Предчувствие

— У меня есть новые сведения.

Лакш вошла в дом, где скрывались Клод и остальные, и её синие волосы мягко колыхнулись.

Как и всегда, при виде неё Юри бросил на неё пылкий взгляд. Лакш, похоже, это ничуть не смутило — она лишь приветливо улыбнулась в ответ.

— Есть движение?

Клод, до этого лежавший на кровати, тут же резко сел.

— Есть. Похоже, Гарнетс получил наказание в виде временного отстранения. А делами, связанными с древней цивилизацией, теперь, судя по всему, будет заниматься лично Его Величество император Зигфрид.

— Гарнетс впал в немилость? Разве он не был любимцем императора?

Муракумо, упражнявшийся с мечом прямо в доме, остановил руку. Видимо, для него это было довольно неожиданно.

Вообще считалось, что отношения между Гарнетсом и Зигфридом были безоблачными. Гарнетс вёл политические дела Империи, а его подчинённый, Чёрный рыцарь, ведал военной стороной. Эти двое считались ближайшими доверенными людьми Зигфрида и двумя опорами Империи.

— Хм, это всего лишь временное отстранение, так что до настоящего падения, похоже, ещё далеко. Но от дел, связанных с древней цивилизацией, его, судя по всему, отстранили. Именно из-за этого он сперва сжёг горы, а потом похитил Эмму. Дворяне из враждебной Гарнетсу фракции в столице просто в восторге. Похоже, сам император уже думает, что способен управлять Империей и без Гарнетса. Да и вообще, мне кажется, сейчас уже не осталось дворян, которые посмели бы открыто выступить против нынешнего императора.

Когда Зигфрид только взошёл на престол ещё мальчиком, многие считали, что он держится лишь благодаря поддержке Гарнетса, но со временем он всё отчётливее проявлял собственный талант и теперь вырос до того, что мог править Империей самостоятельно.

Поначалу его иной раз тайком презирали, называя «калечным императором», но теперь почти никто больше так не говорил.

Он собрал превосходный чиновничий аппарат из людей, которых выбрал сам, и создал сильную гвардию, собрав в ней надёжных военных. И в политике, и в армии он держал всё под полным контролем.

Даже в вопросах древней цивилизации он учредил исследовательские учреждения, напрямую подчинённые императору, и вёл разработки через них, так что Гарнетс не монополизировал эти технологии.

Зигфрид шаг за шагом укреплял собственную опору во власти.

— Значит, император собирается сам взять Эмму и заняться поисками древней цивилизации?

Клод поднёс руку к подбородку и задумался. Он взвешивал, кто окажется опаснее — Гарнетс или сам император. Император был высшей властью Империи, и силы, которые он приведёт с собой, будут немалыми.

Однако, вероятно, у него не было таких особых боевых фигур, как Чёрный рыцарь или Жнецы.

Если посмотреть с этой стороны, император, возможно, даже проще противник.

— Сразу скажу: недооценивать императора не стоит.

Лакш подошла к Клоду, подняв указательный палец.

— Стремительный рост Империи объясняется не только технологиями древней цивилизации, которые принёс Гарнетс, — главной движущей силой всё это время был гениальный талант императора Зигфрида. Политика, экономика, военное дело, понимание человеческой психологии — говорят, у него нет ни единой слабости. Его даже хвалят так: [тому императору взамен конечностей был дарован великий талант].

— Что? Да по сравнению со мной он ещё зелёный мальчишка.

Клод пожал плечами.

— Но неужели тот ублюдок Гарнетс вот так смирится? Судя по тому, что я слышал, он не из тех, кто тихо сидит в стороне.

— Переиграли, значит?

Чёрный рыцарь небрежно бросил это Гарнетсу, хотя тот и должен был быть его господином.

Это была комната в особняке Гарнетса. После отстранения обоих им пришлось покинуть кабинет премьер-министра. По иронии судьбы, благодаря этому наказанию Гарнетс впервые за долгое время смог спокойно провести время в собственном доме.

— Что за слова? Изначально всё началось из-за твоей грубой силы. Когда ты узнал, что принцессу похитили воры, ты ведь наверняка слишком спешил её вернуть, верно?

Гарнетс горько усмехнулся. Чёрный рыцарь ответил молчанием.

— Впрочем, это правда — я рассчитывал, что Его Величество будет доверять мне чуть больше. Я думал, что он, возможно, будет настороже, но он принял решение быстрее, чем я ожидал. Тут остаётся только сказать: «Как и следовало ожидать».

Гарнетс глубоко откинулся в кресле и осушил бокал с алкоголем.

По его тону казалось, что он и в самом деле от души восхищается Зигфридом.

— Его Величество, пожалуй, слишком талантлив. Даже я не думал, что он станет сосудом такой величины.

Чёрный рыцарь, произнеся это, стоял неподвижно, будто украшение комнаты. Гарнетс знал: предложи он ему кресло, тот всё равно не сядет.

— Именно. Он превзошёл наши ожидания. Этот мальчик вырос на удивление хорошо. Я думал, что ещё можно позволить ему немного поплавать самому…

Гарнетс вспомнил свою первую встречу с Зигфридом.

До него доходили слухи, что у того есть качества героя. Но за этим всегда следовало: «Если бы только у него были руки и ноги».

Гарнетс считал, что, если он хочет пробиться в люди, ему нужен слабый наследник какой-нибудь страны, к которому можно будет подстроиться, — и в этом смысле Зигфрид подходил идеально.

Раздобыв механические конечности из руин древней цивилизации, Гарнетс явился к Зигфриду и предложил:

— С этим вы сможете стать совершенным существом.

Однако мальчик Зигфрид, не имевший конечностей и уютно устроившийся в специально изготовленном кресле-каталке, ответил ему так:

— Мне нужны люди, которые станут моими руками и ногами, а не такие безвкусные вещи.

Тогда эти слова прозвучали как бравада, но ложью они не были.

Потому что, вынужденный во всём полагаться на других, Зигфрид в совершенстве освоил искусство использовать людей и завоёвывать их сердца. У него просто не было иного выбора.

Если говорить о знаниях, полученных от Гарнетса, то именно мастерство Зигфрида позволило наладить массовое производство ружей и пушек и обучить подчинённых пользоваться ими. Он просто блестяще умел обращаться с людьми и был необыкновенно смышлёным.

А потом он как ни в чём не бывало надел механические конечности и заявил: «А это, пожалуй, тоже недурно», — и в этом было что-то даже трогательное.

— Я и правда думал, что было бы неплохо и дальше служить ему как своему господину, но, похоже, наши пути всё-таки разошлись. Просто пришло время…

Гарнетс глубоко вздохнул. Словно вместе с этим выдохом из него выходили и все чувства, которые он питал к императору.

— Вот как. Подготовка завершена. Я слышал, та штука тоже уже готова.

— Та штука… Его Величество так ждал её завершения. Если мы её украдём, он никогда нас не простит.

— Привязанность всё ещё осталась, да?

Чёрный рыцарь сказал это холодно.

— Осталась. Но ничего не поделаешь. Я не могу доверить мир Его Величеству. Время пришло, и оно весьма удачное… Мы тоже сменим сторону и перейдём к ворам.

На лице Гарнетса проступило честолюбие.

— А что с Эугеном?

Чёрный рыцарь назвал имя мага, который был третьим человеком во фракции Гарнетса.

— Скорее всего, Его Величество уже переманил его на свою сторону. Как колокольчик, который повесят нам на шею.

— Эуген.

Когда император Зигфрид назвал его по имени, Эуген распростёрся перед ним в глубочайшем поклоне.

Ему казалось, что сердце сейчас остановится. Теперь, когда его господин Гарнетс был отстранён, за спиной у него не осталось покровителя. Император был человеком, который свысока смотрел на магию и ставил выше всего науку. Как ни посмотри, хорошего это не сулило.

Однако —

— Видишь ли, я действительно делал упор на науку, но вовсе не намерен пренебрегать магией.

Услышав эти неожиданные слова, Эуген широко раскрыл глаза и вскинул голову.

— Несомненно, наука удобна и проста в использовании для любого человека. Но это и магия — вещи разного рода, и их нельзя смешивать. У магии есть свои достоинства, которыми не обладает ничто иное. До сих пор многие маги выступали против Империи, и потому всё в итоге приняло видимость притеснения магии.

В ранние годы имперских войн Королевство Гримуар, которое можно было назвать святой землёй магов, было одной из враждебных Империи стран. Поэтому большинство магов сочувствовало Гримуару и сражалось против Империи, из-за чего отношения между магами и Империей стали откровенно враждебными.

Можно сказать, что маги настолько боялись самого существования науки.

— Отказаться от магии после того, как нам удалось вернуть науку, значило бы повторить ту же самую ошибку. Разве ты не считаешь, что только позволив науке и магии сосуществовать, мы сможем открыть новый мир?

Зигфрид направил на Эугена свою чарующую улыбку.

Щёки пухлого мага тотчас залились краской.

— Да… да… Я и сам давно так думал. Что наука вовсе не обязана противостоять магии. Что они могут сосуществовать…

Словно в жару, Эуген заговорил, вытянув обе руки к императору.

Это не было ложью. Эуген предал Гримуар и перебежал в Империю именно потому, что не хотел, чтобы магия была уничтожена, и хотел сохранить её для будущих поколений. Ради этого он всегда считал необходимым мирное сосуществование с наукой.

Слова императора в точности совпадали с тем, чего Эуген сам желал.

— Хм. Когда всё уляжется, я подумываю учредить ведомство, которое займётся магией. Что-то вроде Министерства магии.

— Министерство магии…

Это звучало как сон. Эуген и представить не мог, что император столь серьёзно размышляет о магии.

— Мне кажется, Эуген, именно ты подошёл бы на должность его главы.

Разумеется, подумал Эуген. Никого более подходящего и быть не могло. Новое будущее магии, которое вот-вот наступит. И он сам должен стоять на его вершине.

— Эуген. Я высоко ценю тебя. А ты что думаешь обо мне? Кому принадлежит твоя преданность?

— Разумеется, Вашему Императорскому Величеству! Мой господин — это вы и только вы! Прикажите мне что угодно!

Глядя на фанатичный блеск в глазах Эугена, Зигфрид лишь искривил уголок губ.