Духовное поле

В тот день палило полуденное солнце.

Задние горы школы Облаков и Зари, Сад Скрытой Души.

Гу Цинфэн как раз расслабленно покачивался в старом кресле, наслаждаясь солнцем. Прошло уже пять или шесть дней с тех пор, как он прибыл в школу Облаков и Зари. Каждый день он играл в шахматы со стариком Ходэ, попивал винцо – жизнь текла вполне себе вольготно.

В саду, помимо нежащегося на солнце Гу Цинфэна, находился еще один юноша, усердно тренировавшийся в боевых искусствах. На вид ему было чуть за двадцать, кожа смуглая, телосложение крепкое, сразу видно – парень простой и честный.

Так оно и было. Гу Цинфэн знал этого юношу. Его звали Ван Дашань, он был разнорабочим в Саду Скрытой Души. Парень очень простодушный, прямой и невероятно трудолюбивый. Обычно, управившись с делами по саду, он тут же принимался отрабатывать боевые приемы.

Гу Цинфэна озадачивало другое: каждый день ровно в полдень этот малый брал мотыгу и куда-то уходил. Сегодня повторилось то же самое: отработав комплекс кулачного боя, Ван Дашань снова взвалил на плечо мотыгу, собрал инструменты и собрался уходить.

– Господин, я тут это... отлучусь ненадолго, – сказал Ван Дашань.

Ван Дашань был человеком честным. Ходэ наказал ему заботиться о Гу Цинфэне, как о родном дедушке, и он в точности следовал указанию, каждый день величая того "господином".

Гу Цинфэн пригубил винца и спросил:

– Слушай, Дашань, а что это ты каждый день с мотыгой ходишь? Чем занимаешься?

– Да ухаживаю за своим наделом.

Надел?

Гу Цинфэн знал, что так называются участки для выращивания разных целебных трав, и поинтересовался с усмешкой:

– Никак не ожидал, оказывается, ты и травами промышляешь?

Ван Дашань осклабился в простодушной улыбке:

– Да я с тех пор, как поступил в школу Облаков и Зари, все время надел и обрабатываю.

– А где твой надел-то? Далеко?

– Недалеко. В ущелье Красных Листьев, рядом с основной территорией школы.

– Пошли, покажешь. Хочу взглянуть.

Старик Ходэ с утра пораньше куда-то запропастился, и Гу Цинфэну от нечего делать стало скучно. Вот он и решил прогуляться, посмотреть, что к чему.

– А?.. Господин, вы тоже хотите пойти?!

– А что такое? Господину нельзя, что ли?

– Я... я не в том смысле... Просто сейчас как раз полдень, солнце самое пекло, а в ущелье Красных Листьев вообще жара невыносимая. Боюсь, вы...

– Ладно, подумаешь, жара, – Гу Цинфэн поднялся, потянулся, глянул на палящий в зените свет, зевнул и сказал: – А знаешь, мне как раз сейчас хочется побольше на солнышке посидеть. Пошли.

– Ну... раз вы настаиваете!

Видя, что Гу Цинфэн настроен решительно, Ван Дашань не посмел больше отказываться и повел его в ущелье Красных Листьев.

В последние дни по школе ходило множество слухов и пересудов. Ван Дашань тоже кое-что слышал. Естественно, он знал, что этот "господин" и есть тот самый "Огненный господин", в которого с первого взгляда влюбилась Оуян Е. Знал он и то, что Гу Цинфэн – обладатель "бесполезной основы для строительства фундамента", и что Оуян Е привела его в школу Облаков и Зари в надежде, что старейшина Ходэ сможет ему помочь.

Сначала Ван Дашань тоже так думал. Но, понаблюдав несколько дней, понял, что тут что-то не так. Потому что этот господин ни капельки не выказывал почтения старейшине Ходэ. Более того... он вел себя с ним очень вольно и даже нахально. Мог запросто, глядя в глаза старейшине Ходэ, назвать его "стариканом".

Ведь это же сам старейшина Ходэ! Старейшина с самым большим стажем, самый старший по поколению и положению, верховный старейшина школы Облаков и Зари!

Во всей школе никто не смел так разговаривать со старейшиной Ходэ.

Откуда же у этого господина такая смелость? И почему старейшина Ходэ, кажется, совершенно не обращает на это внимания?

Если он действительно пришел просить старейшину Ходэ о помощи, разве не должен относиться к нему с уважением?

Ван Дашань не мог этого понять, не мог найти объяснения. Впрочем, расспрашивать он, конечно, не смел.

Покинув территорию школы и перевалив через одну горную вершину, они добрались до ущелья Красных Листьев. Место здесь было обширное, и повсюду виднелись наделы.

Гу Цинфэн окинул взглядом окрестности: множество учеников трудились на своих участках. Расспросив, он узнал, что у большинства учеников школы Облаков и Зари действительно есть собственные наделы.

Жизнь нелегка, а путь самосовершенствования – тем более.

Школы боевых искусств – это не благотворительные организации. Наоборот, чтобы поступить в школу и обучаться, нужно каждый год вносить немалую плату. Многие ученики родом из бедных семей; они, может, и в состоянии оплатить обучение, но вот потянуть расходы на все необходимые для cultivation ресурсы – уже нет.

Если добьешься успеха в самосовершенствовании или в совершенстве овладеешь каким-либо бессмертным искусством, можно подрабатывать и на стороне. Например, составлять талисманы, создавать защитные формации. Или, как Оуян Е, что прекрасно разбирается в музыке, можно зарабатывать игрой. Если же уверен в своих силах, можно собираться в группы по три-пять человек и отправляться на поиски приключений и сокровищ.

Однако все это возможно, только если твоя культивация высока или ты в совершенстве овладел бессмертным искусством. Из десяти с лишним тысяч учеников школы Облаков и Зари те, кто зарабатывает таким образом – в основном, ученики внутреннего круга. Ученики внешнего круга на это пока не способны. А уж если даже ученики внешнего круга не могут, что говорить о простом разнорабочем вроде Вана.

Гу Цинфэн слышал, что этот парень несколько лет проработал в школе разнорабочим, а до сих пор так и находится только на восьмом уровне Занебесного царства. Что касается бессмертных искусств – он, кажется, сосредоточился на боевых техниках, но из-за плохого понимания до сих пор не освоил даже самое базовое боевое искусство "Огненный кулак".

Гу Цинфэн шел и смотрел по сторонам. На этих наделах выращивали самые разные вещи: тут и "звездчатка", и "огненно-жемчужная трава" – словом, чего только не было. Все это в основном были травы для приготовления пилюль.

Они бродили по ущелью добрых полчаса, пока наконец не добрались до самого дальнего и пустынного подножия горы, где и находился надел Ван Дашаня.

Участок у парня был небольшой, примерно одна му, засажен он был самой обычной огненно-жемчужной травой. Трава эта была не особенно ценной и дорогой, но зато неприхотливой и быстрорастущей – примерно через месяц уже можно собирать урожай. Глядя на густо растущие на участке Вана ярко-красные стебли, можно было предположить, что через несколько дней как раз подойдет пора сбора.

Хотя Гу Цинфэн совершенствовался несколько сотен лет, и в свои молодые годы он перепробовал многое: и ямы копать, и капканы ставить, и воровать, и обманывать. Когда совсем туго приходилось, случалось и убивать ради наживы. Но вот выращиванием трав он никогда не занимался.

Наблюдая, как Ван Дашань старательно ухаживает за своей огненно-жемчужной травой, Гу Цинфэн вдруг тоже заинтересовался. Оглядевшись по сторонам, он нашел пустой, заросший участок, взвалил на плечо мотыгу и принялся его расчищать.

– Господин! Вы... вы что это делаете?! – воскликнул Ван Дашань, увидев, как тот поднимает целину.

– От нечего делать. Тоже раскопаю себе кусочек, попробую посадить что-нибудь, – ответил Гу Цинфэн.

– Господин, как же вы можете травы сажать?..

– Что за слова такие? Господин чем хуже? Нельзя, что ли? Или есть какой запрет?

– Да нет, не в этом смысле... никакого запрета нет... Просто... просто я слышал, вы в музыке очень искусны. В усадьбе Первого сорта многие за большие деньги приглашали вас играть... Зачем же вам здесь надел обрабатывать?..

Ван Дашань никак не мог взять в толк. Он слышал, что в усадьбе Первого сорта люди предлагали Гу Цинфэну за выступление по четыреста-пятьсот тысяч. Четыреста-пятьсот тысяч! Для него эта цифра была просто невообразимой, запредельной. Он ведь за год, обрабатывая свой надел, зарабатывал всего около сотни

духовных камней.

– От нечего делать, – повторил Гу Цинфэн. – Надо же себя чем-то занять.