Кулинарный ад Сы Цзюньни

— А ну, сгинь! — Сы Цзюньни отшатнулась с такой гримасой, будто наступила в дерьмо. — Держись от меня подальше!

— Ты чего? — У Цзянъюнь застыл, хлопая глазами. Он даже украдкой понюхал свою подмышку: вроде мылся, пахнет гелем для душа. — Что не так-то?

— Боюсь подцепить заразу. — Цзюньни гаденько захихикала, глядя на него как на пустое место. — У меня, знаешь ли, аллергия на клинический идиотизм.

Лицо У Цзянъюня пошло пунцовыми пятнами. Он открыл рот, чтобы выдать гневную тираду, но Сы Цзюньни уже развернулась на каблуках и порхнула в зону отдыха Инозверей. У Цзянъюнь дернулся было следом, но сотрудники базы преградили ему путь каменными лицами.

Обиженный до глубины души, S-ранг плюхнулся на землю прямо у входа.

«Ничего, ты выйдешь! — мстительно думал он. — Мы это обсудим! Мало того что дерётся, так ещё и оскорбляет! Я выбью из неё извинения!»

Сы Цзюньни же, сжимая в кармане честно заработанную награду, пребывала в отличном расположении духа. Вопли этого великовозрастного болвана с двойным S-рангом её волновали не больше, чем жужжание мухи.

Она шла проведать Птиц Алого Пламени. Эти пернатые ребята сегодня так классно ей подыграли, что даже если Му Инцай не даст новое задание, совесть требовала заглянуть к ним с благодарностью.

— Ох, беда, беда... Ну что же вы, мои маленькие предки, опять носы воротите? Сегодня же мраморная говядина с мелкой обжаркой!

Не успела она дойти, как услышала громкие причитания.

Подойдя ближе, Цзюньни увидела колоритного мужчину — настоящего Дядюшку Толстяка с необъятным животом и добрым лицом. Он держал огромный таз, источающий божественный мясной аромат, и пытался накормить птиц. Но ни одна даже клювом не повела.

Птицы Алого Пламени валялись на земле в позах морских звезд, раскинув крылья и лапы. Если бы не вздымающиеся грудные клетки, можно было бы вызывать ритуальную службу — выглядели они как жертвы массового мора.

— Эй, пернатые, вы чего забастовку устроили? — окликнула их Сы Цзюньни.

Стоило прозвучать её голосу, как «трупы» ожили. Воздух наполнился каскадом жалобных, кокетливых и требовательных воплей.

Цзюньни моргнула. Странное дело: в прошлой жизни животные к ней тянулись, но она никогда не понимала их буквально. А сейчас, когда эти твари эмоционально орали, смысл их криков распаковывался прямо у неё в голове.

«Неужели я тоже мутировала?» — мелькнула шальная мысль.

— Ты та самая Сы Цзюньни? — Дядюшка Толстяк развернулся к ней, и в его глазах зажглась надежда утопающего. — Та новенькая, что заставила этих ленивых... кхм, этих милых крошек летать?!

Он только что слышал рассказ Да Чуя о «подвигах» птиц и отказывался верить. Это звучало как бред сумасшедшего. Он, потомственный повар, чьи предки кормили императоров, ни разу в жизни не портил продукты. Но здесь... Каждый день он готовит деликатесы для птиц, а эти гурманы объявляют голодовку! Сердце повара обливалось кровью.

— Дядюшка, есть разговор. Нужна ваша помощь, — Цзюньни, не спрашивая, забрала у него тяжелый таз с мясом.

Она подцепила кусок говядины и небрежно поднесла к клюву ближайшей Птицы Алого Пламени. Та, не ломаясь, тут же проглотила угощение, смачно чавкнула и склонила голову набок, строя глазки.

Дядюшка Толстяк почувствовал, как внутри что-то оборвалось. Ему стало ещё обиднее.

Но увидев, как эти капризные «предки» облепили девушку, хлопая её крыльями, он махнул рукой.

— Без проблем! — выдохнул повар. — Всё что угодно. Только, ради бога, приходи в свободное время их кормить!

Дядюшка смирился: главное, чтобы дети кушали, а кто держит ложку — неважно.

Цзюньни ухмыльнулась. Да Чуй уже просветил её, что местный шеф — лучший кулинар в стране. В прошлой жизни она была нищей и слаще морковки ничего не ела, поэтому теперь её желудок требовал компенсации.

— Да ничего особенного, — скромно улыбнулась Цзюньни. — Просто я прожорливая. Хочу вкусно поесть.

— Тю! И всего-то? — расцвел Толстяк. — Жди! Что любишь?

— Я всеядна!

Дядюшка показал жест «ОК» и умчался на кухню с грацией носорога.

Цзюньни же повернулась к птицам и строго спросила:

— И чего мы выпендриваемся? Чего не жрём?

— Чиу-ми! Безвкусно! Гадость! Бэээ! — в головах раздался хор недовольных голосов.

Цзюньни искренне посочувствовала повару. Такая говядина! Нежная, сочная! Гадость?! Если бы это не лежало в птичьей миске, она бы сама это съела!

— А чего вы хотите?

— Цы-ха! Цы-ха! Цы-цы-ха!

Все Птицы Алого Пламени как по команде начали издавать странные шипящие звуки, высовывая языки. Цзюньни опешила. Прошло полминуты, прежде чем до неё дошло.

— Цы-ха... Это типа... острое?!

— Чиу-чиу-чиу! Чиу-ми! — радостно подтвердили птицы.

— Ладно, ждите. Сейчас мамочка приготовит вам поесть!

Цзюньни не страдала манией величия и понимала: на одной симпатии далеко не уедешь. Эти твари ленивы от природы. Если их кормят, поят и защищают, зачем напрягаться? Чтобы заставить их работать, нужно взять в заложники их желудки.

Она нашла кухню. Дядюшка Толстяк уже вовсю гремел сковородками.

— Скоро будет готово, потерпи, дочка!

— Дядюшка, вы работайте, не отвлекайтесь. Я тут птичкам сварганю кое-что.

— Ой, зря стараешься, они жуткие привереды! Я им и так, и эдак...

— Я просто попробую. Куда мне до вас, я так, любитель.

Цзюньни не стала трогать таз с говядиной — поварская гордость вещь хрупкая. Она просто убрала мясо в своё Пространственное Хранилище. В хозяйстве пригодится.

Оглядевшись, она нашла корзину с мясом какого-то Инозверя. С разрешения повара она быстро нарубила мясо кубиками, вскипятила воду и с глухим бульк вывалила всё в чан.

А потом начался ад.

Она нашла Алый Онемелый Перец — мутировавшее растение, от которого рот превращался в пылающую пустыню. Попробовав кусочек и чуть не лишившись языка, Цзюньни удовлетворенно кивнула. Она искрошила весь запас перца и высыпала в котёл. Следом полетели тофу, зелень, картошка... Принцип был прост: вижу еду — кидаю в котёл.

Через десять минут варево побулькивало ядовито-красными пузырями. Глаза слезились так, что их невозможно было открыть. Цзюньни накрыла котёл крышкой — пусть томится.

Дядюшка Толстяк, косясь на её творение, понял: девочка не скромничала, когда назвала свою стряпню мусором. Это была не еда, это было биологическое оружие.