Фиаско Чезаре

Дата выхода оригинала: 13.11.22

---

— Огонь!

Едва прозвучал приказ Чезаре, как на головы кавалеристов обрушился град стрел. Воздух разрезал сплошной свистящий гул, похожий на шум внезапно хлынувшего дождя.

Хоть лучников было всего три сотни, и этот залп не шёл ни в какое сравнение с размахом полномасштабных сражений, всё же для местных солдат это была вершина боевого мастерства.

Но в следующую же секунду Чезаре понял, что его худшие опасения подтвердились. Снизу донёсся отвратительно звонкий стук металла о металл. За ним последовал шквал такого же частого, бесполезного лязга.

Стрелы просто отскакивал от серебристых доспехов галликанских всадников. Чезаре не услышал ни ожидаемых воплей раненых рыцарей, ни тревожного ржания лошадей. Не осталось сомнений, что перед ними были отборные войска.

Чезаре всем своим нутром ощутил: всё, конец. Он понял это ещё до того, как кавалеристы успели повернуть головы в сторону холма.

— Всем отступать! — в отчаянии его тенор сорвался на крик.

Не до конца осознавшие ситуацию солдаты растерянно заметались. Но Чезаре уже не обращал на них внимания и круто развернул коня. То, что перед тем как пуститься в бегство, он хотя бы отдал приказ к отступлению, было последним осколком его гордости.

— Отступаем за крепостные стены!

Для очистки совести Чезаре прокричал свой приказ ещё раз. Но это лишь на словах называлось отступлением. На деле же это было самым настоящим бегством.

Настал тот самый момент, когда сбылось самоисполняющееся пророчество солдат: ещё до начала операции они наотрез отказывались от арбалетов, чтобы в случае поражения можно было сбежать.

— А-а-а-а!

— Эй, эй! С дороги!

— Меня подождите!

Солдаты земель Пизано, задыхаясь, в панике бросились наутёк. А вороной конь под седлом их командира к тому времени уже перевалил за середину холма.

— В-вон он!

— Сволочь! И это наш командир?!

— Вот они какие, столичные аристократишки!

Они осыпали его отборным матом, но это ничего не меняло. Отныне их выживание зависело исключительно от них самих.

Строй окончательно рассыпался, от командира не было никакого толку. Ни местный феодал, ни государство не могли их защитить. Впрочем, так было всегда.

Триста деревенских парней швырнули на землю свои луки и изо всех сил бросились бежать, спасая собственные жизни.

***

Получив письмо от Чезаре и осознав, в какой переплёт попал сын, герцогиня Рубина со слезами на глазах взмолилась королю:

— Ваше Величество, этот план с самого начала был полным абсурдом! Разве может крошечная провинциальная армия остановить тяжёлую кавалерию Галлико?!

— Угх… — глухо простонал король.

И хотя Рубина так легко открестилась от своих же слов, печать на приказе ставил сам Лео III. Из-за жалких остатков гордости он так и не смог указать ей на очевидное: «Ты же сама первая предложила отправить Чезаре на границу». Вместо этого король лишь раз за разом тяжело вздыхал.

— Как там моя просьба? — не унималась Рубина. — По идее, ответ уже должен был прийти.

— Имей терпение, душа моя, прошло всего несколько дней! — не выдержав, повысил голос Лео III.

— Ваше Величество! — возопила Рубина и посмотрела на короля глазами, полными слёз. Она не закончила фразу, но в воздухе так и повис её немой крик: «Да как вы можете так со мной поступать?!»

Со времён своих мучений в подземной темнице Рубина начинала демонстративно кашлять всякий раз, когда ей казалось, что Лео III переходит границы. Она уверяла, что надышалась там плесенью и заработала болезнь лёгких. Королю оставалось лишь радоваться, что она не тычет в него пальцем, обвиняя в заражении сифилисом.

Вот и сейчас Рубина набрала побольше воздуха в грудь, готовясь зайтись в приступе кашля. Лео III скривился и отвернулся.

— Ваше Величество, граф Маркес просит аудиенции, — доложил слуга.

В этот момент его голос прозвучал для короля слаще мёда.

— Проси! Немедленно проси! — с огромной радостью воскликнул Лео III.

Граф Маркес, вышагивающий уверенной походкой, в этот момент казался королю прекрасным ангелом. Впрочем, очень скоро Лео III горько пожалел, что вообще впустил его.

— Ваше Величество, пришёл ответ касательно порученного вами дела.

— О! От всех?

— Да, сир. Все письма доставили сегодня утром.

— Ну давай, послушаем-ка их условия.

Граф Маркес принёс ответы на тот самый запрос, о котором так просила Рубина: «Наймите кондотьера!»

Кондотьеры были предводителями иностранных наёмников, преданными только своему нанимателю. А вернее сказать — его золоту. За деньги они готовы были пойти на что угодно, из-за чего их презрительно называли «адскими гончими». В них не было ни капли верности, а от цен, которые они заламывали, у самого дьявола на лоб лезли глаза. И всё же это обходилось дешевле, чем содержать регулярную армию.

— Так что за условия? — сварливо поторопил король, когда граф Маркес замешкался с ответом.

— Никто… не согласился, — с неохотой выдавил граф.

— Что?! — Лео III уставился на Маркеса в совершенной растерянности. — Вариати, Гароццо, Понтарини. Ни один из них?

Король перечислил имена прославленных кондотьеров, но Маркес лишь медленно кивнул.

— Последним отказ прислал Железный Вариати. И причину все трое указали одну и ту же.

— Что, денег мало?

Этрусское королевство обозначило кондотьерам верхний предел бюджета и предложило назвать свою цену. Однако сумма, предлагаемая Палаццо Карло, была не так уж велика. Лео III пожалел, что не предложил немного больше.

Но граф Маркес покачал головой:

— Дело не в деньгах.

— А в чём же ещё?! Эти мерзавцы помешаны на деньгах! Ни о чём другом они в жизни не думали!

В голове короля за долю секунды пронеслись десятки самых мрачных сценариев.

Неужели они не хотят ссориться с Галлико, чья военная мощь растёт с каждым днём? Неужели Этрурия кажется им пустым местом? Или они больше ни в грош меня не ставят из-за того, что я нянчусь с Рубиной и сделал Чезаре племянником? Неужели я настолько им омерзителен, что эти гончие готовы отказаться от целой горы золота?!

— Причина в том, что они отказываются отправлять войска в регион, охваченный чумой.

— А…

Единственное богатство кондотьера — это его вышколенные бойцы. Каждый из них провёл на полях сражений больше десяти лет и превратился в деталь хорошо смазанной военной машины. И если хотя бы одна такая деталь сломается, заменить её будет некем.

Наёмников и без того часто попрекали тем, что они боятся лишней царапины на своих солдатах и выбирают самые безопасные пути даже тогда, когда победа у них в кармане.

— Если их люди заразятся Чёрной смертью, у кондотьеров не будет против неё никакого оружия. Поэтому все трое категорически отказались.

Король молча переваривал услышанное.

Вот он — бесславный конец государства, не имеющего собственной армии. Лео III всегда считал, что в любой момент может прибегнуть к услугам наёмников. Но оказалось, что те не сдвинутся с места, сколько золота им ни сули.

Лео III молчал, украдкой посматривая на сидевшую рядом герцогиню.

— Ваше Величество!.. — завыла Рубина. — А как же наш Чезаре?!

Она зашлась в истерике, даже не понимая, что сама отправила сына на верную смерть. А может, всё она понимала, просто не хотела этого признавать.

Лео III ни в коем случае не хотел ударить в грязь лицом перед своей женщиной.

С громким рыком он обернулся к графу Маркесу и отдал приказ:

— Бесполезные олухи! Маркес, немедленно свяжись с остальными кондотьерами! Со всеми, кроме Вариати, Гароццо и Понтарини! Передай, что я дам им столько золота, сколько они захотят! Живо!

Вообще-то они уже давно пришли к выводу, что остальные наёмники совершенно не подходят. Те либо были в плохих отношениях с Этрурией, либо слишком дружили с Галлико, либо их отряды были слишком малочисленны, чтобы противостоять тяжёлой кавалерии. Но королю нужно было изобразить хоть что-то, чтобы успокоить Рубину.

Граф Маркес всё понял и послушно, без единого возражения, опустил голову:

— Да, Ваше Величество…

Но задавить внутреннее сомнение он не мог.

Допустим, эти письма и заставят его любовницу перестать дуться. Но подкрепление к нам всё равно не придёт.

Граф чуть приподнял голову и бросил косой взгляд на короля.

Любовные игрища — это, конечно, прекрасно. Но что нам, чёрт возьми, делать с границей?..

***

Чезаре потерпел жалкое поражение в первой же битве в своей жизни. Вернувшись в замок, он тут же написал письмо Рубине.

Он сообщил ей о сокрушительном разгроме и о том, что сдаётся. Он умолял её обратиться к Его Величеству: пусть пришлёт подкрепление или найдёт ему замену — неважно, главное, чтобы его вытащили отсюда.

Среди жителей замка зрело глухое возмущение. Пусть это и была небольшая вылазка, три сотни солдат составляли значительную часть всех оставшихся сил Пизано. И командир просто бросил их на поле боя, вернувшись в одиночестве.

Конечно, большинство солдат были местными уроженцами, прекрасно знающими окрестности. Живыми вернулось около сотни человек — внушительное число, учитывая, что им пришлось уносить ноги от тяжёлой конницы Галлико.

Однако то, что они вернулись живыми, лишь обострило ситуацию.

— Вы только послушайте, что натворил этот герцог!

Слухи о том, как прекрасный вороной конь Чезаре первым умчался с поля боя, передавались из уст в уста и вмиг разлетелись повсюду.

Для Чезаре само пребывание в Пизано превратилось в сущую пытку. Он не знал, правда это или игра его воображения, но ему казалось, что абсолютно все — от слуг в замке до простых крестьян на улицах — бросают на него холодные, осуждающие взгляды.

Чезаре слишком остро воспринимал чужое мнение. То, что о нём думают другие, напрямую определяло его настроение и душевный покой. И теперь эти владения превратились для него в настоящий ад.

— Я так больше не могу… Я совершенно не могу здесь оставаться, — в отчаянии пробормотал он.

Но как бы он ни умолял мать договориться с королём и вернуть его в столицу, её ответ был предельно категоричен.

«Не возвращайся. А если суждено умереть — умри там, в Пизано», — гласило её письмо.

Чезаре изо всех сил старался держать в тайне свой отъезд в герцогство и порученную ему оборону границы. Он никому ничего не рассказывал, а припасы и продовольствие собирал в строжайшем секрете.

Но у Рубины был язык без костей. Желание похвастаться сыном оказалось сильнее здравого смысла. Став новой звездой светского общества Сан-Карло, она тут же растрепала всё направо и налево.

— Вы только представьте! Его Величество отправил герцога Пизано в его владения — оборонять границу!

— Видимо, Его Величество делает на герцога огромную ставку. Примите наши поздравления, Ваша Светлость.

После того как Чезаре пожаловали фамилию де Карло и возвели в ранг герцога, придворные подхалимы перестали звать их просто «герцог Чезаре» или «герцогиня Рубина». Наконец-то у матери с сыном появился по-настоящему солидный титул, которым можно было козырнуть.

Для Рубины это служило чётким сигналом: высший свет по-настоящему принял её. Теперь она чувствовала, что ни в чём не уступает покойной королеве Маргарите.

— Хо-хо-хо. Кто же знает, что на уме у Его Величества, — самодовольно продолжала Рубина. — А вдруг однажды он назначит моего мальчика главнокомандующим?

— Больше ведь и некому занять этот пост, кроме герцога Пизано!

— Как же это прекрасно!

Чезаре ни в коем случае не должен был возвращаться в столицу без боевых заслуг. Вместо этого Рубина переправила в земли Пизано частные войска других феодалов.

Откуда они взялись? Оставшись без наёмников, Лео III издал указ о всеобщей мобилизации: «Оборона границ. Владельцы всех земельных наделов обязаны исполнить клятву верности!»

Вот только клятвы исполняют лишь те, в ком эта верность есть. А во дворец со всех концов страны хлынул поток отговорок. Преклонный возраст… Вспышка чумы во владениях… Нехватка продовольствия…

В итоге со всего севера и центра, где эпидемия свирепствовала не так сильно, удалось наскрести лишь полторы тысячи солдат. Лео III рвал и метал, но сделать ничего не мог. Ему пришлось экстренно перебросить в Пизано хотя бы эту жалкую горстку людей.

Король отослал своего бастарда на границу без лишних раздумий. И вот теперь Чезаре оставался единственной надеждой Лео III.

***

В просторной спальне герцога Пизано с высоким потолком, сиротливо висящей шпалерой и старомодной мебелью, раздавался лишь один звук: яростный скрежет зубов Чезаре.

Выхода не было. Ему хотелось просто провалиться под землю. Но тут в дверь постучали.

— Кто там?! — в раздражении рявкнул Чезаре.

— Ваша Светлость, к вам посетительница.

— Посетительница?

— Да. Дама из столицы.

Чезаре нахмурился ещё сильнее. Он уже давненько подзавязал с разгульной столичной жизнью. Не то чтобы он внезапно подался в монахи… но, по крайней мере в последнее время, он не творил ничего такого, из-за чего какая-нибудь девица могла бы увязаться за ним, словно одержимая.

Да что ещё там за баба?..

Дочь виконта Бенедетто? Он встречался с ней около года назад, да и то недолго. У них и близости-то почти не было. Нужно быть совсем уж сумасшедшей, чтобы после такого притащиться за ним аж в приграничный город.

Может, синьора Лагуза? А вот эта вполне могла выкинуть нечто подобное. Но если уж и творить такие безумства, то надо было делать это раньше. С чего бы вдруг вспоминать о нём сейчас, спустя полгода?

Впрочем, плевать, кто это. Если он её просто не примет — на том всё и кончится.

— Скажи, что я никого не принимаю, — скомандовал Чезаре.

Он с головой накрылся одеялом и отвернулся. Хотя он не выпил ни капли алкоголя, голова раскалывалась от тупой, пульсирующей боли.

Будь его воля, он бы прямо сейчас выпил белого вина… Нет. Сегодня его тянуло на что-то покрепче. Да, пожалуй, он легко мог бы осушить бутылку граппы прямо из горла, но жалкие остатки ответственности всё же удержали его от этого шага.

— Эм… Ваша Светлость, — робко подал голос слуга.

— Ну что ещё?! — огрызнулся Чезаре.

— Дама велела передать, что будет ждать до тех пор, пока вы её не примете.

На самом деле гостья сказала: «Если он не выйдет, то сильно пожалеет», но у слуги не хватило духу передать её слова дословно, поэтому он благоразумно смягчил формулировку.

Чезаре аж передёрнуло. Вот же бесстыжая прилипала!

— Да кто вообще эта сумасшедшая тварь?!

— Она представилась синьориной Ариадной де Маре, дочерью кардинала де Маре.

Потрясённый Чезаре отшвырнул одеяло и резко вскочил с огромной кровати.


---------
Прим. перев.: 131 глава манхвы. Само сражение в ней отсутствует.

В оригинале и войска Чезаре при отступлении, и он сам в конце главы ругаются матом. К сожалению, весь этот колорит передать мы не можем. А заголовок здесь неслучаен: 낭패 — это не просто провал (Utter Failure), а, скорее, унизительный крах с потерей лица, фиаско.