Возрождение (2)

Я покачал головой, чтобы избавиться от мысленного образа бытового отбеливателя, и продолжил анализировать свою новую ситуацию. У меня всё ещё оставались воспоминания о двенадцати годах, прожитых в этой жизни, но теперь мой мозг также наводнили воспоминания о десятилетиях прошлой жизни. Мне нужно было примирить то, что я знал в этом мире, с нормами и обычаями, которые я теперь помнил из прошлой жизни, иначе моя семья подумает, что я сошел с ума.

В этой жизни я был третьим сыном виконта Ровена, аристократа из Королевства Югрия, которое само стояло на этих землях более двенадцати веков. Все мои старшие братья и сестры сдавали вступительные экзамены в Королевскую Академию, но, к сожалению, их имена пополнили длинный, полный слез список неудач, омрачивший историю этой семьи. Мой старший брат вместо этого поступил на бюрократический курс в Драгунский Дворянский Колледж и окончил его с отличными оценками, а мой второй по старшинству брат поступил на рыцарский курс в то же самое учебное заведение, получив неплохие оценки.

В этом королевстве титулы передавались из поколения в поколение по назначению действующего главы семьи — разумеется, с согласия короля. Тем не менее, по-прежнему существовал обычай, согласно которому престолонаследие переходило к старшему ребёнку. В моём случае внутри семьи не было никаких распрей, и было практически наверняка, что мой старший брат, добрый и ответственный человек, унаследует титул. Мой другой брат, будучи вторым по старшинству, будет играть вспомогательную роль в управлении Ровенским доменом (и, конечно же, выступать в качестве запасного наследника на случай чрезвычайной ситуации). По сути, вероятность того, что я окажусь вовлечённым в какие-либо хлопотные драки за престолонаследие, была ничтожно мала.

Так или иначе, было ясно, что однажды мне придётся покинуть дом и проложить свой собственный путь в жизни; у небольшой дворянской семьи, подобной нашей, не было ни необходимости, ни средств содержать третьего сына, занимающегося управлением поместьем. Если бы каким-то чудом мне удалось поступить в Королевскую Академию, весьма вероятно, что меня бы ждала блестящая карьера либо в качестве королевского рыцаря, либо в качестве королевского чиновника. Эти должности были исключительно для выпускников Академии, и те, кто их занимал, служили непосредственно под началом короля.

Уже существовало бесчисленное множество примеров блестящей карьеры тех, кто сумел окончить Королевскую Академию. Например, ребенок деревенского барона из фермерской семьи, вступивший в Орден Королевских Рыцарей, стал героем войны и командовал дивизией численностью более десяти тысяч человек. Был также королевский чиновник, который инициировал проект развития региональных дорог, значительно повысив экономическую мощь в отдаленных районах королевства. Если бы меня приняли, я мог бы использовать свое влияние как публично, так и за кулисами, чтобы возвысить свою семью до высокого положения. Давление на мои плечи было бы огромным.

А ещё была моя старшая сестра, которая поступила на магический курс в тот же Дворянский Колледж и окончила его с отличием, получив высшие оценки в классе по специальности «Магическое Ремесло». С рождения она считалась вундеркиндом, и наша семья верила, что именно она сдаст экзамены в Королевскую Академию. Все так думали. К сожалению, минимальный порог магических способностей в том году оказался необычайно высоким, и её не приняли. Несмотря на все её неустанные усилия, были вещи, которые даже она не могла контролировать. По-видимому, Бог вступительных экзаменов жесток в каждом мире.

После окончания Дворянского Колледжа моя сестра продолжила обучение в престижном Специальном научно-исследовательском институте магического ремесла в Рунерелии, столице страны, и теперь посвящала свои дни подготовке дипломной работы.

Я давно её не видел, но, с другой стороны, когда она приезжала домой, она так одержимо меня баловала, что это было почти мучительно, так что, возможно, это было не так уж плохо. Сначала она присылала мне десятки длинных писем, и когда мне не хотелось на них отвечать, казалось, она жаловалась родителям. К несчастью для неё, родители решили, что её бесконечная переписка будет мешать нашей учёбе; вопреки её надеждам, они ограничили обмен письмами до одного раза в месяц, не более трёх листов бумаги на каждого. Любое нарушение этих правил приводило к немедленному уничтожению письма ещё до того, как я успевал его увидеть, к большому негодованию моей сестры. После установления этого правила последующие письма, которые я получал, были написаны таким мелким шрифтом, что мне нужна была лупа, чтобы их прочитать. Честно говоря, это было ужасно.

В тот момент взгляд Солдо встретился с моим.

«Юный господин, ваши мысли в другом месте, не так ли? Я наблюдал за каждым вашим шагом с самого рождения; нет ничего, чего бы я не мог понять, просто взглянув вам в глаза. Зачем вы так поступаете со мной?..»

Я снова поднял руку, пытаясь прервать проповедь, которую он, казалось, собирался возобновить. «Успокойся, дедушка. Я слушал — смотри, я делал заметки, понимаешь?» Я помахал перед его носом тремя листами бумаги.

В прошлой жизни я проводил бесчисленные часы каждый день, записывая самые скучные темы, какие только можно себе представить. Даже после того, как я устроился на работу, ведение протоколов совещаний почему-то всегда оставалось исключительно на мне. Даже если я думал о чем-то другом, мои руки словно оживали, чтобы собрать воедино ключевые моменты — именно этим они и занимались с тех пор, как я недавно пробудился.

Солдо быстро просмотрел записи. Его глаза, сначала подозрительные, вдруг наполнились слезами; перед ним лежали материалы урока, кратко и в доступной форме.

«Ну что, дедушка? Я ничего не пропустил?» — спросил я с самодовольным выражением лица. Солдо покраснел от волнения.

«Наконец-то, после всех этих лет... Подумать только, я наконец-то достучался до тебя!»

«Да-да, вы определенно достучались. С трудом. Так что, пожалуйста, продолжайте урок», — настоял я, игнорируя назревающий эмоциональный взрыв мужчины.

Солдо читал лекцию о современной истории и геополитике королевства. Хотя я всё это уже слышал, после пробуждения у меня сложилось совершенно другое впечатление. До этого я не проявлял особого интереса к истории ни в прошлой жизни, ни в этой, но по мере того, как лекция Солдо продолжалась, я невольно наклонился вперёд, желая услышать больше.

Я понятия не имел, откуда взялось это любопытство, но, возможно, оно было похоже на алгебру, которую я так усердно изучал в прошлой жизни. Подобно тому, как сумма «а» и «б» может равняться «с», возможно, мои две разные личности — зубрила и спортсмен — объединились, чтобы создать совершенно уникального Аллена с новыми увлечениями и интересами.

Отбросив сомнительные гипотезы, я сосредоточился на лекции Солдо об аристократии королевства с исторической и геополитической точки зрения.

Аристократическая иерархия в Югрии была разделена на пять рангов — герцоги, маркизы, графы, виконты и бароны, причем бароны обладали наименьшей властью. В обществе в целом герцоги занимали второе место после королевской семьи по авторитету, и, поскольку они были близкими потомками первоначальной королевской семьи, они в некоторой степени служили гарантией продолжения официальной королевской родословной.

Хотя герцоги не владели никакой территорией, они обладали значительной властью над такими областями инфраструктуры, как дороги и водные пути, а также над другими сферами, к которым проявляли личный интерес, например, над Гильдией Купцов или Гильдией Исследователей. По всей видимости, неуклонно растущее число герцогов на протяжении истории королевства постепенно вытеснило любую власть, которой обладали низшие аристократические слои, что в конечном итоге привело к кровавой политической борьбе, произошедшей за несколько столетий до этого. В результате этого конфликта большинство герцогских семей были понижены в ранге до низших дворянских чинов, и только три семьи сохранили свой статус до наших дней.

Я подпер подбородок рукой — плохая привычка в моей прошлой жизни, и, похоже, в этой тоже — и задал Солдо вопрос: «Я понимаю, почему наличие такого количества герцогских семей было проблематичным, но почему они решили ограничиться всего тремя?»

Солдо выглядел озадаченным, вопросительно наклонив голову. Он явно не ожидал, что я задам серьезный вопрос. «Почему, спросите вы... Я не могу сказать наверняка, но, возможно, на момент вынесения приговора существовало всего три влиятельные семьи знатной королевской крови?»

Я не мог сразу принять объяснение Солдо. Чтобы эти три семьи смогли одержать победу в ожесточенной политической борьбе и удерживать свои позиции на протяжении сотен лет… Нет, должна быть какая-то более глубокая причина. Возможно, теперь они удерживают свои позиции просто потому, что таков статус-кво, но должна же быть какая-то первоначальная причина, по которой им удалось их сохранить.

Это было похоже на то, как в «Троецарствии» между враждующими фракциями существовал тупик, препятствовавший концентрации власти в руках одной семьи. Если подумать, у семьи Токугава тоже было три ветви… Конечно, я отклонился от темы, но заучивать исторические факты наизусть было бессмысленно, если в реальном мире ты не мог объяснить, почему всё сложилось именно так. Благодаря моему новообретенному интересу к истории, я теперь начинал понимать, что изучать прошлое нужно для того, чтобы использовать его в качестве ориентира для будущего. Возможно, то, что я не осознавал этого в своей прошлой жизни, было одной из причин, почему мне так и не удалось достичь ничего значимого.

Если бы я не пробудился, вероятно, сейчас я бы потерял всякий интерес к учёбе и попытался отвлечь Солдо бесплодными вопросами. Но я уже не был тем ребёнком.

В конечном итоге, мое желание понять причины исторических событий оказалось излишним для краткосрочной цели, такой как подготовка к вступительным экзаменам. Поэтому я оставил этот вопрос без ответа, и Солдо продолжил свою лекцию, перейдя к теме маркизов, а мои руки полуавтоматически записывали все.

Девять знатных маркизских семей были разбросаны по обширным землям Королевства Югрия (хотя, надо сказать, я до сих пор не представлял себе точных размеров этого королевства). Каждая семья владела собственным огромным имением и также выполняла функции второстепенного правителя над графами, виконтами и баронами в своем регионе. Другими словами, это королевство состояло из девяти больших регионов, каждый из которых возглавлял маркиз, который часто — открыто или нет — боролся за свои собственные интересы. В каждом регионе располагался Дворянский Колледж, крупное отделение Гильдии Исследователей и различные другие учреждения и институты. Дети знатных семей, которым не удалось поступить в Королевскую Академию, как правило, поступали в Дворянский Колледж своего региона, как это сделали мои старшие братья и сестры.

Следующими ступенями иерархии были графы, виконты и бароны. Будучи японцем (по крайней мере, если говорить об происхождении), я был поражен огромным количеством знатных семей в этой стране. Число графов — около восьмидесяти — было велико, но это, по крайней мере, было понятно. С другой стороны, виконтов в королевстве насчитывалось более тысячи, а баронов — более восьми тысяч.

Если рассматривать это в контексте моей прошлой жизни, то если маркизы были правителями регионов Канто или Тюбу в Японии, то графы — губернаторами префектур, виконты — мэрами городов, а бароны — главами городов. Я не совсем понимал, насколько обширна эта территория, и, конечно, система правления здесь отличалась от японской, но поскольку в Японии произошла значительная консолидация муниципалитетов, я был уверен, что сейчас там осталось не более двух тысяч городских администраций. Между тем, здесь их число, безусловно, было намного больше. В королевстве с такой долгой историей, как это, и с постоянным ростом населения, приводящим к созданию новых регионов и присвоению новых титулов, число дворян постепенно увеличивалось на протяжении многих лет.

Естественно, учитывая упомянутый рост и ошеломляющее количество знати, процент простолюдинов с дворянской кровью был высок. На самом деле, было практически невозможно найти простолюдина, в жилах которого не текла бы дворянская кровь. Существовало множество дворянских семей, но в каждой семье только один человек мог унаследовать титул; те, кто не был выбран для престолонаследия, вместо этого ассимилировались в рабочий класс. Нередко даже простолюдин мог проследить свою родословную до королевской семьи — хотя за это ему не предоставлялось никаких особых привилегий.

В период основания королевства знатных семей было меньше, чем сегодня, и особое положение в аристократии занимали те, кто обладал сильными магическими способностями и, как следствие, генетическими особенностями. Однако сейчас не было большого разрыва в магических способностях между знатью и остальным обществом. На самом деле, было довольно распространенной практикой, когда знатная семья усыновляла ребенка из простого народа, проявлявшего признаки большого магического таланта, — хотя обмен был скорее прагматичным, чем благотворительным. В обмен на поддержку ребенка на протяжении всего его высшего образования — будь то в Королевской Академии или где-либо еще — от ребенка ожидалось, что он будет использовать свое новоприобретенное влияние для повышения положения своей приемной семьи в аристократии.

Говоря об образовании, следует отметить, что в этом королевстве существовала система обязательного детского образования, которую посещали как дети знати, так и дети простолюдинов. После завершения обязательного образования примерно в двенадцать лет, можно было поступить в высшее учебное заведение, наиболее известными из которых, конечно же, были Королевская Академия и Дворянские Колледжи. Благодаря долгой истории королевства и стабильной социальной системе, довольно высокий процент населения получил какое-либо высшее образование, даже если учитывать и простолюдинов. Рейна была всего лишь дочерью бедного местного пекаря, но она уже собиралась поступить в колледж швейного мастерства.

Я начал понимать, что этот мир в некотором смысле не так уж сильно отличается от Японии. Большинство населения получало высшее образование, и оценки, а также название альма-матер оказывали значительное влияние на перспективы будущего. Даже с учетом умеренных преимуществ, связанных с принадлежностью к относительно обеспеченной семье, казалось, что образование по-прежнему имеет первостепенное значение для будущего человека.

Итак, я переродился в свой мир грёз, мир мечей и магии, и всё же каким-то образом оказался в академической меритократии...? Чёрт возьми. Ладно, начнём: Смените мир!

Я пытался всё переиграть, но безуспешно.

Солдо снова смотрел на меня, прервав лекцию, и угрожающе посмотрел на меня. Я поспешно протянул ему свои записи, которые, несмотря на рассеянность, все еще делал по мышечной памяти. Мой неразборчивый почерк в этом мире сильно отличался от аккуратного почерка моей прошлой жизни, но я все еще был уверен в своей способности кратко излагать основные моменты и выделять любые моменты, в которых я не был уверен.

Глаза Солдо расширились, когда он просмотрел листы бумаги, хотя, как я и ожидал, он воздержался от похвалы. Вероятно, он боялся, что похвала, вместо того чтобы подбодрить меня продолжать, просто убедит меня в том, что я достаточно постарался, чтобы закончить на сегодня. Конечно, Солдо присматривал за мной с самого моего рождения, но я, со своей стороны, получал его наставления с тех пор, как себя помню. И, глядя ему в глаза, я мог понять всё.

«Мы должны поддерживать этот ритм, юный господин. В течение следующих двух с половиной месяцев вы будете учиться в таком темпе или погибнете, пытаясь это сделать! Я направлю вас на путь к гарантированному поступлению в Королевскую Академию!»

Эй, ну да ладно. Не стоит говорить сыну дворянина что-то вроде «умри, пытаясь». Даже если я скоро стану простолюдином.

Однако я понял, что он имел в виду. Аллен, существовавший до этого момента, не смог бы так же кратко изложить содержание ни одной из утомительных лекций Солдо, как это сделал я сегодня. Тот Аллен даже не смог бы слушать его целый час. Многое в отношении моего пробуждения оставалось для меня неясным, но чувство страдания, которое я всегда испытывал во время учёбы, исчезло в одно мгновение. С другой стороны, я не утратил желания подурачиться, и меня не мучила ни малейшая вина от одной только мысли об этом.

Для этого потребуется провести расследование.