Прошлое

— Я понимаю, что Эмма умеет убираться и готовить. Но послушай, мы вообще-то разбойники. Ей незачем оставаться в таком месте. Я не говорю, что ей стоит вернуться в монастырь, но разве не лучше было бы отправиться куда-нибудь поприличнее?

С серьёзным видом сказал Клод.

Он при этом потирал живот, раздутый от переедания хлебом, так что выглядел совершенно не внушительно.

— …Мне кажется, куда бы я ни пошла, люди Империи всё равно будут меня преследовать. Иначе они бы не стали врываться даже в монастырь.

Эмма опустила глаза. Монастырь подчинялся не государству, а церкви.

Сейчас Империя стремительно расширяла своё могущество, но вера была отдельным делом, и влияние церкви в религиозных вопросах нельзя было недооценивать.

Так что вторжение имперской армии в монастырь было поступком, сопряжённым с немалым риском.

— И всё же не думаю, что они полезут в место, где засели разбойники.

У Муракумо при этих словах взгляд стал жёстким. Он старался выглядеть внушительно, но сам держался за живот — слишком уж объелся супом. Рядом дремотно урчал Кот, тоже набивший брюхо.

— Вообще-то не мне это говорить, но место у нас, мягко говоря, не самое благопристойное. Пожалуй, даже попасться Империи было бы лучше.

Холодно заметил Юри. Впрочем, и он сам, переев картофельного пирога, страдал на длинной скамье, почти распластавшись на ней.

— Я не хочу в Империю. Скорее всего, они собираются использовать меня как какой-то инструмент. Думаю, именно поэтому и назвали меня ключом.

— А что вообще значит этот ваш «ключ»?

Клод склонил голову набок.

— Я и сама толком не понимаю. Но под землёй в Королевстве Татес спят руины древней цивилизации. Думаю, люди Империи охотятся именно за ними…

— Руины древней цивилизации, значит. Понятно. Очень похоже на то, что пришлось бы по душе людям Империи.

С отвращением проговорил Муракумо.

— Хм, любопытно, что это за руины. Если Империя так отчаянно их хочет, это поневоле вызывает интерес. Может, там что-то связанное с магией?

Юри, похоже, интересовало только одно — имеют ли эти руины отношение к магии.

— Как бы там ни было, я не хочу отдавать это Империи…

Подперев подбородок рукой и немного подумав, Клод вдруг обратился к Эмме:

— Но послушай… тебя правда не смущает рассказывать нам такие вещи? Мы всё-таки разбойники.

— Ну… Клод-сан и остальные не похожи на людей, которые стали бы использовать руины древней цивилизации ради зла.

— Вот как. Ну, Клод и правда злодей мелкого пошиба. На такое он не тянет.

Муракумо рассмеялся.

— Заткнись!

Огрызнулся Клод, хотя выглядел при этом не таким уж недовольным.

— И ещё…

Эмма замялась, словно ей трудно было продолжать.

— И ещё?

Юри взглядом побудил её договорить.

— Я подумала… что, раз вы разбойники, моё присутствие здесь, наверное, не станет для вас слишком уж большой обузой.

— Это ещё почему? — спросил Муракумо.

— Ну… если разбойников поймают, их ведь всё равно повесят, правда?

— А?

Все трое разбойников одновременно повысили голос.

Лицо Эммы было совершенно серьёзным — похоже, она вовсе не шутила.

— То есть ты хочешь сказать, что раз нас в случае поимки всё равно ждёт виселица, то и такая разыскиваемая, как ты, не станет для нас лишней обузой?

Клод ошарашенно уставился на неё.

— Да… но… я всё-таки вам мешаю?

Робко спросила Эмма.

— Нет, всё именно так.

Клод вдруг расхохотался.

— Ну, тут и спорить не о чем.

Муракумо криво усмехнулся.

— Мы и правда товарищи по несчастью — тоже мишени для Империи.

Юри тоже смеялся, согнувшись на своей скамье.

Эмма, глядя на них, только недоумённо моргала.

Посмеявшись немного, Клод заговорил снова:

— Эмма права — Империя охотится и за нами. В этом смысле мы с тобой товарищи. Мы разбойники, но охотимся только на людей Империи.

— А почему вы нападаете только на Империю?

Эмма склонила голову. Ей казалось, что разбойники должны грабить всех без разбору.

Но вместе с тем было правдой и то, что, увидев этих троих в первый раз, она почему-то сразу почувствовала: они не такие уж плохие люди.

— Всё просто. Мы ненавидим Империю. Что там древняя цивилизация, что ещё — не знаю, но они раскапывают подобные вещи и превращают их в орудия войны. Приличная страна так не поступает. И разумеется, руины Королевства Татес мы им тоже не отдадим.

Как и сказал Клод, Империя была страной, раскопавшей руины древних цивилизаций, якобы погибших в далёком прошлом, и с помощью полученных там технологий стремительно нарастившей своё могущество. Самыми наглядными примерами были ружья и пушки.

До тех пор поле боя принадлежало лишь избранным — таким, как рыцари и маги. Но Империя стала массово призывать простолюдинов в солдаты и вооружать их новыми технологиями, сокрушая другие страны числом.

Поскольку она силой расширяла свои владения при помощи такого подавляющего военного превосходства, у неё было немало врагов. Клод, похоже, был одним из них.

— У Муракумо и Юри их страны разрушили. Да и сами они, сопротивляясь до конца, стали для Империи отмеченными врагами. Вот я и присмотрел их себе в разбойники. Ну а моими товарищами они стали потому, что я чертовски обаятелен.

Гордо заявил Клод, указывая на двоих.

— Не смеши меня. Ты просто заговорил мне зубы, а потом всё свелось к «кто победит в драке, тот и прав», так что меня почти силком затащили в товарищи. Будто меня внезапно повалили, даже не потрудившись сперва как следует соблазнить. Худшего подхода и представить нельзя.

Муракумо нахмурился и недовольно скривился.

— А мне сказали: «Ты ведь всё равно сам о себе позаботиться не сможешь? Я о тебе позабочусь». И прежде чем я понял, что происходит, меня уже сделали разбойником. Чистой воды мошенничество. Хотя, если честно, жизнь разбойника не так уж плоха.

Юри с лёгкой обречённостью пожал плечами.

— Да что вы такие шумные! Совсем не по-мужски!

Клод повысил голос, пытаясь скрыть смущение.

— В общем, мы разбойники, специализирующиеся на Империи. Добро пожаловать, Эмма. Не знаю, ключ ты там или нет, но если Империя за тобой охотится — мы тебя защитим. Если это ещё и взбесит этих ублюдков, то ты нам более чем кстати.

Клод театрально развёл руки.

Муракумо и Юри тоже засмеялись, явно не имея ничего против.

Так Эмма и поселилась в крепости разбойников.

Эмма трудилась усерднее, чем можно было ожидать от бывшей принцессы.

С самого раннего утра она вставала, стирала бельё и развешивала его сушиться, затем принималась готовить завтрак, а когда разбойники заканчивали есть, убирала со стола и сразу бралась за уборку.

Когда с уборкой было покончено, она уже начинала готовить обед, одновременно заготавливая всё и для ужина. Во всём этом она была поразительно сноровиста.

Поскольку вся домашняя работа теперь лежала на Эмме, сами разбойники проводили дни как им вздумается. Клод часто куда-то уходил и подолгу не появлялся, Муракумо обычно с головой уходил в тренировки с мечом, а Юри — в магические исследования.

Как-то под вечер Муракумо, глядя на Эмму, снимавшую с верёвки бельё, невзначай окликнул её:

— Тебе не обязательно так стараться. Мы всего лишь разбойники. Никто бы не стал жаловаться, даже если бы ты немного поленилась.

Эмма на миг замерла, а потом улыбнулась Муракумо.

— Нет, это не так. Здесь меня приютили. Так я хотя бы могу выразить свою благодарность.

— Клод ведь просто похитил тебя, потому что принял за сокровище. Не обязательно чувствовать себя настолько обязанной.

— Не знаю… Как бы там ни было, Клод-сан был ко мне очень добр.

Услышав это, Муракумо задумался. Клод любил женщин, но в целом людей терпеть не мог. И всё же с Эммой он и правда вёл себя на редкость мягко.

— Ну… для него это и правда, наверное, доброта…

— Вот видите? А мама часто говорила мне: «Если кто-то однажды сделал тебе добро — отплати ему добром один раз». И ещё говорила: «Разве не было бы замечательно, если бы весь мир жил именно так?» Мне тоже так кажется. Поэтому я стараюсь быть как можно добрее к людям.

— Кажется, я уже где-то это слышал.

Муракумо подумал, что, возможно, это какая-то поговорка из Королевства Татес.

— И всё же… Эмма, ты правда принцесса? Это ведь я вытянул из тебя правду, но ты как-то уж слишком привычна к домашней работе.

Даже если страна была маленькой, Эмма — всё же особа королевской крови — казалась слишком уж приученной к труду.

Руки Эммы совсем замерли.

На мгновение на её лице мелькнуло немного смущённое выражение, и потом она медленно заговорила:

— Вообще-то изначально я была самой обычной простолюдинкой. Я жила с мамой в лесу. Мама работала, чтобы мы могли жить, а я вела хозяйство. На самом деле я с самого детства всё делала сама.

Эмма снова задвигала руками и продолжила снимать бельё.

— Тогда как же ты стала принцессой?

— После того как мама умерла от болезни, меня забрали в замок. Оказывается, раньше мама служила там, и именно там сблизилась с королём… Моим настоящим отцом был король. К тому времени он уже рано потерял королеву, так что это не было чем-то вроде измены, но королевская семья придавала огромное значение чистоте крови, и брак с простолюдинкой был немыслим, поэтому мама, по-видимому, сама ушла.

— И в тот момент она уже носила тебя под сердцем?

— Да… Но мама была очень жизнерадостным человеком, поэтому жить нам было не так уж трудно. Она ещё говорила, что мой отец — «очень хороший человек», и никогда не отзывалась о нём дурно. Я и представить не могла, что он король.

На лице Эммы появилось смущённое выражение.

— Но… тебе ведь, должно быть, было не по себе в замке?

Муракумо подумал, что в королевской семье, так высоко ставившей происхождение, к Эмме, дочери простолюдинки, наверняка относились ужасно.

— Ну, как вам сказать…

На губах Эммы появилась улыбка.

— Были люди, которые относились ко мне плохо, но это ведь не было чем-то особенно страшным. Например, мне говорили: «Убирайся!» Но я это хорошо умею. Так что убиралась я с радостью. Ещё мне подавали ту же еду, что и слугам, но даже это было куда роскошнее того, что мы ели дома. Так что я совсем не страдала.

— Понятно.

Муракумо невольно рассмеялся. Любому было ясно: Эмма из тех девушек, которых не сломить такими мелкими уколами. Более того, в ней чувствовалось куда больше настоящего достоинства и воспитанности, чем во многих знатных барышнях. Должно быть, её мать и правда была женщиной незаурядной, раз сумела привлечь внимание короля.

— И ещё… мой отец, король, и мой брат, принц, были добры ко мне. Так что эти придирки, которые и издевательствами-то не назовёшь, быстро прекратились. Скорее уж куда тяжелее для меня оказалось то обучение, которое началось потом — обучение принцессы.

Сказав это, Эмма лукаво рассмеялась.

— …А что стало с тем королём и принцем? Их убила Империя?

Немного поколебавшись, спросил Муракумо.

— Король… мой отец, говорят, погиб. Я узнала это лишь по слухам уже после того, как он помог мне бежать, но, кажется, он до самого конца сопротивлялся Империи. А вот о брате я ничего не знаю. Но он был человеком с очень сильным чувством справедливости, так что, думаю, он тоже сражался с Империей и погиб.

В глазах Эммы затаилась печаль. Увидев это, Муракумо хотел было сказать ей что-нибудь утешительное, но Эмма заговорила первой — храбро, не опуская взгляда:

— Мой брат был очень искусен в мече и никогда никому не проигрывал. Думаю, он, наверное, был таким же сильным, как вы, Муракумо-сан.

На губах бывшей принцессы появилась чуть печальная улыбка.