Му Инцай
С каждым новым словом голос Сы Цзюньни набирал силу, вибрируя от переполнявших её эмоций. Она не просто говорила — она взывала к небесам, и когда последняя фраза сорвалась с её губ, по щеке, словно по заказу, скатилась одинокая, сверкающая слеза.
Вся её фигура дрожала от напряжения.
И эта дрожь, подобно электрическому разряду, передалась окружающим. Не только её спутники — даже Цзяоюэ почувствовала этот эмоциональный шквал. Что уж говорить о закалённых воинах на стенах Заставы Динбэй и офицерах, вышедших встретить первую прибывшую группу.
Лица суровых бойцов были мокрыми от слёз.
Легко говорить красивые слова в тылу, но здесь, где битва длится годами, где каждый день — как последний, и никто не знает, увидит ли он рассвет… эти слова били прямо в сердце.
В груди каждого из них горела лишь одна вера: ни один проклятый Инозверь не должен переступить черту Заставы Динбэй.
Тяжело ли так жить? Адски тяжело.
Могут ли они сдаться? Никогда.
В их израненных душах теплилась лишь одна мечта… Мечта о том дне, когда вернётся мир. Когда их дети смогут сидеть в светлых, чистых классах, учиться и расти здоровыми, не вздрагивая от воя сирен.
Жить, не боясь, что смерть может настигнуть в любую секунду. Не сжимаясь от ужаса при мысли, что отец, брат или сестра, ушедшие в патруль, уже никогда не вернутся.
Они мечтали о мире, где детям не нужно гадать, сожрёт ли их завтра Демонический Зверь. Где можно изучать музыку, каллиграфию, искусство, постигать сотни оттенков спокойной жизни, а не зубрить классификацию Инозверей и способы их убийства.
Где не нужно трястись в ожидании церемонии пробуждения, молясь о получении Дара…
Пусть этот кошмар останется лишь на страницах учебников истории.
И если ради этого дня нужно стоять здесь насмерть — значит, цена оправдана.
Крик Сы Цзюньни стал той искрой, что воспламенила порох в их сердцах. Чувства, сдерживаемые годами дисциплины, вырвались наружу.
Тысячи клинков с лязгом покинули ножны, сверкнув на солнце. Руки взметнулись в сторону пустошей за стеной, и над заставой грянул единый, сотрясающий землю рев:
— Ни шагу назад! Ценой своей жизни! За покой родной земли! УБИТЬ! УБИТЬ! УБИТЬ!
— НИ ШАГУ НАЗАД! ЦЕНОЙ СВОЕЙ ЖИЗНИ! ЗА ПОКОЙ РОДНОЙ ЗЕМЛИ! УБИТЬ! УБИТЬ! УБИТЬ!
...
Сы Цзюньни, закончив свою пламенную речь, внешне оставалась воплощением праведного гнева, но внутри неё царил ледяной штиль. Она любила читать всякую всячину, и в прошлой жизни проглотила немало героических романов и фильмов.
Пафосные лозунги вылетали из её рта автоматически, не требуя ни малейших умственных усилий.
Будь у неё время и подходящая сцена, она могла бы толкать такие речи хоть полчаса без передышки, ни разу не запнувшись.
Однако, слушая, как этот рев подхватывают сотни, тысячи глоток, сливаясь в единый громоподобный клич, Сы Цзюньни почувствовала странный укол где-то глубоко внутри. В душе шевельнулось что-то настоящее, живое… но она тут же безжалостно придавила это чувство голосом разума.
Ее наставник был тем еще старым плутом-даосом, далеким от святости. И она, Сы Цзюньни, была ему под стать — отнюдь не образцово-показательной героиней.
Любовь к Родине и высокие идеалы? Есть, конечно. Но в гомеопатических дозах.
Её кредо было проще: любое усилие должно окупаться.
Поэтому, хотя она изо всех сил размахивала руками и кричала клятву вместе с воинами Заставы Динбэй, в глубине её глаз, если присмотреться, всё ещё мерцал холодный огонёк расчёта.
Зато её спутники, Лу Юй и Ту Яояо, рыдали навзрыд, превратившись в два ходячих фонтана. Дай им сейчас по мечу — они бы с безумными воплями бросились прямо в логово Демонических Зверей, чтобы своей смертью доказать решимость… и беспросветную глупость.
Даже всегда невозмутимый Сяо Эньцзэ поддался общему безумию. Он вскинул свой шест, крича вместе с солдатами на стене так, что на шее вздулись толстые синие вены.
Вскоре на гребне стены Заставы Динбэй появилась фигура мужчины средних лет в генеральском мундире.
Его глубокий, пронзительный взгляд проигнорировал толпу и сфокусировался прямо на Сы Цзюньни. Девушка почувствовала, как по спине пробежал холодок — казалось, этот человек видит её насквозь, читая самые потаенные мысли.
Сглотнув подступивший ком, она подавила желание съежиться и вскинула голову, встречая его взгляд с упрямым вызовом. В свои глаза она мастерски подмешала коктейль эмоций: шесть частей благоговения, две части стремления к подвигам и одну часть гордости.
Идеальный портрет юного Пробуждённого, полного решимости!
— Сы Цзюньни!
— Я!
— Сяо Эньцзэ!
— Я!
— Лу Юй!
— Я!
— Ту Яояо!
— Я!
— Цзяоюэ!
— Аур-р… Кхм… Я!
— Ха-ха-ха! Добро пожаловать в ряды защитников Заставы Динбэй! Я — Му Инцай, и для меня честь стоять плечом к плечу с вами на страже китайских земель и народа!
Уголки губ Сы Цзюньни дрогнули в улыбке. Она знала. Это был он.
Му Инцай. Верховный главнокомандующий Заставы Динбэй. Сын героев, погибших на этой стене, он родился здесь и никогда не видел мирной жизни внутри страны. Зато каждый камень, каждую травинку на этом рубеже он знал лучше, чем линии на собственной ладони.
Он начал тренироваться с войсками, едва научившись ходить. В тринадцать лет впервые вышел на поле боя. После трех лет кровавой закалки, в шестнадцать, он официально стал Пробуждённым.
Его первым даром стал Стихийный тип Света. В восемнадцать, пройдя вторичное пробуждение, он обрел силу Стихийного типа Огня. Оба навыка он развил до пугающего девятого ранга.
Но и это было не всё. Му Инцай пошел по пути совершенствования тела, и слухи утверждали, что его физическая мощь также достигла девятого ранга. Де-факто он был сильнейшим Пробуждённым Китая.
И самое невероятное — ему было всего тридцать два года! Называть его Богом Войны Китая или становым хребтом нации не было преувеличением.
Только когда ворота закрылись за их спинами, до Сы Цзюньни и её команды начало доходить: все эти дни они, оказывается, бродили по территории, кишащей Демоническими Зверями, снаружи заставы!
Внутри всё оказалось прозаичнее. Никаких лишних церемоний. Собственно, процедура и должна была быть простой, если бы не театральная выходка Сы Цзюньни, которая довела всех до слезного катарсиса. В итоге всё свелось к банальной регистрации.
— Брат Те Чуй! — воскликнула Сы Цзюньни, отрываясь от бланка и заметив знакомое лицо.
— Привет, сестрёнка Цзюньни. Только я брат Да Чуй, учти на будущее, — хохотнул здоровяк. — Идёмте, я провожу вас в казармы. Отдыхайте на полную катушку! Впереди у вас три месяца адских тренировок, так что ловите момент, пока можно просто лежать.
— Жду с нетерпением! — искренне отозвалась Сы Цзюньни.
И она не врала. Этот мир нравился ей всё больше и больше. Было в этом что-то от захватывающей RPG-игры, где ты прокачиваешь уровни и зачищаешь данжи.
Так как время обеда ещё не наступило, столовая была закрыта. Каждому выдали по питательному энергетическому батончику и отправили в общежитие.
Лу Юй, Сяо Эньцзэ и Ту Яояо обменялись полными отчаяния взглядами. Если бы у них был выбор, они бы предпочли голодать, чем снова жевать эту гадость.
Но Сы Цзюньни, похоже, решила, что они фанаты этого суррогата, и умудрялась под любым предлогом скармливать им эти брикеты прессованных опилок…
Пять дней подряд. Пять дней на вкус как картон. У них во рту уже всё онемело.
Словно издеваясь, Сы Цзюньни радостно хлопнула в ладоши:
— Потрясающе! Мои ребята просто обожают эти батончики!
Тут даже у Цзяоюэ сдали нервы.
— Н-не… не обожают…
Сы Цзюньни хихикнула, сделав вид, что внезапно оглохла.
Её поселили вместе с Цзяоюэ. Комната была спартанской, но безупречно чистой. Восемь койко-мест: четыре двухъярусные кровати, столько же шкафчиков и два длинных стола. Одеяла на кроватях были сложены в идеальные зеленые "кубики" тофу — флешбэк из армейских будней.
Единственным, но огромным плюсом было наличие отдельного санузла с душем.
...