Большие корабли, большие пушки

Через несколько часов после Гарнетса и его людей второй воздушный корабль императора Зигфрида прибыл в небо над Королевством Татес.

Обнаружив, что первый воздушный корабль стоит на равнине, они тоже пошли на снижение и приземлились неподалёку. Императорская гвардия тут же ворвалась внутрь, но на борту никого не оказалось.

— По крайней мере, нам удалось вернуть его без повреждений. Всё-таки это моя драгоценность.

Зигфрид, наблюдавший за происходящим с мостика в носовой части корабля, выглядел вполне довольным.

— И всё же, Ваше Императорское Величество, раз Гарнетса и остальных здесь нет, значит, они уже ушли в Замок Ханаан, верно? По-моему, новости хуже некуда.

Клод, находившийся рядом с ним на мостике, заговорил всё так же непринуждённо. Императорские гвардейцы больше не кривились при таком тоне, с которым вор обращался к их повелителю. Возможно, сказалось влияние того самого гвардейца, что сражался с Клодом. Муракумо у себя в каюте упражнялся с мечом, а Юри вместе с Эугеном и его людьми был занят магией, так что их здесь не было.

— Начинай с хорошего, вор. Плохое и само к тебе валом повалит. Если думать только о нём, разве сможешь наслаждаться жизнью?

«Какой же он всё-таки беспечный король», — успел подумать Клод, но, взглянув на руки и ноги императора, тут же передумал.

— …Может, в твоих словах и есть смысл, но ты вообще знаешь, где этот проклятущий Замок Ханаан?

— Знаю. По словам Гарнетса, он находится под замком Королевства Татес, который теперь превратился в груду развалин.

Клод и остальные тоже успели увидеть это место с воздуха, со своего корабля. Камень, из которого некогда был сложен замок, теперь лежал горой обломков. Под ними, похоже, и вправду скрывались руины, но, чтобы отыскать вход, пришлось бы разбирать завалы в огромных масштабах.

— Моё воровское чутьё подсказывает: эти типы наверняка прошли вперёд через какой-нибудь тайный ход.

Вообще-то это было не столько чутьё, сколько единственный логичный вывод. Брошенный без людей воздушный корабль стоял на равнине далеко от замка. Значит, неподалёку должно было быть что-то, ведущее к руинам. Но без сведений искать это «что-то» было бессмысленно.

— Какое совпадение. Императорское чутьё говорит мне то же самое. Надо же — вор и император сошлись во мнении. Такое нечасто бывает, не находишь?

Зигфрид весело рассмеялся, а затем приказал вновь поднять корабль в воздух.

— И куда ты собрался?

— Разве не очевидно? К развалинам рухнувшего замка. Раз руины под ним, значит, летим туда.

— И что ты будешь делать, когда доберёмся? Если сейчас начать разбирать весь этот завал в поисках входа, мы ведь ни за что не успеем вовремя?

Хотя Клод и не знал, что именно собирается делать Гарнетс, он был уверен: времени у них в обрез.

— Я вовсе не намерен заниматься такой неспешной ерундой, как раскопки. Это вопрос, который решается куда проще — всё снести.

— Снести?

— Между первым и вторым воздушным кораблём есть одно отличие. Этот, второй, оснащён артиллерийскими батареями. Лучшими пушками, какие только удалось создать, собрав воедино все технологии Империи. С такой огневой мощью расчистить завалы будет проще простого.

Те из подчинённых, кто сразу понял намерение Зигфрида, поспешно выбежали с мостика. Видимо, отправились готовить корабль к обстрелу.

— Значит, ты всё-таки с самого начала собирался использовать его для войны.

Клод нахмурился. Он уже успел немного проникнуться симпатией к этому императору, и теперь был разочарован, решив, что перед ним всё-таки очередной воинственный правитель.

— Что ты такое говоришь, вор?

Император лишь рассмеялся в ответ на холодный тон Клода.

— Это же само собой разумеется: если на воздушном корабле стоят пушки, он выглядит куда круче!

(Плохо то, что этот тип, похоже, и правда так думает.)

За короткое время знакомства Клод уже начал догадываться: прославленный император на деле судит о многих вещах с какой-то на удивление детской непосредственностью. Впрочем, за этой детской непосредственностью стоял острый ум, а потому в нём сохранялось здравое чувство меры.

Причина вроде «потому что это круто» вполне могла быть правдой. Но, скорее всего, в голове Зигфрида одновременно крутился и вполне трезвый расчёт пользы от вооружённого пушками воздушного корабля.

И очень скоро этот расчёт должен был оправдаться.

Воздушный корабль быстро вышел к развалинам замка Татеса. На тёмно-коричневом борту одна за другой распахнулись десятки люков, и из них выдвинулись массивные пушки.

Они были куда больше полевых орудий, которые [Чёрные рыцари] когда-то притащили при штурме крепости Клода.

Поскольку их не нужно было перевозить по суше, пушки, согласно воле императора, сделали настолько большими, насколько это вообще было возможно. Это были самые большие пушки в мире.

(Если бы они не погрузили сюда столько этой тяжёлой дряни, разве мы не летели бы намного быстрее?)

Клод подумал об этом, но проглотил слова, решив, что вслух такое говорить было бы попросту невежливо.

Корабль подошёл к бывшему замку Татеса так близко, как только мог, а затем развернулся бортом, чтобы облегчить наводку. Стволы выдвинулись до конца, и в них зарядили громадные ядра, которые едва ли смогли бы поднять даже несколько человек разом.

[Прицел!]

С мостика Зигфрид отдавал команды через переговорную трубу — устройство, передававшее голос по железным трубам с помощью эха.

[Огонь!]

Все пушки воздушного корабля одновременно изрыгнули пламя. В общем-то, нужды в том, чтобы император лично отдавал столь очевидную команду, не было, но Зигфрид настоял именно на этом — первый приказ должен был прозвучать из его уст.

С чудовищным грохотом груды камня, наваленные на месте замка, разнесло в стороны с поразительной лёгкостью.

Более того, в земле тут же образовались огромные воронки.

Клод, заткнувший уши пальцами из-за невыносимого рёва, был потрясён мощью этих пушек.

— Империя что, решила уничтожить весь мир?

С таким оружием у других стран не было бы ни единого шанса. Крепость Клода наверняка разнесло бы в один удар.

Эуген из окна своей каюты с изумлением смотрел на открывшуюся картину.

— Что за чудовище… Мощь каждого выстрела этих пушек многократно превосходит силу нашей магии…

Перед силой науки, продемонстрированной вслед за воздушным кораблём, Эуген почти рухнул на колени.

До сих пор он старался не думать ни о чём лишнем, целиком сосредоточившись на разработке магии полёта, которую притащил Юри. Но рёв пушек насильно вырвал его сознание обратно в реальность. Разрушительная сила орудий, способных сносить горы. И таких здесь были десятки. Ни одна великая магия не могла с ними сравниться.

— Правда? А по-моему, ничего особенно впечатляющего.

Юри, всё это время занимавшийся разработкой магии полёта прямо в каюте Эугена, лишь мельком скосил взгляд на то, как пушки вместе с завалами вспарывают землю, и сразу же вернулся к работе.

Ученики Эугена уже полностью подчинялись Юри и без передышки суетились вокруг него. Пушки, конечно, и их поразили, но сейчас все их силы были брошены на завершение магии полёта.

— Что значит «ничего особенного»?! Да ты сам-то способен на такое?! История магии, которую ткали сотни, тысячи лет, вот-вот будет с лёгкостью сметена силой под названием наука! А ты даже не понимаешь, насколько это страшно! Потому что ни за что не отвечаешь!

Указывая на место замка Татеса, исклёванное пушечными воронками, Эуген сорвался на крик.

— Да какая разница, что там будет?

Юри ответил, даже не поднимая головы от книг с записями по магической теории.

— Ты ведь и сам не хотел добиваться подобного с помощью магии, разве нет? Или тебе и вправду хотелось творить столь вульгарные разрушения?

Эти слова застали Эугена врасплох.

— Магия нужна, чтобы делать то, что сам хочешь. Она не для того, чтобы тащить на себе ответственность. А сейчас я хочу летать по небу. Так что давай быстрее заканчивай теорию управляющей магии. Почти ведь готово, верно?

Подгоняемый Юри, Эуген вновь опустил взгляд в книги.

И в его сознании смутно всплыло, ради чего он вообще когда-то захотел стать магом.