Навязчивая идея

Гу Цинфэн всё это время молча стоял у каменной стелы и смотрел. Услышав, что со времени Великой Небесной катастрофы прошло уже сто лет, и эпоха до катастрофы теперь считается Древней, в его сердце поднялись невольные чувства.

Честно говоря, Гу Цинфэн ничуть не удивился, что время до катастрофы стало считаться Древним.

Оглядывая всю историю, так примерно и происходила смена эпох — Архаичной, Изначальной, Давней. Почти после каждой великой катастрофы заканчивалась старая эпоха и начиналась новая.

Что касается того, почему происходят катастрофы и почему Небесный Путь судит все грехи в мире, можно сказать, что это результат эволюции изначальной сути Небесного Пути и неизбежная закономерность исторического развития.

Единственное, что заставило его вздохнуть, — это мысль о том, что он пролежал «без сознания» в Пылающем ущелье целых сто лет... Это кое-что прояснило для него.

— Тётя, как ты думаешь, Повелитель Чи Сяо действительно переродится? — Смотря на стелу, спросила юная девушка с героической, бодрой осанкой. — После катастрофы многие великие маги Древности переродились... Почему же нет никаких вестей о Повелителе?

— Откуда же мне знать такое. После катастрофы каждый год ходят слухи, что Повелитель переродится... Но их передают уже почти сто лет, а до сих пор не видели его перерождённого. Тем более, суд Небесного Пуря над Повелителем был триста лет назад, а Врата Перерождения открылись как раз во время катастрофы...

— Разве не говорят, что тогда Повелитель не погиб от суда Небесного Пути, а под другим именем вознёсся в Небесные чертоги? Если это так, то он тоже должен был переродиться...

— Глупышка, всё это лишь слухи. Погиб ли Повелитель тогда от суда Небесного Пути или нет, никто не знает наверняка.

Многие великие маги Древности переродились?

Беседа двух женщин вызвала у Гу Цинфэна недоумение, но, немного поразмыслив, он быстро всё понял.

Потому что он знал, что во время катастрофы законы небес и земли пришли в полный хаос, и тогда какой-то невероятно могущественный маг открыл Врата Перерождения... Многие великие маги и даже бессмертные и демоны, чтобы спастись от катастрофы, вошли в них. А Гу Цинфэн из-за особых причин не смог ступить в Врата Перерождения.

Переродились ли теперь те старые друзья...

Недалеко от них, белоодетая юная девушка, глядя на стелу, с проблеском томления в прекрасных глазах тихо произнесла: — Как хорошо бы было, если бы Повелитель действительно переродился...

— Дитя, ты что, исполняя мелодии Повелителя, впала в наваждение? — Бросив на неё взгляд, обольстительная женщина серьёзно сказала: — Тётя советует тебе впредь меньше играть мелодии Повелителя. Много играть — тебе не на пользу.

— Тётя, мне просто нравятся мелодии Повелителя, разве можно из-за этого впасть в наваждение! Ну право же! Не преувеличивай!

— Дитя, тётя совсем не шутит. Мелодии Повелителя одна страннее другой, одна загадочнее другой, обычный человек просто не может их обуздать. Разве мало за эти годы тех, кто впал в наваждение, исполняя мелодии Повелителя? Были и те, кто сошёл с ума... Опомнись. Если ты из-за его мелодий впадёшь в наваждение, как я потом объяснюсь с твоей матушкой...

— Другие — это другие, а я, Оуян Е, никогда не впаду в наваждение!

Девушка по имени Оуян Е бросила тёте негодующий взгляд, а затем, уставившись на стелу, погрузилась в глубокие раздумья. Она любила музыку с детства, особенно после того, как услышала мелодии, оставленные Повелителем, — просто не могла оторваться. И, что странно, каждый раз, исполняя мелодии Повелителя, она испытывала необъяснимое чувство, будто во сне переносилась в Древность и воочию видела величие Повелителя, что приводило её в неописуемый восторг.

Неужели исполнение мелодий Повелителя действительно может привести к наваждению?

Нет!

Не может быть!

По крайней мере, со мной этого не случится.

Оуян Е уверенно покачала головой, убеждая себя, что с ней такого произойти не может.

Слушая это, Гу Цинфэн с горькой усмешкой покачал головой. Он и вправду когда-то сочинил множество мелодий, и, как верно сказала та обольстительная женщина, многие из них были довольно странными.

Обычный человек и вправду не мог с ними справиться. Что касается того, может ли их исполнение привести к наваждению, то это вполне возможно. Ведь музыка способна вызывать душевный резонанс. Если дух недостаточно крепок, легко поддаться влиянию музыки, могут возникнуть галлюцинации, возможно даже помутнение рассудка. Просто Гу Цинфэна озадачило: хоть он и погружался в музыку на долгое время в прошлом, и сочинил множество мелодий, но никогда никого не учил их играть. Почему же, судя по словам той женщины, многие играют его мелодии, и кто-то даже впал в наваждение? Если это правда, то грех действительно велик.

— Дитя, не сердись на тётю за болтовню. За последний год ты приходила сюда всё чаще и чаще. Ты думаешь, тётя не понимает, о чём ты думаешь?

— Тётя, не выдумывай! Ничего такого!

— Дитя, тётя прошла через это, да и занимаюсь музыкой гораздо дольше тебя, мастерство у меня глубже. Мелодий Повелителя я тоже играла немало. Знаешь, почему в мире так много людей любят слушать его мелодии? Потому что в них есть особая притягательность, точнее, сама личность Повелителя невероятно притягательна.

Его мелодия «Ветер над Великой Синей горой» — волнующая и захватывающая дух. Послушав её, легко испытать душевный резонанс, будто во сне переносишься в древние времена, словно сам видишь, как Повелитель когда-то безумно сражался с толпой героев на Великой Синей горе. Мужчины, слушая, закипают кровью и не могут не преклоняться, женщины — трепещут сердцами и не могут не влюбляться.

А уж «Феникс ищет Феникса»... и говорить нечего... Это мелодия, которую Повелитель когда-то посвятил своей Госпоже... Такая преданная, такая разбивающая сердце, слушателей надрывает тоска... Какая обычная женщина останется равнодушной после этого...

— Тётя! Это ты такая! Я не трепещу сердцем и не влюблена...

— Не трепещешь? Не влюблена? Ты кого обманывашь? — Бросив на неё взгляд, обольстительная женщина с досадой сказала: — Тогда скажи, зачем ты в последнее время так старательно пытаешься угодить старцу Хо Дэ? То вино ему приносишь, то угощения...

— Старейшина Хо Дэ — человек, которого я глубоко уважаю. Разве нельзя быть к нему получше?

— Глупая девчонка, ты что, думаешь, тётя — трёхлетний ребёнок? Ты считаешь, тётя не знает, что у тебя на уме? Наверное, приглянулся тебе его браслет «Пылающая Кровь»? Насколько я знаю, тот браслет собственноручно изготовил Повелитель Чи Сяо. Если ты не влюблена в Повелителя, зачем тебе браслет, сделанный его руками?

— Я... я просто люблю магические артефакты, разве нельзя?

— Ладно, ладно, будешь ещё спорить.

Глядя на упрямо отрицающую всё Оуян Е, обольстительная женщина хотела было отчитать её, но потом передумала и просто посоветовала: — Дитя, послушайся тётиного совета, мелодии Повелителя впредь лучше только слушай... Ни в коем случае не играй... И правда можно впасть в наваждение... Когда-то тётя чуть было не...

— Чуть было не что? — с улыбкой спросила Оуян Е.

Обольстительная женщина сердито взглянула на неё: — В общем, просто играй поменьше мелодий Повелителя. И не забывай, что он впал в демонизм, причём не обычный, иначе как ты думаешь, почему Небесный Путь судил его?

— Эй, тётя, ты же всегда очень почитала Повелителя, как можешь так о нём говорить?

— Тётя признаёт, что почитаю Повелителя, почитаю его не имеющий себе равных талант, его холодную гордость и отрешённость, его необычайное мастерство, его своеволие, а также его властную, всепобеждающую ауру. Но почитание — это одно. Я почитаю Повелителя, но это не значит, что я им увлечена. Ведь он впал в демонизм, а раз он демон, значит, он преступник перед Небесным Путём.

— Хм!

Оуян Е фыркнула и больше не стала её слушать. Она ненавидела, когда кто-то называл Повелителя демоном, и ещё больше ненавидела, когда его называли преступником перед Небесным Путём.

Обольстительная женщина знала, что её племянница не любит такие разговоры, и с покорным вздохом, взглянув на небо, спросила: — Уже поздно... Дитя, скоро мне нужно сходить в банду «Свирепый Тигр», встретиться с главарём Ваном. Пойдёшь со мной?

— Главарь Ван? Этот толстяк каждый раз смотрит на меня похотливым взглядом, я ни за что не пойду с тобой. Иди сама.

— Ну ладно, тогда позже возвращайся в усадьбу одна.

Стоя в мемориальном парке и глядя на удаляющуюся спину обольстительной женщины, Гу Цинфэн невольно задумался.

Только что он услышал, как женщины говорили о браслете «Пылающая Кровь», да ещё и изготовленном им собственноручно?

Гу Цинфэн перебирал в памяти, но никак не мог вспомнить браслет «Пылающая Кровь». За свою жизнь он изготовил столько магических артефактов, что даже сам не помнит, сколько точно.

Стоп!

Старейшина Хо Дэ?

Почему это имя так знакомо?

Гу Цинфэн вдруг встрепенулся, и в его сознании возник образ неопрятного старикашки.

Неужели это тот старик, Хо Дэ Чжэньжэнь?

Немного поразмыслив и вспомнив, что они находятся в Пылающем ущелье, Гу Цинфэн почти наверняка решил, что Хо Дэ, о котором говорили женщины, — это тот самый старый плут, который только и делал, что ел, пил, волочился за женщинами, играл в азартные игры, подставлял и ставил палки в колёса. Смутно помнится, что тот старик, кажется, был из Школы Закатных Облаков? Только что женщины назвали Хо Дэ старейшиной, значит, эти две девушки — ученицы Школы Закатных Облаков?

Школа Закатных Облаков...

Когда-то это была крупнейшая школа практиков в округе...

Старик Хо Дэ.

Хе-хе!

Он покинул этот мир почти триста лет назад... Интересно, как поживает теперь этот старик...

Обольстительная женщина ушла уже довольно давно, а юная девушка по имени Оуян Е, кажется, и не думала уходить. Она всё стояла там, подняв голову, глядя на стелу, с растерянным выражением лица, тихо бормоча:

— Повелитель, неужели ты и вправду преступник перед Небесным Путём?

— Конечно, нет.

— Хотя ту мелодию, что ты сочинил перед тем, как впасть в демонизм, я до сих пор не могу сыграть... М-м... Возможно, с моим уровнем мастерства я никогда её и не сыграю. Но однажды мне посчастливилось услышать, как её играла сестра Су. Из той мелодии я ясно поняла, что твоё падение в демонизм было вынужденным.

— Даже если весь мир назовёт тебя демоном, преступником перед Небесным Путём, ты всегда будешь величайшим героем в моём сердце.

— М-м, Повелитель, неужели ты и вправду переродишься...

Многие говорят, что триста лет назад ты погиб от суда Небесного Пути... и не можешь переродиться...

Но есть и те, кто говорит, что триста лет назад ты не погиб от суда Небесного Пути... а под другим именем вознёсся в Небесные чертоги...

Я думаю, если ты действительно вознёсся в Небесные чертоги, то наверняка застал Великую Небесную катастрофу сто лет назад. Говорят, во время катастрофы открылись Врата Перерождения... Многие бессмертные и демоны переродились... Если ты тогда действительно вознёсся в Небесные чертоги, то наверняка тоже переродился, правда же...

Но... слухи о твоём перерождении ходят уже почти сто лет... Почти каждый год о них говорят, так почему же ты до сих пор не появился...

Как было бы хорошо, если бы ты и вправду переродился... Так хочется, так хочется увидеть тебя хоть раз... И ещё очень хочется поблагодарить тебя за твои мелодии, которые были со мной все эти годы... и многому меня научили.

Оуян Е стояла перед стелой и бормотала сама с собой. С тех пор как она увлеклась мелодиями Повелителя Чи Сяо, она приходила в мемориальный парк почти каждый промежуток времени, чтобы высказать свои заветные мысли.

Что касается жизни Гу Цинфэна, то он достигал Бессмертного Пути, восходил на вершину Демонического Пути, даже бросал вызов Небесному Пути. Можно сказать, он пережил взлёты и падения, был персонажем, видавшим виды. Теперь же, когда Небесный Путь отнял у него всё, и он вернулся в родные места своей юности, стоя в собственном мемориальном парке и глядя на девушку, изливающую свои чувства перед его надгробием, он испытывал невыразимые ощущения.

Видя, как эта юная девушка с растерянным видом и тоской в глазах, Гу Цинфэн слегка покачал головой, невольно вздохнул, подошёл и сказал:

— Девица, советую тебе впредь поменьше играть мелодии Гу Тяньлана.

Оуян Е, погружённая в печаль, услышав эти слова, сначала остолбенела, а потом, придя в себя, уставилась на этого растрёпанного, оборванного типа и недовольно ответила: — А ты кто такой, чтобы указывать?

— Кто я?

Этот вопрос поставил Гу Цинфэна в тупик, он действительно не знал, как ответить. Подняв голову и взглянув на своё собственное надгробие, он вдруг нашёл это забавным и сказал: — Я просто прохожий. Вижу, ты тут разговариваешь сама с собой, и не удержался, чтобы не дать совет. На самом деле, твоя тётя права, Гу Тяньлан — всего лишь преступник перед Небесным Путём, в конце концов, он демон, зачем тебе...

Не успев договорить, Оуян Е мгновенно обернулась. Её прекрасное лицо покрылось инеем, а глаза с гневом уставились на Гу Цинфэна. Холодно и резко она отрезала: — Предупреждаю, если посмеешь ещё раз сказать о Повелителе хоть слово плохого, не пеняй, что я с тобой не церемонюсь!

Оуян Е могла позволить тёте называть Повелителя преступником перед Небесным Путём, но никому другому не позволяла этого.

Возможно, из-за того, что внезапно появившийся вонючий нищий испортил ей настроение, Оуян Е не стала оставаться здесь дальше, лишь бросила взгляд на надгробие и ушла.

— Всё-таки молода...

Глядя на удаляющуюся спину девушки, Гу Цинфэн подумал и пошёл следом. Рассудив, что раз эта девушка — ученица Школы Закатных Облаков, то неплохо бы навестить и старика Хо Дэ.