Встревоженный Ходэ

Неужели у старика Ходэ действительно есть способ помочь этому парню Гу Цинфэну снова начать культивировать? Не может быть!

Тело аномальной мутации называют бесполезным для основания потому, что неудача в создании основания приводит к разрушению и корней духа, и даньтяня. Дальнейшее культивирование становится просто невозможным. Даже если, насильно принимая пилюли, трансформировать их в ци внутри тела, это будет лишь ци. Без даньтяня эта ци подобна существу без дома: она будет беспорядочно метаться по меридианам, и в любой момент может привести к внезапной смерти.

Боже мой!

Какая же я дура, что поверила старику Ходэ!

Глядя на давно исчезнувших старейшину Ходэ и Гу Цинфэна, Оуян Е всё больше и больше жалела о содеянном. Внезапно она осознала ещё одну подозрительную деталь.

Она отчетливо помнила, как этот тип Гу Цинфэн говорил, что знаком со старейшиной Ходэ, говорил, что у них неплохие отношения! Что познакомились за игрой в кости! Но... но только что... старик Ходэ его совершенно не знал!

Проклятье!

Этот гнусный лжец снова меня обманул!

— Гу Цинфэн, ты проклятый лжец! Хм! А я, госпожа, только что за тебя переживала! А ты, оказывается, снова меня обманул...

— Я, госпожа, даже собиралась просить старика тебя отпустить, а теперь! Хм-хм! Ну погоди у меня! Погоди, пока старик испытает на тебе свою формацию! Тогда ты наплачешься! Будешь знать, как меня обманывать!

— Проклятый лжец!

...

Школа Облачной Дымки была огромна, говорили, в ней было Три Горы, Шесть Чертогов, Девять Пиков и Двенадцать Дворов. Старейшина Ходэ привел Гу Цинфэна на один из таких пиков и нырнул в пещерную обитель.

Внутри пещера была очень просторной, похожей на большой зал. По краям зала было много каменных комнат. Обычно такие пещерные обители назывались плавильными пещерами. Они использовались не для уединенной медитации, а для плавки пилюль, создания формаций и изготовления артефактов.

Гу Цинфэн огляделся. Как он и думал, в этой небольшой пещерной обители повсюду были формации, и многие из них были полуфабрикатами, очень нестабильными. Сразу было видно — это место, где старик Ходэ создавал свои формации.

Настоящий человек Ходэ небрежно сложил ручную печать. Тут же в центре зала появилась формация, похожая на цветок лотоса. Взглянув на Гу Цинфэна, который всё осматривал, старик с улыбкой сказал:

— Парень, хватит смотреть, быстро становись внутрь. Я сначала с помощью формации изучу твое состояние.

— Ты же снаружи уже проверил.

— У тебя внутри всё довольно сложно. Я мог лишь примерно понять ситуацию своим духовным чутьем. А вот с помощью этой формации Девяти Сияний и Облачного Цвета — совсем другое дело. Я смогу увидеть твое состояние предельно ясно.

В пещерной обители было много вкусной еды, было и вино, и мясо. Гу Цинфэн подошел, налил себе бокал отличного вина, сел на стул, отхлебнул и, глядя на формацию на полу, усмехнулся:

— А ну-ка, повтори, как называется эта формация?

— Девяти Сияний и Облачного Цвета! — очень серьезно ответил Ходэ. — Что, парень, мне не доверяешь?

— Ха-ха-ха-ха-ха!

Гу Цинфэн не выдержал и расхохотался. От его смеха брови Ходэ поползли вверх, и старик даже почувствовал себя неуверенно:

— Парень, над чем ты смеешься?

— Ходэ, Ходэ... Сколько лет прошло, а ты свое искусство втирать очки отточил до совершенства! Достиг уровня, когда, указывая на одну формацию, с невозмутимым видом называешь её другой! Тычешь в формацию Девяти Связанных Триграмм и смеешь называть её формацией Девяти Сияний и Облачного Цвета?

Услышав это, Настоящий человек Ходэ опешил, выражение его лица стало крайне изумленным. Он никак не ожидал, что стоящий перед ним парень разбирается в формациях и, более того, может определить, что это формация Девяти Связанных Триграмм.

Погодите!

Что он сказал?

Много лет не виделись?

А?

Тут глаза Настоящего человека Ходэ постепенно сузились, выражение лица стало предельно серьезным, а во взгляде появилось глубокое недоумение. Он спросил:

— Парень, кто ты такой?

— Угадай...

Гу Цинфэн не торопился. Сидя на стуле, закинув ногу на ногу, он медленно потягивал винцо.

Угадать?

Настоящий человек Ходэ принялся разглядывать его заново и одновременно напряженно вспоминать. Думал он долго, но был совершенно уверен, что никогда не знал этого парня.

Видя недоумение старика, Гу Цинфэну захотелось немного подшутить над ним. Он сказал:

— Если я не ошибаюсь, ты культивируешь уже около семисот лет? Кажется, ты сирота? С детства скитался по землям Цинъян. Потом встретил своего учителя и так попал в школу Облачной Дымки. У тебя были неплохие корни духа и талант, к тому же ты был смышленым, поэтому быстро добился известности в школе. Однако... ты с детства был диковат, любил кур воровать, собак красть, ямки копать да палки в колеса вставлять... А уж к рытью пещерных обителей питал особую слабость...

Гу Цинфэн потягивал винцо и неторопливо рассказывал. А сидевший напротив Настоящий человек Ходэ слушал и всё больше поражался. Глаза его становились всё шире и шире. Он просто не мог поверить, что этот парень так хорошо его знает, с детства и до нынешних дней всё рассказывает в деталях. Мало того, что знает о его сиротстве, так еще и о том, как он попал в школу Облачной Дымки!

Гу Цинфэн рассказал много сокровенного о Настоящем человеке Ходэ, включая даже его некрасивые истории с некоторыми женщинами.

От этого Ходэ слушал с открытым ртом, в ужасе глядя на Гу Цинфэна, и даже говорить стал с трудом:

— Т-ты... откуда ты знаешь... ты!

Испуг!

Настоящий человек Ходэ сейчас был в полном смятении. О своих сокровенных тайнах он никогда никому не рассказывал. Нет, точнее, рассказывал только одному человеку — Властелину Красной Зари Гу Тянлану. Он отчетливо помнил, как они с тем парнем Гу Тянланом вместе пошли раскапывать одну очень таинственную древнюю пещерную обитель. В итоге оба застряли там надолго. Чтобы скоротать время, они болтали о том о сём и наговорились всласть.

Но... как этот парень мог знать то, о чем он тогда рассказывал Гу Тянлану?

Погодите.

Ходэ вспомнил: на лужайке снаружи этот парень сказал, что его фамилия Гу, кажется, Гу Цинфэн. Может быть...

— Ты потомок того парня Гу Тянлана?

— Что? Потомок? — Гу Цинфэн покачал головой и рассмеялся, но не от души: — Откуда у твоего старика возьмутся потомки!

Ходэ хорошенько подумал: действительно, он не слышал, чтобы у Гу Тянлана были какие-то потомки.

А?

Этот парень только что сам себя как назвал?

Назвал стариком?

Я спросил его, не потомок ли он Гу Тянлана, а он говорит: «Откуда у твоего старика возьмутся потомки»?

Словно его осенила какая-то мысль, но мысль эта была настолько ошеломляющей, что Настоящий человек Ходэ невольно сглотнул слюну, впился взглядом в Гу Цинфэна, затем глубоко вздохнул и только потом спросил.

— Т-ты... уж не хочешь ли ты сказать... что ты и есть тот самый парень Гу Тянлан?

— А что? — Гу Цинфэн поднес бокал к губам и, улыбаясь, посмотрел на него. — Не веришь?

Настоящий человек Ходэ невольно покачал головой — он действительно не верил. Он спросил настойчиво:

— На каком основании ты заставишь меня поверить, что ты — Гу Тянлан?

— На каком основании? Хе-хе, Ходэ, мы с тобой познакомились в тот год, кажется, за игрой в кости? Ты проиграл, но не только не расплатился, а ещё и надул меня, пообещав помочь повысить культивацию, а на самом деле заставил испытывать на себе твои формации...

Гу Цинфэн начал по порядку излагать все те мелочи, что были у них тогда в школе Облачной Дымки. Но Настоящий человек Ходэ не верил.

— О проделках того парня Гу Тянлана легенды ходят уже триста лет. Пойди на улицу, схвати любого ребенка — и тот всё знает.

— Ладно. А помнишь, как мы с тобой однажды пошли воровать артефакты в Дворец Беззаботности, а нас погнали, и мы убегали кто куда? Ты, черт тебя дери, удирал голышом несколько сотен ли. А ещё тот раз...

Гу Тянлан снова перечислил все их совместные проделки. Тут Ходэ окончательно потерял дар речи.

Он рассуждал так: о подвигах Гу Тянлана по миру ходит много слухов — это неудивительно, что парень знает. Но о том, что они вытворяли вдвоём, другие знать не могли.

Неужели этот парень действительно Гу Тянлан?

Не может быть!

Но если этот парень не он, откуда ему знать столько всего?

Чем больше Ходэ думал, тем больше запутывался. Однако по-прежнему не мог поверить, что этот стоящий перед ним парень — Гу Тянлан.

Потому что триста лет назад он своими глазами видел, как Гу Тянлан предстал перед Небесным Судом. Тогда Небеса наслали на него целых восемьдесят одно испытание Небесного Суда. А потом... потом Гу Тянлан исчез...

Одни говорили, что Гу Тянлан был испепелён Небесным Судом до полного уничтожения души.

Другие говорили, что Гу Тянлан всегда был загадочен, обладал великими способностями и не мог быть уничтожен, а просто временно исчез...

Что касается того, умер Гу Тянлан или просто исчез — никто не знал.

Не знал и Настоящий человек Ходэ, хоть он и был тогда на месте событий. Но обстановка была настолько хаотичной, что он ничего не мог разглядеть и тем более не осмеливался использовать духовное чутьё для поисков. Однако он считал, что тот парень, скорее всего, не погиб.

Да.

Скорее всего.

Но точно он не знал.

Ходэ также отчетливо помнил, что когда Гу Тянлан исчез после Небесного Суда, он услышал в ушах голос Гу Тянлана, прощавшегося с ним. Всего несколько слов: «Старый друг, я ухожу».

Всего шесть слов, над которыми Настоящий человек Ходэ размышлял триста лет и до сих пор не мог понять, что означало то последнее «ухожу» от Гу Тянлана. Смерть? Или он действительно ушёл?

Подумав об этом, Ходэ снова спросил:

— Если ты действительно тот самый парень Гу Тянлан, ты должен помнить, что сказал мне после того, как над тобой триста лет назад свершился Небесный Суд. Ответишь — поверю!

— Дай-ка вспомнить... — Гу Тянлан закрыл глаза, постучал себя по лбу и пробормотал: — Когда в тот год вершился Небесный Суд, из-за спешки и сильной слабости я многого не говорил. Сказал тебе только, что ухожу, верно?

Как только эти слова прозвучали, старейшина Ходэ с глухим стуком плюхнулся на пол. Весь он словно окаменел, сидел, потрясённый. На лице было написано такое изумление, будто он самого Небесного владыку увидел. Глаза его, полные невероятности, были широко раскрыты. Он пытался что-то сказать, но не мог. Несколько раз открывал рот, но издавал лишь то хриплые, то пронзительные звуки. Сделав несколько глубоких вдохов, он всё равно не мог подавить потрясение в сердце. Даже рука, указывающая на Гу Цинфэна, неудержимо дрожала крупной дрожью.

— Я говорю, Ходэ, не слишком ли ты драматизируешь? Твой старик что, злой демон, что ли, чтобы тебя съесть?..