги. Кроме того, мы пошлём и солдат. Перед численным превосходством не имеет значения, насколько велика сила отдельного человека. Разве не это мы доказывали снова и снова?

Какими бы искусными ни были рыцари и маги, все они падали перед массами обычных солдат, не обладавших никакими особыми способностями, но вооружённых огнестрелом в больших количествах. В этом и заключалась сила Империи.

Даже если Эуген и уступал Юри как одиночка, на их стороне было несколько магов, а если прибавить к ним ещё и солдат с ружьями, Гарнетс не видел здесь никаких особых проблем.

— А что насчёт сильного рыцаря? Это может быть Муракумо из Оуки.

Оука, хотя и была уже уничтожена Империей, прежде располагалась к востоку от неё и славилась своей самобытной культурой, а также могучими рыцарями. Муракумо был командующим рыцарями Оуки. Он до самого конца упорно сопротивлялся имперскому вторжению, и теперь его местонахождение оставалось неизвестным.

— Юри и Муракумо вместе? Оба упрямцы до мозга костей. Мне трудно поверить, что они стали бы действовать сообща…

Гарнетс приложил руку к подбородку и погрузился в раздумья.

— …Пока что будет достаточно, если Эуген просто подтвердит, что принцесса жива. А тебе нужно взять Хайленд. В конце концов, там находится последний камень. Если Эуген провалится, я поручю тебе вернуть принцессу после того, как с этим будет покончено.

Хайленд был известен как северная держава. Сейчас он находился в состоянии войны с Империей.

— Тогда я быстро закончу.

Когда Чёрный рыцарь уже повернулся к выходу, Гарнетс окликнул его в спину:

— Будь так добр. А мне теперь ещё идти объясняться с Его Величеством. Какое утомительное дело.

Чёрный рыцарь, даже не обернувшись и не ответив, покинул кабинет — словно хотел сказать: «Это уже твоя работа».

Потолок был высоким, окна украшали прекрасные витражи, а по углам зала стояли мраморные колонны. Пол устилала красная ковровая дорожка, и на троне, возвышавшемся ступеней на пять, сидел молодой мужчина с золотыми волосами — на вид ему было около двадцати лет. Это был не кто иной, как император Империи, Зигфрид.

У него были красивые золотые волосы средней длины и пронзительные голубые глаза, полные сильной воли. Одежда на нём была выдержана в золотых тонах, а руки и ноги защищали золотые доспехи. Почти никакой кожи, кроме лица, видно не было. Иными словами, всё в нём, кроме лица, было почти сплошь золотым.

— И куда же делась твоя драгоценная принцесса, Гарнетс?

Гарнетс, явившийся на аудиенцию к императору, услышал этот вопрос, заданный с оттенком насмешки. Помимо них двоих, в зале находилось лишь несколько рыцарей-стражей, охранявших императора.

— Её похитили разбойники.

Гарнетс ответил, стоя на коленях. Обычно при разговоре с императором он стоял, но сейчас ему приходилось объясняться за собственную оплошность, а значит, следовало выказать раскаяние.

— Кого ты назначил ответственным?

— Эугена.

— Этого типа…

Зигфрид нахмурился. Он будто не столько сомневался в способностях Эугена, сколько сокрушался о бедности Империи на достойных людей.

— Но даже так Эуген — опытный маг. Неужели он уступил каким-то разбойникам?

— Нет. Эуген выделил одну роту для сопровождения принцессы и отправил её в имперскую столицу. Сам он их не сопровождал.

— Недосмотр.

С разочарованием произнёс Зигфрид.

— Как вы и сказали, Ваше Величество. В качестве искупления я уже поручил Эугену операцию по возвращению принцессы.

— Хм. И всё же, если эти разбойники сумели похитить принцессу, ускользнув от охраны целой роты, значит, они не так просты. Это агенты какого-то государства? Или остатки уничтоженной страны?.. Вы уже всё проверили? Каков их масштаб?

— …Их трое. Один разбойник, один рыцарь и один маг. По имеющимся данным, все трое весьма опасны.

— Всего три человека разбили целую роту? И, разумеется, у тех были ружья? Или вы, может быть, вооружили их деревянными палками?

— Нет, снаряжение было надлежащее. Похоже, они действительно пытались отстреливаться, но это ничего не дало.

Зигфрид прикрыл лицо рукой и рассмеялся.

Этот император редко впадал в ярость. Но он был из тех людей, кто, улыбаясь, принимает решение начать войну — и уничтожает целые страны. Один лишь смех в его случае вовсе не означал, что можно расслабиться.

— Разбойники разбойниками, а талант у них поистине замечательный. Я бы очень хотел заполучить их к себе на службу.

Он не шутил. У Зигфрида была привычка желать в подчинение любого способного человека, кем бы тот ни был. Почти как страсть к коллекционированию. Именно поэтому такие чужаки, как Гарнетс и Чёрный рыцарь, и заняли столь высокое положение.

— Похоже, эти разбойники нападают только на тех, кто связан с Империей, так что, вероятно, у них есть к ней счёты. Сделать их вашими вассалами может оказаться непросто.

— Разбойники, карающие злую Империю.

Уголок губ Зигфрида изогнулся.

— Благородные воры. Прямо сказка, не находишь? Разве не так? Разбойники спасают принцессу павшего королевства, которую пленила злая держава. Простолюдинам такой сюжет наверняка придётся по душе. Особенно сейчас.

Репутация Империи, которая стремительно набирала мощь и расширяла свои владения, раскапывая утраченные технологии древних цивилизаций, была, мягко говоря, не из лучших. Очень многие считали, что Империя действует подло.

Из-за этого истории и пьесы, где Империя изображалась злом и в конце получала по заслугам, стали в народе особенно популярны.

— Так чем же всё закончится?

Даже прекрасно зная, что Империю считают воплощением зла, Зигфрид говорил с явным удовольствием.

— Злая Империя победит.

Гарнетс тоже усмехнулся. Когда-то именно он поддержал Зигфрида и помог ему взойти на императорский трон. Их связывали долгие годы, и потому они могли позволить себе подобные шутки.

— Будем надеяться. Реальность не всегда заканчивается так счастливо, как хотелось бы простолюдинам. …Кстати, эта Эмма, принцесса Королевства Татес, и вправду ключ? После того как целую роту смяли разбойники, «мы ошиблись» уже не сойдёт, ты понимаешь.

— Ошибки быть не может. Принцесса Эмма — единственная оставшаяся кровная наследница Королевства Татес. Именно она станет последним ключом, ведущим к Замку Ханаан. Её ценность неизмерима.

— Замок Ханаан…

Красивое лицо императора чуть омрачилось.

— Говорят, это руины, некогда державшие мир в своей власти. Какая неприятная штука — лежать под землёй в Королевстве Татес. Что-то мне это совсем не по вкусу…

Будь то технология древней цивилизации или что угодно ещё, Зигфрид охотно забирал себе всё, что считал полезным для Империи, и так наращивал её мощь. Ружья и пушки, взятые на вооружение Имперской армией, тоже когда-то привлекли его внимание. Но вот в отношении Замка Ханаан он, похоже, испытывал почти инстинктивное отторжение.

— Есть ещё и опасность, что им воспользуются другие страны. Станем мы применять его или нет — это другой вопрос, но Замок должен оставаться в руках Империи.

— Если бы такие могущественные руины действительно существовали, Королевство Татес, по-моему, не было бы уничтожено.

Император задал этот вопрос будто проверяя его. Разве здесь не было противоречия?

— В той стране эти руины считались запретными. Скорее всего, они свято следовали заветам предков. Именно поэтому король Татеса запечатал путь к руинам вместе с замком. И наоборот, сам факт того, что он зашёл так далеко и запечатал дорогу, только усиливает достоверность существования Замка Ханаан.

Гарнетс на мгновение умолк и встретился взглядом с Зигфридом.

— Разумеется, раз уж речь идёт о руинах, обладающих такой силой, обращаться с ними придётся с предельной осторожностью. Но если всё сделать правильно, никаких проблем не возникнет. Машины не ошибаются. Ошибаются всегда только люди.

— И то верно.

Император криво улыбнулся. Он бесчисленное множество раз видел, как ошибаются люди — и враги, и союзники. Стоило ему вспомнить об этом, как мысль о том, что машинам доверять легче, уже не казалась спорной.

— Впрочем, если Вашему Величеству неприятна сама идея, мы, разумеется, можем отказаться от исследования Замка Ханаан. Каково будет ваше решение?

В его взгляде будто читался вызов. «Разве вы не хотите весь мир?»

— …Нет. Сначала я увижу это своими глазами, а потом уже решу. Если мне не понравится, прикажу аккуратно закопать всё обратно. Хорошо. В любом случае верните принцессу. Но, насколько я вижу, эта задача всё-таки тяжеловата для Эугена?

— Если Эуген провалится, я пошлю Чёрного рыцаря.

— Разве ты не отправил его в Хайленд?

— Он сказал, что «быстро закончит и вернётся». Никаких проблем.

Услышав слова Гарнетса, рыцари-стражи, до этого неподвижные, словно статуи, едва заметно дрогнули от удивления.

Столица северного государства Хайленд считалась неприступной и за всю историю ещё ни разу не была взята. Поэтому даже Имперская армия испытывала огромные трудности с её захватом. Слова Чёрного рыцаря звучали высокомерно — но он был полководцем, который неизменно превращал сказанное в реальность. Именно поэтому рыцари и дрогнули.

— Понятно. Значит, Хайленд скоро падёт. Это куда важнее, чем сказочка о Замке Ханаан. Если за дело берётся он, то и вернуть принцессу будет нетрудно.

— Я тоже так думаю.

— Хорошо. Можешь идти. Если принцессу удастся вернуть, на этот раз я не стану поднимать вопрос о твоей оплошности. Хотя знать уже подняла из-за этого немалый шум.

Имперские аристократы с готовностью ухватились за шанс свалить выскочку Гарнетса. Однако и сам император относился к ним без особой симпатии и пока не собирался играть им на руку.

Но когда Гарнетс ушёл, Зигфрид пробормотал себе под нос:

— Он как-то слишком уж одержим Замком Ханаан. Хотя именно там его друг встретил такую участь… Нет, может, как раз поэтому?