Марш Галлико на юг

Дата выхода оригинала: 27.11.22

---

Вера ничего не гарантирует. Это в полной мере касалось и веры графини Рубины в военные таланты собственного сына.

Молодой герцог Пизано, только что получивший пост главнокомандующего, вывел на поле боя семитысячное войско, включавшее и присланные королём подкрепления.

— Залп!

Атака началась под покровом ночи. Шквал горящих стрел обрушился на раскинутые в поле шатры и деревянные частоколы. Враг в панике заметался, спешно пытаясь выстроить боевые порядки.

Однако прославленная тяжёлая конница Галлико раскрывала свою силу именно в атаке. Оказавшись вынужденной обороняться, она попросту не могла использовать свои главные преимущества.

Но на этом удача герцога Чезаре закончилась.

— Ваша Светлость! Левый фланг разгромлен!

На него королевство возлагало большие надежды: левый фланг состоял из лёгкой кавалерии, собранной по повинности со всех концов страны. Предполагалось, что лёгкое вооружение позволит им стремительно маневрировать в гуще боя, поэтому их и бросили в авангард. Но насколько эти всадники были быстры, настолько же оказались и слабы.

К тому же пехота Галлико представляла собой вышколенную элиту — куда более опасную, чем рассчитывали этрусские командиры. Используя шатры как укрытие, они без малейшего труда остановили натиск лёгкой конницы, яростно ворвавшейся в лагерь с левого края.

— Правый фланг в опасности!

Правый фланг войск Этрусского королевства атаковал вторым. Он состоял из королевских гвардейцев — пожалуй, единственных солдат, на которых здесь можно было хоть как-то положиться. Однако несущуюся на тебя тяжёлую кавалерию Галлико никакой пехотой не остановишь.

Свою роль в этом разгроме сыграли и бездарность, и полное отсутствие опыта у герцога Чезаре. Левый и правый фланги должны были пойти в наступление синхронно, без малейшего разрыва, сцепившись, словно шестерёнки единого механизма. Но, к великой досаде, правый фланг опоздал. Он вступил в бой лишь после того, как левый был полностью уничтожен.

— Центр рушится!

Шесть тысяч галликанских пехотинцев поочередно заблокировали левый и правый фланги этрусской армии, выиграв время для выдвижения своей тяжёлой кавалерии.

И вот, выстроив боевые порядки, на поле боя наконец показалась тяжёлая кавалерия Монпелье. Этрусская пехота, стоявшая в резерве и готовившаяся взять лагерь в охват, была сметена ими в одно мгновение, словно сухая трава.

— Ваша Светлость, вам нужно уходить…

Последние войска, которые Этрусскому королевству удалось наскрести с таким трудом, сейчас гибли прямо на глазах у Чезаре. Они исчезали стремительно, словно тающие на ярком солнце снежинки — будто их здесь никогда и не было.

Адъютант взмолился снова:

— Ваша Светлость! Вы должны спасаться прямо сейчас!

Если главнокомандующий попадёт в плен, катастрофа примет ещё более ужасающие масштабы.

Но герцог Чезаре в нерешительности замер, так и не в силах отдать приказ об отступлении. И тогда адъютант во весь голос закричал вместо него:

— Вывести главнокомандующего!

Казалось бы, Чезаре заботился о собственной шкуре больше, чем кто-либо другой. И всё же он не мог заставить себя сбежать, потому что прекрасно понимал: сейчас на его глазах рушится не только последняя надежда Этрусского королевства, но и его собственное будущее.

— Пробивайте дорогу! На юг! На юг! — скомандовал адъютант.

Он почти вырвал поводья вороного коня Чезаре, силой увлекая его прочь. Адъютант был так напорист, что, казалось, готов был сам вонзить шпоры в бока животного вместо своего командира.

Чезаре не оставалось ничего иного, кроме как позволить тащить себя на юг по широкой, прямой дороге, которую прорубали его люди. И всё же, уезжая, он раз за разом оглядывался назад — на поле боя посреди северных равнин.

***

Весть о полном разгроме на равнинах Савойи взбудоражила Сан-Карло в мгновение ока.

— Слышали? Войска герцога Чезаре разбиты наголову!

— Что же теперь с нами будет?

— Да не волнуйтесь вы так. У нас ведь цела столичная гвардия. Неужели эти варвары и впрямь дойдут до самого Сан-Карло?

Не зная истинного положения дел, простолюдины и мелкая знать ещё верили, что всё обойдётся. А вот люди сведущие не могли скрыть мрачных лиц при известии о разгроме герцога Пизано — нет, верховного главнокомандующего Этрусского королевства.

— Выходит… это были наши последние войска.

— На юге больше никого не призвать. Всё из-за эпидемии.

Рафаэль де Бальтазар, с которым Ариадна де Маре не виделась уже очень давно, сидел в её гостиной и пил горячий чай маленькими глотками. Чайные листья превратились в настоящую роскошь: найти их в столице становилось всё труднее. Из-за Чёрной чумы подвоз товаров был наглухо перекрыт.

— Что намерен делать Его Величество король? — спросила Ариадна.

— Не знаю… — негромко отозвался Рафаэль. — Отец ничего толком не сказал. То ли держит всё в тайне даже от меня… то ли ему попросту нечего сказать.

Наверняка второе. Ариадна раскатисто рассмеялась.

— Кажется, последняя надежда Палаццо Карло — это папа Людовико, — произнёс Рафаэль. — Вы ничего об этом не слышали?

Теперь настала очередь Ариадны вернуть ему столь же безнадёжный ответ:

— Вы ведь знаете, король отказался спонсировать Священную войну. Если он не выступит с каким-нибудь по-настоящему грандиозным предложением, папа Людовико не станет по своей воле выступать посредником для Этрусского королевства.

— Ваша правда, — горько усмехнулся Рафаэль. — Он отказался платить.

Затем он тихо пробормотал то, что можно сказать только очень близкому человеку:

— С родным сыном… Он слишком жесток.

При этих словах лицо Ариадны заметно помрачнело. И пока Рафаэль, ругая себя за оплошность, прикусывал кончик языка, она осторожно спросила:

— А… об Альфонсо никаких вестей не слышно?

С тех пор как Альфонсо отправился в королевство Галлико, она не получила от него ни единого письма. Ничего не изменилось и после того, как принц сбежал в Йесак. С того самого дня, как они признались друг другу в чувствах, минуло уже почти пять месяцев, а они так и не смогли перемолвиться даже словом.

Рафаэль тут же овладел собой и спрятал чувства за маской спокойствия. Если честно, он был только рад, что Ариадна не поддерживает связь с Альфонсо.

— Вы ведь знаете, что Его Высочество сбежал в Йесак? — спросил он.

Новость о том, что принц отправился в Йесак вместе с крестоносцами, оставалась тайной, о которой пока лишь украдкой судачили в кругу столичной знати. Никто не знал, как долго ещё удастся это скрывать, ведь если армия Галлико двинется на юг и вторгнется в столицу, люди непременно начнут задавать вопросы о безопасности наследника престола, оставшегося на вражеской территории. Но по какой-то причине король Лео III отдал строжайший приказ молчать и сам держал рот на замке.

— Да, я краем уха об этом слышала, — ответила Ариадна.

Как ни странно, этот ответ немного успокоил Рафаэля. Сейчас он боролся с самим собой, с собственной неприглядной натурой. В нём всё спуталось в один тяжёлый комок: эгоистичное желание, чтобы Ариадна ничего не знала об Альфонсо, смешивалось с чувством вины за то, что он промолчал, хотя был другом им обоим.

И всё же после её слов ему стало чуть легче.

— Я тоже больше ничего толком не слышал, — ответил Рафаэль. — Знаю только, что он так и не связался с Его Величеством, и король страшно из-за этого вспылил.

Лицо Ариадны ещё больше помрачнело.

— Наверное, с ним… ничего страшного не случилось, — проговорила она. — Но раз он не может отправить весточку даже родному отцу…

— Море широко, а путь далёк. Разве легко поддерживать связь в таких условиях? — Рафаэль нарочито бодро попытался её утешить. — Не волнуйтесь. Он непременно со всем справится.

— Но почему он до сих пор не вернулся?.. — спросила Ариадна.

Окажись она на месте Альфонсо, то рванула бы домой в ту же секунду, как вырвалась из лап короля Филиппа IV и пересекла границу. Ей и в голову не приходило, что принц застрял в Йесаке просто потому, что ему не на чем вернуться. Будь она Лео III, уже давно выслала бы за ним самую быстроходную галеру.

— Как знать… — с сомнением отозвался Рафаэль.

Ему было известно, что король не выделил принцу ни гроша на войну. Но письмо с просьбой прислать корабли давно попало в руки великого герцога Эда из Галлико. Поэтому истинного положения Альфонсо в Этрусском королевстве не знал никто.

— Быть может, он хочет отличиться в Священной войне, — предположил Рафаэль. — Все мальчишки ведь об этом мечтают, разве нет?

Воспитанный благочестивой королевой Маргаритой, маленький Альфонсо всегда грезил образом «рыцаря-монарха» в традициях веры Йесака. Он мечтал стать идеальным правителем, который побеждает в битвах, пользуется абсолютной преданностью вассалов, честно делит трофеи и радеет о своём народе.

Рафаэль дружил с ним с самого детства, а потому прекрасно это понимал.

— Правда, поговаривают, Его Величество затягивает с отправкой средств для принца, — добавил он.

— Что?!

Ариадна была потрясена. Отправившись на переговоры в Галлико, Альфонсо никак не мог подготовиться к военному походу в Йесак. Значит, всё необходимое ему пришлось добывать уже на месте, а всё это стоило немалого золота. Как же родина могла отказать ему даже в финансировании?

— Говорят, герцогиня Рубина что-то нашёптывала Его Величеству, но что именно, я не знаю, — произнёс Рафаэль. — Отец тоже пару раз пытался увещевать короля, но сейчас из-за армии Галлико и вспышки Чёрной смерти творится такое безумие…

— Боже мой…

Сколько же лишений ему пришлось вынести…

Лицо Ариадны болезненно исказилось. Заметив, как сильно она взволнована, Рафаэль поспешил сменить тему:

— Кстати, вы с семьёй планируете оставаться в Сан-Карло?

— Что-что? — переспросила Ариадна.

— Я о том, что армия Галлико движется на юг. Сейчас во всей Этрурии не осталось других войск, кроме столичной гвардии. Если дело дойдёт до осады Сан-Карло, ситуация станет совсем скверной.

Осада Сан-Карло. Это он ещё мягко выразился.

Столица была процветающим торговым городом, а не оборонительной крепостью. В случае вторжения армии Галлико Сан-Карло с большой вероятностью падёт. А если величайший город Центрального континента будет захвачен… Тогда дело не ограничится одними лишь грабежами и поджогами. Риск того, что женщин и детей постигнет страшная участь, был пугающе велик.

— Мы и сами подумываем, не уехать ли нам на юг, — признался Рафаэль.

В семье Бальтазаров действительно обсуждался план, по которому маркиз, обременённый государственными делами, останется в столице, а остальные домочадцы под руководством Рафаэля покинут Сан-Карло.

— Но ведь на юге тоже свирепствует эпидемия… — проговорила Ариадна.

— Да, — согласился Рафаэль. — Сбежать на юг от вражеской армии лишь для того, чтобы подхватить там Чёрную смерть — ну разве это не глупость?

Семья маркиза Бальтазара принадлежала к так называемой столичной придворной знати, что было большой редкостью для высшей аристократии. У них не было обширных земельных владений в провинции, и вся их жизнь была неразрывно связана со столицей. В отличие от других аристократов, они не могли просто покинуть город под благовидным предлогом заботы о своих землях.

— А вы с семьёй этот вопрос ещё не обсуждали? — спросил Рафаэль.

Ариадна нахмурилась. В её прошлой жизни Галлико, отвоевав земли Гаэты, вполне этим удовлетворилось, поэтому вражеские войска никогда не спускались так далеко на юг, к центральным регионам. Естественно, тогда кардинал де Маре и его домочадцы даже не подумали бежать из Сан-Карло — их давнего и сравнительно безопасного оплота.

 — Как знать… — неуверенно отозвалась Ариадна. — Мы пока ни о чём таком не думали.

— Скорее всего, цель армии Галлико — Сан-Карло, — мрачно произнёс Рафаэль. — Достаточно посмотреть на маршрут их продвижения к югу.

Лучший выпускник военной школы Падуи читал истинные намерения вражеской армии так же ясно, как строки на листе бумаги.

— Все вокруг расслабились и только беспечно твердят: «Да не может быть, неужели дойдут». Но они не просто блуждают. Они наметили цель и уверенно идут к ней.

И это предсказание Рафаэля де Бальтазара вскоре стало реальностью.


----------
Прим. перев.: 134–135 главы манхвы (Рафаэль).
Само сражение в манхве отсутствует.