В этот раз ты почувствовал настоящую боль?

«Посмотрим».

Мия спустилась в подвальный склад, соединенный с её лабораторией. Она заглянула внутрь дубовой бочки со сбитой крышкой. Внутри плескалась сверкающая фиолетовая жидкость, будто присыпанная блестками.

«Качество неплохое».

Мия удовлетворенно усмехнулась и проверила другую бочку, стоящую рядом.

«Этого должно хватить для эксперимента».

Мия взмахнула посохом, и две дубовые бочки поднялись в воздух, поплыв вверх по лестнице.

Скрип, бух.

Когда она закрыла дверь подвального склада и вышла, лаборатория казалась более загруженной, чем обычно. В одном углу висело вверх ногами растение с корнями толщиной с руку.

Корни напоминали человеческое лицо со впалыми щеками. Оно издавало звуки «Х-хик, х-хик...», и из того, что казалось его глазами, капала коричневая жидкость.

Поскольку оно висело вверх ногами, жидкость капала в мензурку, поставленную снизу.

Кроме того, из различных трав и побочных продуктов выводили токсины. Дубовые бочки были наполнены этими токсинами, выдержаны и смешаны.

Бульк.

Мия вылила жидкость из дубовой бочки в черную ванну, стоящую в углу лаборатории.

Буль, буль.

Фиолетовая жидкость забурлила, словно газированная, затем быстро успокоилась.

Мия с помощью магии отправила пустую дубовую бочку обратно на склад, затем посмотрела на Риана, сидящего на холодном операционном столе посреди лаборатории.

«Теперь, когда всё готово, начнем эксперимент».

Начался эксперимент, более жестокий, чем обычно.

---

Меня часто ловили и ставили на мне эксперименты безумные ученые. Не потому, что мне особенно не везло; безумные ученые, как правило, проводили эксперименты тысячами.

Учитывая природу мира комедии, где тело возвращается в исходное состояние за несколько дней, их эксперименты никогда не увенчивались успехом.

В любом случае, пережив всевозможные эксперименты, я к ним привык. В конце концов, я стал воспринимать их как нечто вроде редких промежуточных или внезапных контрольных работ.

Шипение.

Конечно, поначалу я чувствовал страх, когда моя кожа плавилась или хлестала кровь.

Хлыщь!

На самом деле было не больно. Со временем мое тело возвращалось в норму, да и других подопытных, казалось, это не особо волновало.

Хрусть.

В конце концов, я перестал бояться, даже когда сталкивался лицом к лицу с собственными органами или когда кровь брызгала сильнее, чем на месте преступления.

«...Риан, у тебя, случайно, нет драконьей крови?»

«Да ну, вряд ли».

«Или, может, твои родители были орками?»

«Разве это... не слишком жестокое оскорбление?»

Я задумался, неужели я настолько уродлив, и на глаза навернулись слезы. Мия склонила голову набок, вглядываясь в мое лицо, затем кивнула, словно что-то поняла.

«Тогда точно не ребенок орка».

«...?»

«Хм, тогда что же это за тело, если оно так быстро исцеляется...»

Глаза Мии сверкали любопытством. Она резала меня, ломала кости, поливала ядом, а затем воткнула шприц в мое предплечье.

Кровь начала стекать по шлангу, соединенному с иглой, наполняя большой контейнер, стоящий на полу.

«Ого, кровь стекает даже без отдельного устройства?»

«Может так показаться, но на игле выгравирован детальный магический круг».

Я попытался внимательно рассмотреть иглу, но она наполовину вошла в предплечье, загородив обзор. Я оставил попытки найти магический круг и оглядел лабораторию в фэнтезийном стиле.

«Этого раньше не было. Когда она это принесла?»

Я восхитился круглодонной колбой с длинным горлышком. Она была размером с человеческое туловище.

«...Что же это за тело? Я препарировала его целиком, но всё равно не могу понять. Может, всё-таки вскрыть голову?»

При её леденящих душу словах я перевел взгляд на контейнер, теперь наполненный плещущейся кровью.

«Черт, почему он так быстро наполняется?»

То, что из меня вышло так много крови, не было удивительным. Я жил в мире, где потерянная кровь восполнялась так же естественно, как дыхание.

Клац.

Мия принесла контейнер еще больше предыдущего и начала наполнять его кровью.

«Скажи, если начнется анемия».

«Хорошо».

Это ничем не отличалось от слов «скажи, если устанешь дышать», но я просто молча кивнул. Было забавно сидеть и наблюдать за окружающей обстановкой.

Мия принесла еще несколько контейнеров, чтобы наполнить их кровью, но цвет моего лица нисколько не изменился. В конце концов, она вытащила иглу из моего предплечья.

«Ха-а... Я об этом не подумала».

Вид красивой женщины с обеспокоенным выражением лица заставил меня почувствовать себя так, будто я совершил преступление. Я осторожно следил за реакцией Мии, как собака, устроившая в доме беспорядок.

«Фух, тогда приступим к следующему эксперименту».

«Хорошо».

Мия принесла сморщенное корневое растение, издававшее звуки «Х-хик...».

«Ложись».

Я послушно лег на операционный стол. В одно мгновение мой торс был обнажен, а покрытый шрамами живот был вскрыт магией.

«Гуа-а-ак —..!»

Растение, которое до этого слабо дрожало, закричало, когда его засунули в мой желудок.

«Посмотрим, что произойдет в этой ситуации...»

Мия по привычке заблокировала брызжущую кровь щитом и уставилась на ядовитое растение внутри моего желудка. Я смотрел на корневое растение с жалостливым выражением лица.

«Бедняжка».

Я знаю. Мои органы существуют не только для того, чтобы помогать с основными биологическими функциями. Они, ну, живые.

«Х-хик, хик...»

«П-простите... п-простите...»

«И-ик, мама...»

Ядовитое растение, застрявшее в моем желудке, начало плакать. Когда растение — у которого даже не было интеллекта, чтобы говорить, — начало плакать, выражение лица Мии наполнилось шоком.

Вероятно, внутри у них происходил такой разговор.

«Что? Это новобранец?»

«У этого парня что, духа нет? Почему он не здоровается?»

«Эй, тихо. Давайте послушаем, что он скажет».

«Х-хик, хик!! Вирус? Это вирус? А? А?»

Вот именно. Мои органы действительно «живые». Они обладают разумом, и в определенных ситуациях могут даже общаться.

Я узнал об этом, когда на мне ставила эксперимент одна мрачная безумная ученая.

Мрачная, добрая безумная ученая, закрывавшая глаза челкой, смело вскрыла мой живот, только чтобы получить суровый нагоняй от моих органов. Она расплакалась и бросила эксперимент.

Хотя меня и похитили, мне ничего не оставалось, как утешать её, пока она рыдала. Органы даже сами закрыли разрезанный живот. Даже для меня, привыкшего к миру комедии, это было шокирующе.

«С тех пор, когда робкий или мрачный человек вскрывал мой живот, мои органы просыпались».

Когда меня резали другие безумные ученые, они не реагировали, но, как ни странно, когда это делали робкие или мрачные люди, они приходили в ярость.

«Воплощение издевательств над слабыми и страха перед сильными».

Пока я так думал, ядовитое растение начало плакать и сжиматься. Вскоре оно стало коричневым, как увядшее растение, задрожало и умерло.

«Ах... еще одна добрая душа ушла».

Жизнь покинула его, не вынеся этого жестокого общества. На глаза навернулись слезы.

«Ч-что это...»

Мия уставилась на мой живот с пустым выражением лица, как человек, которому только что сказали, что всё, что он знал, — ложь.

Хлюп.

В отличие от обычного, мой живот закрылся сам по себе. Вероятно, он закрылся, потому что было холодно.

«Почему...? Почему он так делает? Обычно он не заживает так?!»

Мия полоснула меня по боку с паническим выражением лица. Но на этот раз рана не зажила мгновенно. Это было естественно. Для органов Мия была сильной.

«Ах...»

Мия уставилась на мое тело пустыми глазами. Её выражение лица было как у десятиклассницы, которая только что поняла, что материал, который она так усердно учила, не попался на экзамене.

«...Давай проведем последний эксперимент».

Мия сдалась в попытках понять и приступила к финальному эксперименту. С выражением лица, будто душа покинула её тело, она нанесла мне раны по всему телу и зафиксировала их магией.

Она сказала, что из-за моей феноменальной скорости восстановления требовалось много Демонической Энергии, чтобы удержать раны на месте. Велела не напрягаться.

Если я напрягусь и встряхну телом, оно исцелится, независимо от того, применена магия или нет.

«Залезай туда».

«Это...»

«Яд Атии, один из самых сильных ядов в этом мире. Это ужасный яд, который нельзя хранить даже в магически обработанных контейнерах».

«О...»

Стану ли я скелетом, если залезу туда? Иногда, если я попадал в слишком сильный яд, я временно превращался в груду костей.

«Это немного стыдно».

Люди, которые этого не испытывали, не поймут. Когда кости, которые находятся глубже жизненно важных частей тела — кости, которые никому нельзя показывать, — видит кто-то другой.

Но я не мог отказываться только из-за стыда. С моих ран капала кровь, и я поставил ноги в ванну.

Ш-ш-ш-ш-ш!

Моя одежда и кожа начали плавиться!

«А-а-аргх!»

Я закричал и выдернул ноги. Тогда Мия сказала с сияющими глазами:

«В этот раз ты наконец почувствовал настоящую боль? Или угрозу жизни...!»

«А, ну. У меня не так много одежды. Было бы проблематично, если бы она расплавилась».

«...»

Она посмотрела на меня глазами, в которых, казалось, снова не было души. Я неловко улыбнулся, избегая её напряженного взгляда.

«...!»

Сквозь слегка приоткрытую щель в двери лаборатории я встретился взглядом со знакомыми зелеными глазами. Это были глаза Ной.