Избиение

Солнце клонилось к закату.

Провозившись всю вторую половину дня, Гу Цинфэн, засадив наконец весь надел до последнего семечка, отправился восвояси.

Что же до опасений Оуян Е, то он о них и думать забыл. А вот та тревога, что девчонка выказывала, вызвала в нём какое-то смутное, почти забытое чувство. Вернее сказать, слова её старшей сестры, сказанные днём, задели его за живое.

Когда-то давно, когда он сам был разнорабочим в школе Облаков и Зари, ему приглянулась одна старшая сестра-наставница. Сколько сил он потратил, чтобы добиться её расположения! Жаль только, был он тогда всего лишь разнорабочим, а та сестра, как и Оуян Е, принадлежала к внутреннему кругу учениц.

И когда об их чувствах прознали, исход был предрешён. Вся школа, от мала до велика, была против. Унижения от учеников, насмешки от старших – всё это Гу Цинфэн помнил до сих пор.

Пусть в те годы он был молод и горяч – чем больше все были против, тем больше он упрямился. Вот только не было у него тогда ничего: ни положения, ни статуса, ни силы культивации. В конце концов, чтобы не ставить любимую в ещё более тяжёлое положение, ему пришлось, затаив обиду, уйти.

Имя её он запомнил – Хунсю.

Первая его любовь.

Позже он возвращался, пытался её найти, но узнал, что Хунсю уже вышла замуж. С тех пор он никогда ни о чём её не расспрашивал.

И вот, спустя пятьсот лет, судьба снова забросила его в эти места, и снова он столкнулся с тем, что было так похоже на былое. Пусть на этот раз всё с самого начала было лишь игрой, лишь помощью для девчонки Оуян Е, но слова, брошенные днём её сестрой, задели его куда сильнее, чем можно было ожидать.

Гу Цинфэн покачал головой, вздохнул и прогнал прочь ненужные мысли.

В Сад Скрытой Души, в задних горах, он вернулся уже к вечеру. Старика Ходэ нигде не было видно – запропастился куда-то с утра. От нечего делать Гу Цинфэн погрузился в тихое самосовершенствование.

После Суда Небес основа его Великого Пути была разрушена, всё накопленное культивацией рассеялось без следа, трон Бессмертного Владыки отняли, а значит, и тело его, некогда достигшее совершенства бессмертного и демона, вернулось к своему изначальному состоянию – обычной плоти.

Путь к новой культивации был только один – заново возвести основу.

Для Гу Цинфэна это не представляло особого труда. Пусть он вернулся к истокам, пусть у него ничего не осталось, но тело его прошло закалку в Изначальном огне Девяти Преисподних. Небеса могли лишить его тела бессмертного и демона, но уничтожить кровь Девяти Преисподних, текущую в его жилах, были не в силах.

Опираясь на эту кровь и на опыт пятисот лет культивации, заново возвести основу для него было проще простого.

За последние несколько дней его ослабевшие душа и тело постепенно восстановились. Ему не нужно было специально дышать или вбирать в себя энергию – каждая пора на его коже служила источником силы, и каждое мгновение, каждую секунду она сама впитывала в себя духовную энергию небес и земли.

Нескончаемым потоком энергия проникала через поры внутрь, питала внутренние органы, наполняла меридианы. Всего за несколько дней, проведённых в школе Облаков и Зари, духовная сила вновь потекла по его жилам, подобно полноводной реке.

Так он и просидел в тишине всю ночь.

Наутро, едва взошло солнце, Гу Цинфэн с удивлением обнаружил, что старик Ходэ так и не вернулся.

– До чего же этот старик Ходэ бессовестный! – возмутился он. – Столько лет не виделись, я, чёрт возьми, специально пришёл повидаться, а он, понимаешь, в прятки со мной играет!

Куда запропастился Ходэ, Гу Цинфэн не знал, да и искать его было лень. Хорошо хоть у старика оказался изрядный запас отличного вина.

Утром он сперва умылся, привёл себя в порядок, потом достал из тайника Ходэ пару кувшинов и уселся во дворе греться на солнышке.

– Любитель выпить, а приличного вина не запас, – проворчал Гу Цинфэн, пригубив.

Он любил вино с детства и не расставался с ним никогда. Путешествуя по этому миру и потом, возносясь в Небесные Чертоги, он перепробовал, наверное, всё, что только можно пить. Но больше всего запомнилось ему "Пьянящее забвение", несколько кувшинов которого он когда-то выиграл в Девяти Преисподних у старого демона Чёрного Солнца. Глотнёшь такого – и словно целую жизнь проживёшь в забытьи. Вот это было вино так вино!

– Рецепт "Пьянящего забвения" старого демона Чёрного Солнца я, конечно, помню, – размышлял Гу Цинфэн. – Вот только ингредиенты, что там перечислены, так просто не сыщешь...

Он прикинул, что, если представится случай, можно было бы попробовать сварить вино самому. Пусть даже не получится настоящее "Пьянящее забвение" старого демона, можно для начала и подделку сварить.

Только он погрузился в эти мысли, как во двор вбежал Ван Дашань. Вид у него был встревоженный, глаза красные, щеку он зажимал рукой. Увидев Гу Цинфэна, он буркнул "господин" и бросился было в дом.

– Дашань, что с тобой? – окликнул его Гу Цинфэн.

– Н... ничего... – Ван Дашань стоял к нему спиной, явно что-то скрывая.

Гу Цинфэн подошёл поближе, вгляделся.

– Ты что, плакал? – спросил он. – В чём дело?

– Господин, я... я в порядке...

– А лицо что?..

Гу Цинфэн отвёл руку Ван Дашаня и нахмурился. Правая щека парня распухла и покраснела, на ней чётко отпечаталась кровавая пятерня, в уголке губ запеклась кровь.

– Ты же на свой надел ходил? Кто это тебя так?

– Господин, правда, ничего страшного... Вы не спрашивайте...

Ван Дашань снова зажал щеку ладонью, опустил голову, боясь поднять глаза.

– Что случилось? – Гу Цинфэн по уклончивому взгляду парня понял, что дело нечисто. – Это из-за меня? – Ван Дашань молчал. – Давай рассказывай, – продолжил Гу Цинфэн. – Не скажешь сейчас, я всё равно позже на надел схожу и сам узнаю.

Услышав, что Гу Цинфэн собирается на надел, Ван Дашань встрепенулся:

– Господин, вам нельзя туда идти!

– О? – Гу Цинфэн уже догадывался, в чём дело. – Выходит, и правда из-за меня... – пробормотал он. – Схожу-ка я, взгляну.

– Господин, не ходите! Старшая сестра Оуян велела вам не ходить!

Услышав имя Оуян Е, Гу Цинфэн примерно понял, что произошло. Он сходил в садовую аптеку, взял мазь и, обрабатывая рану на щеке Ван Дашаня, спросил:

– Рассказывай, что стряслось.

– Да вот... – начал Ван Дашань. – Утром я... я как раз собирал урожай на своём наделе, а тут пришли несколько старших братьев из внешнего круга и, ни слова не говоря, повыдергивали все семена, что вы вчера посадили. Я... я не стерпел, сказал им пару слов... а они... они меня побили. А потом... откуда-то об этом узнала старшая сестра Оуян... Она велела мне возвращаться и наказала ничего вам не рассказывать. Сказала, что сама всё уладит.

– Мелкие щенки, – процедил Гу Цинфэн. – Отродясь ничего путного не сделали, а бить горазды.

Закончив перевязывать Ван Дашаня, он поднялся.

– Пошли, – сказал он. – Пройдёмся до надела.

Ван Дашань, чуть не плача, взмолился:

– Господин, ну не ходите вы туда!

Гу Цинфэн одним глотком осушил чарку и спокойно произнёс:

– То, что они мой надел разорили, – ерунда, мне на это наплевать. Но пощёчина, которую ты из-за меня получил, – это уже серьёзно. Так просто это оставлять нельзя.

Он убрал флягу в пространственный мешок. По лицу его нельзя было прочесть никаких эмоций. Медленно, одну за другой, он застегнул пуговицы на одежде и заговорил – очень холодно, очень спокойно.

– В этой жизни я много чего могу стерпеть. Но есть одна вещь, которую я не потерплю никогда. Это когда кто-то страдает из-за меня. Этого я не выносил в детстве, не выношу сейчас. Не выносил раньше, не стану выносить и впредь. Это моё жизненное правило, моя последняя черта.

– Господин, оставьте... Они всё-таки ученики внешнего круга школы Облаков и Зари... Нам... нам с ними не совладать! Оставьте!

– Пара щенков, – усмехнулся Гу Цинфэн. – Да будь они хоть учениками этой школы, хоть бессмертными, хоть демонами – мне плевать. Даже если бы сам Небесный Владыка ударил тебя из-за меня, я бы и с него спросил!

– Пошли!

---