Особенная

Дата выхода оригинала: 16.11.22

---

Чезаре появился в гостиной замка Пизано уже через пятнадцать минут. Как ни пытался он привести себя в порядок за столь короткий срок, он всё равно выглядел растрёпанным.

— И какими судьбами моя дебютантка забралась так далеко? — спросил Чезаре, пытаясь хотя бы пятернёй зачесать назад волосы. — А ведь в прошлый раз ты выставила меня вон с таким победным видом.

Ариадна чуть улыбнулась и парировала:

— Просто до меня дошли слухи, что страна на грани краха.

Чезаре поморщился. Когда он был в хорошем настроении, Ариадна казалась ему идеальным партнёром для словесных пикировок. Её колкие, брошенные будто невзначай слова каждый раз раззадоривали его. В высшем свете не осталось, пожалуй, ни одной благородной девицы, которой бы он не знал — или с которой не сошёлся бы близко, — но такую женщину он видел впервые.

Однако сейчас, когда он был не в духе, её слова слишком больно жалили.

Скривившись, он спросил:

— И что же это за слухи?

Для нынешнего Чезаре это был крайне важный вопрос.

Ариадна тихо вздохнула.

Это лицо. До боли знакомое лицо. Всякий раз, когда Чезаре так смотрел, события принимали скверный оборот.

Всё внутри у неё похолодело. За этим выражением всегда следовали вспышки иррационального гнева и истерики. То самое прошлое, где она оказывалась виновата во всём, что бы ни случилось.

Ариадне вдруг показалось, что прежняя жизнь настигает её прямо здесь, и ей до одури захотелось сбежать. Но тут она случайно опустила взгляд. На кончиках пальцев правой руки сияло ослепительное облачко искорок.

Ты хочешь, чтобы я помогла Чезаре? Нет… точнее, ты хочешь, чтобы я защитила земли Гаэты и прогнала армию Галлико, так?

Словно в знак согласия, искорки неистово замерцали.

Понятно. Вот оно что. Сила, повернувшая время вспять. Та, что подарила мне второй шанс. Должно быть, в этом моё призвание.

Пока Ариадна пребывала в раздумьях, тревожный голос Чезаре резко ворвался в её мысли:

— Да что там вообще за слухи такие?!

В один миг она вернулась к реальности.

В прежние времена он бы с ходу на меня наорал. Не то чтобы он внезапно исправился. Скорее, дело в том, что я для него недоступна.

Она в очередной раз напомнила себе: ни за что с ним не сближаться.

— Ничего особенного, — ответила она. — Просто говорят, что армия Галлико не собирается отступать от границ.

Отделавшись обтекаемой фразой, чтобы лишний раз не провоцировать Чезаре, Ариадна постаралась взять себя в руки. Сегодня она пришла сюда не ради любовных интриг. Только по делу. Сделать что нужно и уйти.

— Вы всё ещё ищете зерно? — спросила она.

— Ха, что, передумала? — цинично бросил Чезаре. — А какой от него теперь толк? У меня всё равно не осталось солдат, чтобы выдавать его вместо жалованья.

— В смутные времена, если у вас есть продовольствие и золото, солдаты сами к вам потянутся.

Она произнесла эти слова как дежурное утешение, но на Чезаре они, похоже, не подействовали. Впрочем, нянчиться с чужими чувствами было не в её правилах. Ариадна обронила ещё пару ободряющих фраз, но Чезаре оставался всё таким же угрюмым.

В конце концов она подобрала юбки, собираясь уходить.

— Раз оно вам больше не нужно, я, пожалуй, пойду.

— Нет… постой.

Как и ожидалось, Чезаре тут же её остановил. Вот только мысли, похоже, окончательно спутались, и он понятия не имел, что сказать. Именно таким Чезаре становился, когда у него всё шло вразнос.

Ариадна со вздохом поднялась с места и заправила ему за уши растрепавшиеся волосы, торчащие, словно птичье гнездо.

— Что вас так тревожит? — спросила она.

Чезаре удивлённо поднял на неё взгляд. В его прозрачно-голубых глазах не было ни капли досады — лишь неподдельная детская радость от неожиданного утешения.

— Надо же… — проговорил он. — Не знал, что ты умеешь быть такой ласковой.

Но Ариадна ответила без единой улыбки:

— Я просто хочу продать зерно.

С заказчиком нужно ладить.

Однако Чезаре, судя по всему, счёл это шуткой. Он искренне обрадовался и принялся изливать ей душу.

— Я тут совсем с ума схожу.

Последние несколько дней изоляции в землях Пизано медленно разъедали его изнутри. И сейчас, словно рыба, вновь попавшая в воду, он вываливал на Ариадну всё, что у него накопилось.

— То есть вас тревожит, что с таким смехотворным числом солдат от вас требуют невозможного, — подытожила Ариадна.

— Вот именно!

— Но мне кажется, вы изначально поставили перед собой неверную цель.

— А? О чём ты?

— Не думаю, что эта идиотская мысль — прогнать тяжёлую кавалерию Галлико с такой горсткой людей — принадлежала вам.

Ариадна была права. Чезаре растерянно заморгал, осознавая, как вообще оказался в таком положении.

— Это матушка…

Всё это произошло по вине герцогини Рубины. Это она выслала Чезаре в земли Пизано, хотя он прекрасно отсиживался в столице. Это она раструбила на весь Сан-Карло, что герцог Пизано теперь отвечает за оборону границ. Это она загнала его в угол, твердя о роли главнокомандующего, и заявила, что он в ответе не только за Пизано, но и за всю приграничную зону. И в довершение ко всему просто свалила на него ответственность за всех солдат, присланных дворянами.

— Вообще-то эти войска должны были отправиться в Гаэту, — произнёс Чезаре.

Ариадна кивнула. Тяжёлая кавалерия Галлико угрожала замку Гаэты, а земли Пизано были лишь прилегающей территорией. Солдаты оказались не там, где нужно, исключительно из-за жадности герцогини Рубины.

— Но теперь я не могу просто откреститься от солдат и переслать их в Гаэту. В итоге мне всё равно придётся что-то делать, но что? — потерянно спросил Чезаре.

Ариадна зашла с другой стороны:

— Почему вы считаете, что обязаны нести то бремя, которое взвалила на вас мать?

— Ну… — голос Чезаре оборвался.

Потому что так было всегда.

Пока он пытался подобрать слова, Ариадна задала следующий вопрос:

— Вы счастливы, когда ваша мать довольна?

— Очень недолго.

— Значит, это счастье быстро проходит.

— Даже если я всё выполню, за этим сразу же последует новое задание, — отозвался он.

— А когда счастливы вы сами?

Чезаре открыл было рот, чтобы ответить, но тут же снова его захлопнул. Пришедший в голову ответ был слишком… жалким.

Когда меня любят. Когда кто-то щедро, без всяких условий дарит мне свою любовь. Когда на меня восторженно смотрят сияющими глазами.

Растерявшись, Чезаре с силой потёр лицо обеими руками. На него вдруг нахлынуло странное осознание.

Так вот почему… я всё это делал?

До сих пор любовь без всяких условий ему дарили лишь женщины на одну ночь, с которыми он путался как одержимый. И кроме них никто и никогда не любил королевского бастарда Чезаре просто так.

Все вокруг постоянно чего-то от него хотели. И мать, и король, которого было стыдно даже называть отцом — все они были одинаковы.

Чем выше становилось его положение, чем больше с годами расцветала его красота, тем сильнее рос внутри Чезаре этот мучительный голод.

Эта, наверное, просто метит на место хозяйки дома графа де Комо? А эта запала только на моё лицо — стоит мне постареть и растолстеть, и она тут же отвернётся, будто никогда и не любила?

Чезаре продолжал молчать.

Я счастлив, когда меня любят.

Ответ состоял всего из нескольких слов, но губы Чезаре так и не разомкнулись, чтобы произнести их вслух.

Будь он в своём обычном репертуаре, он бы ухватился за эту возможность и с прилипчивой ухмылкой ввернул: «Тогда подари мне немного любви, синьорина, и сделай меня счастливым». Или пошёл бы ещё дальше: «Раз уж любишь, может, подаришь поцелуй?»

Это был идеальный момент, чтобы подкатить к женщине: прикинуться слабым, нарочито прижаться, надавить на жалость и материнский инстинкт. Этот его коронный приём срабатывал всегда.

Но сейчас почему-то от одной мысли, что он произнесёт это вслух, да ещё и перед Ариадной, ему становилось невыносимо стыдно.

Должно быть, потому что это было чистой правдой — обнажённой, искренней жаждой быть любимым.

Чезаре пару раз моргнул. На глазах выступили слёзы.

Не желая, чтобы она их увидела, он слегка отвернулся. Но эта женщина, не сказав ни слова, с пугающим чутьём протянула ему платок.

Взяв его, Чезаре окончательно потерял над собой контроль и разрыдался. Возможно, так сказалась смесь жгучего стыда от того, что его раскусили, и огромного облегчения — ведь больше не нужно было прятаться.

— Угх…

Взрослый мужик ревёт перед девчонкой.

Подобное совершенно не вязалось с образом Чезаре, известного столичного гуляки. Если об этом поползут слухи, он просто умрёт на месте.

Долгое время он вытирал платком непрерывно льющиеся слёзы, а когда ткань насквозь промокла, Ариадна без лишних слов подала ему второй.

Лишь когда промок и второй платок, Чезаре с трудом смог успокоиться. Шмыгнув носом, он уставился на кусок ткани в своих руках.

Ari. d. Mare

Первый платок был самым обычным, без какой-либо вышивки, но запасных у неё, видимо, больше не оказалось. Второй же был личным — из тех, что благородные дамы всегда носят ближе к телу. На нём были вышиты её инициалы.

Чезаре с опухшими глазами снова шмыгнул носом и попытался отшутиться. Ему нужно было сказать хоть что-нибудь, лишь бы разрядить эту тяжёлую атмосферу.

— Эй, так это подарок мне? Какая честь.

Платки с инициалами чаще всего дарили в знак любви.

Ариадна нахмурилась и требовательно вытянула руку:

— Верните.

Чезаре и впрямь понемногу приходил в себя.

— Ещё чего. Раз отдала — теперь моё.

Ариадна снова потянулась за платком, но Чезаре проворно увернулся. Завязалась короткая возня. В конце концов Чезаре одной рукой перехватил оба запястья Ариадны, а другой ловко засунул платок себе за пояс штанов.

— Ну что, и теперь попытаешься забрать? — с вызовом спросил он.

Потеряв дар речи и густо покраснев, Ариадна свирепо уставилась ему между ног — туда, куда он спрятал её платок. Она выглядела одновременно смущённой и донельзя рассерженной. Чезаре же вся эта ситуация так забавляла, что он едва сдерживал смех.

— Постирайте и верните, — с угрозой процедила Ариадна.

Как только вернёт — сожгу.

— Посмотрим на твоё поведение! — с усмешкой поддразнил её Чезаре.

Увидев, что он окончательно приободрился, Ариадна тяжело вздохнула.

— А теперь давайте о делах.

— О делах? О каких делах?

— Вы и правда собираетесь выставить полторы тысячи своих солдат против шестнадцатитысячной армии Галлико?

— Ох…

Лицо Чезаре вмиг помрачнело.

— И чем вы собираетесь кормить эти полторы тысячи человек? В ваших амбарах есть запасы?

Разумеется, их не было. Поля колосились несобранной пшеницей, но за стенами замка Пизано голодали даже мыши.

— Слушайте меня очень внимательно, — отчеканила Ариадна.

Усадив заплаканного герцога Пизано за стол в гостиной, она взяла перо и пергамент.

Чезаре и представить себе не мог, что будет выслушивать наставления по военным и административным делам от девушки, да ещё и младше его. Такого с ним не случалось ни в этой жизни, ни в прошлой, о которой он ничего не помнил.

В прошлом именно в этом крылась одна из причин, почему у него не ладились отношения с Ариадной — его невестой и исполняющей обязанности принцессы-регента. Ариадна всего лишь хотела помочь жениху, но Чезаре казалось, что его женщина забыла своё место и лезет к нему с поучениями.

С какой стати та, чья единственная задача — просто любить меня, пытается меня учить? Наверняка я для неё недостаточно хорош, вот она и пытается переделать меня под свои вкусы. Она не любит меня таким, какой я есть.

Возможно, сам того не сознавая, Чезаре переносил на неё свою ненависть к Рубине.

Со временем из чистого упрямства он начал настаивать на своём, даже когда Ариадна была совершенно права. Опасаясь услышать её «Ну вот, а я что говорила?», он заранее и яростно отвергал любые её предложения. Дошло до того, что ему стала отвратительна сама мысль обсуждать с ней государственные дела.

Но сейчас он покорно следил за кончиками пальцев Ариадны.

— Да, госпожа. Я весь внимание.

В ответ на такое нахальство Ариадна с лёгким неодобрением покосилась на него. Но даже этот сердитый взгляд показался Чезаре прекрасным. Улыбнувшись, он снова посмотрел ей прямо в глаза.

Он и прежде хотел заполучить её. Ведь в столице она сияла ярче любой драгоценности.

Но была ли она особенной сама по себе? Нет.

До сих пор она оставалась для него лишь очередной мишенью, которую можно было заменить в любой момент — стоило бы только появиться женщине красивее или остроумнее. Но сейчас в его груди по необъяснимой причине гулко забилось сердце. Теперь Ариадна становилась для него особенной совсем иначе.

Ничего подобного Чезаре ещё не чувствовал.


----------
Прим. перев.: 132–133 главы манхвы.