Несломленный (2)
Дата выхода оригинала: 30.10.22
Рыцари принца отважно бились под нещадно палящим солнцем.
Поначалу, несмотря на численное меньшинство, они выкашивали язычников легко, словно сухие стебли. Элитные рыцари, больше десяти лет изо дня в день тренировавшиеся в королевском дворце, и наспех согнанная на поле боя лёгкая пехота без подготовки — разница в их навыках и экипировке была колоссальной.
Но в конечном счёте все они оставались людьми, а людям свойственно уставать. Спустя примерно час положение стало критическим.
— Дино-о-о! — отчаянный вопль Альфонсо разорвал воздух.
Удар вражеского скимитара пришёлся Бернардино в основание шеи. Трое язычников навалились на него разом. Облепленный врагами со всех сторон, Бернардино беззвучно осел на землю.
Альфонсо в смятении огляделся. Манфреди, ещё недавно в одиночку отбивавшегося от шести противников, тоже нигде не было видно. Серебристая броня союзников то и дело мелькала в толпе, но почти всё поле зрения заполняли лишь красные пояса и чёрные скимитары язычников.
Спасти Дино могу только я.
— А-а-а-а-а-а! — вскрикнул Альфонсо. Раздался громкий лязг, и одной рукой он отразил чудовищный выпад двуручного клинка. Пока язычник терял равновесие, принц снова ударил его в корпус.
Хлынул фонтан крови, и враг рухнул. Но прямо из-за его спины тут же мелькнул новый скимитар. Альфонсо вложил в ответный выпад все силы, но мышцы правой руки вдруг отказали.
Конца этому не было.
Альфонсо закрыл и снова открыл глаза. Для человека, находящегося в самом пекле битвы, это моргание казалось поразительно медленным.
Неужели… на этом всё?
Руки и ноги отказывались повиноваться. Мышцы не выдержали запредельной нагрузки: тело обмякло в одночасье, став тяжёлым и бессильным, словно мокрая ветошь. Альфонсо казалось, что оно больше ему не принадлежит.
Может, вся моя прежняя жизнь была лишь сном?
Те дни, когда он, здоровый и полный сил, рос под опекой матери и был принцем целого королевства. Дни, когда он встретил любимую женщину, держал её за руку и твёрдо решил, что у них непременно будут дети. А сейчас…
Броня раскалилась под палящим солнцем так, что обжигает кожу. Я бьюсь с язычниками. И вот-вот буду заживо втоптан в эту незнакомую, чужую землю.
Острое, пугающе чуждое чувство бессилия полностью захватило его.
— Ваше Высочество!..
Издалека донёсся знакомый голос. Манфреди?
Альфонсо даже не заметил, в какой момент его ранили, но липкая кровь со лба уже заливала глаза. Времени поднимать забрало и вытирать лицо не было, поэтому он лишь снова медленно моргнул.
Раздался тяжёлый, глухой удар.
— А-а-а-а-а! — закричал Манфреди.
Сквозь кровь, застилающую ему глаза, Альфонсо увидел, как тот оседает на землю. Шлем Манфреди давно слетел, и теперь густые чёрные волосы взметнулись в воздух, с запозданием последовав за падающим телом.
Он уже видел это раньше. Когда он вырвал Ариадну из лап герцога Мирея, её чёрные волосы разлетелись точно так же.
Нужно поднять меч. Нужно спасти Манфреди… нет, моего друга Антонио.
Но Альфонсо не мог пошевелиться. Он был бессилен тогда, бессилен и сейчас.
«Каждый день терпения созидает вечность».
Внезапно в памяти всплыл стих из Книги Притчей. Эти слова прозвучали в его голове голосом матери.
«Несокрушимая воля человека есть истинное благородство».
Мать всегда была борцом. Даже там, где сын этого не видел, королева Маргарита сражалась за него, захлёбываясь кровью. Перед мысленным взором вспыхнули сияющие зелёные глаза Ариадны. Для неё каждый день тоже был битвой, и в конце концов она вышла из неё победительницей.
Как я вообще смел хвастаться, что смогу их защитить? Откуда брал эту самоуверенность, стоя перед ними?
«Ты сможешь, сын мой».
Слова прозвучали так чётко, словно она стояла перед ним. Ему это почудилось? Или матушка спустилась с небес, чтобы присмотреть за ним?
Верю.
Альфонсо собрал последние силы в один нечеловеческий рывок и, громко вскрикнув, взмахнул мечом. Он отбросил щит и теперь сжимал свой одноручный клинок обеими дрожащими руками.
С оглушительным лязгом выбитый чёрный скимитар взмыл в воздух. Не раздумывая ни секунды, Альфонсо вцепился врагу в шею и с силой вывернул её.
— Кх-х! — сдавленно захрипел язычник.
Принц отшвырнул обмякшее тело на камни и бросился к Манфреди.
— Антонио!
У него за спиной раздался ликующий крик кого-то из рыцарей:
— Иду, Ваше Высочество!
Альфонсо было не до ответов: он тут же зарубил ещё одного язычника, наседавшего на Манфреди. Радостный крик повторился:
— Подкрепление! Подкрепление идёт!
Подходила кавалерия. Прямо за авангардом скакал Элько, одной рукой намертво вцепившись в поводья. Всего лишь горстка всадников — едва ли полсотни — мчалась к каменистой горе, где отчаянно держался их отряд, но в это мгновение они стоили целой армии.
— Ха-а-а-а! — Альфонсо отбил ещё один скимитар, преграждавший ему путь. И вдруг перед глазами просветлело.
***
— Как это вообще понимать?!
В шатре, где проходил военный совет, сидел принц Альфонсо. Его торс был туго перебинтован, а глаза плотно закрыты. По правую руку от него должен был находиться Бернардино, но сейчас это место занимал Манфреди.
Манфреди гневно сверкал глазами на синьора Альбрехта из графства Ахенбах — того самого человека, что услал их отряд на гору. В обычных условиях трудно было представить, чтобы подчинённый смел так пререкаться с командиром, принимающим стратегические решения, но ситуация выдалась исключительной.
Третий крестовый поход проходил под верховным командованием великого герцога Ольденбурга из Штернхайма, однако войска под его началом собирали буквально с миру по нитке из десятка разных государств. Единой системы подчинения не существовало, и все решения приходилось принимать сообща.
— Вы же сами ясно сказали, что это задачи поддержки в тылу! Потому мы и взяли так мало людей! — Манфреди с силой ударил кулаком по стульчику, на котором сидел. — Человек, который должен был находиться на этом месте, сейчас при смерти!
Бернардино вытащили с поля боя без сознания. Он чудом остался жив и сейчас метался в сильной горячке, балансируя на грани жизни и смерти.
— И это ещё не всё! Мы едва не потеряли принца Альфонсо! А ведь он — единственный законный наследник престола Этрусского королевства! Кто понесёт ответственность, если королевский род на нём прервётся?!
На это один из рыцарей Ахенбаха сухо бросил:
— На войне небеса решают, кому жить, а кому умереть.
Графство Ахенбах было крошечным и слабым государством, примыкавшим к великому герцогству Штернхайм. И всё же они отправили в этот Крестовый поход около тысячи пехотинцев и нескольких командиров. Для них это была колоссальная жертва. Поэтому их ответственность за эту войну ощущалась совершенно иначе, чем у Этрусского королевства, приславшего жалкий десяток человек — наследного принца да кучку высокопоставленных аристократов.
— Если вы собирались просто размахивать флагами и играть в войнушку, не стоило вообще сюда соваться, — бросил первый рыцарь.
— Что?!
Стоило Манфреди вспыхнуть от возмущения, как другой рыцарь Ахенбаха тут же добавил:
— Я погляжу, стоило вам немного отличиться, как вы сразу задрали нос. Но не стоит приходить на военный совет и так себя вести лишь из-за того, что новичкам разок повезло.
— Что? Разок повезло?! — взорвался Манфреди. — Один к десяти! А ну, попробуйте вытащить такой бой на одном везении!
Манфреди был в таком бешенстве, что казался готовым разнести весь шатёр в щепки. Только после боя выяснилось: их отряд, состоявший ровно из одиннадцати человек, принял на себя удар целой сотни врагов. И при этом они умудрились убить или взять в плен шестьдесят из них.
Более того, командиром вражеской лёгкой пехоты оказался сын весьма почитаемого духовного лидера язычников. Иными словами, в их руки попал пленник, за которого можно было потребовать солидный выкуп.
— Ах ты, гад!.. — процедил Манфреди.
— Манфреди. Довольно, — проговорил принц Альфонсо.
Этого хватило, чтобы Манфреди тут же умолк и резко обернулся с крайне обиженным видом. Но принц осадил его вовсе не для того, чтобы заставить отступить.
— Они правы. На поле боя нужно быть готовым ставить жизнь на кон. — В голубых глазах Альфонсо полыхало пламя, когда он впился тяжёлым взглядом в командующего войсками Ахенбаха. — Отныне я не стану себя беречь. Переведите нас в авангард. От невнятной роли в тылу мы отказываемся.
— Но для передовой ваше вооружение слишком… — попытался возразить командир.
Лишённая лошадей кавалерия. Жалкий десяток человек. Отправлять такой отряд на передовую и впрямь было затруднительно.
— Я требую свою законную долю выкупа за пленника, — непреклонно отрезал Альфонсо. — А вооружение мы достанем.
Тут в разговор встрял барон, присланный из земель Биркенбаум:
— Какой эгоизм! Вы хоть понимаете, сколько средств коалиция вбухала в ваше содержание?!
Союзные войска делили трофеи в зависимости от боевых заслуг каждого отряда. Но поскольку люди Альфонсо до сих пор находились на чужом обеспечении, от них нагло требовали отказаться от честно заработанной доли. Логика была донельзя простой: чем меньше заберёт принц, тем больше достанется остальным.
— Раз уж всё это время даром жрали наш хлеб, могли бы проявить хоть каплю благодарности!..
На лице Альфонсо вспыхнул гнев, и он резко вскочил на ноги. С громким стуком стул, на котором сидел принц, опрокинулся и откатился вглубь шатра.
И только тогда великий герцог Ольденбург, до сих пор лишь молча наблюдавший за ситуацией, взял слово.
— В словах каждого из вас есть доля истины, — произнёс он, подводя итог спору. — Принц Альфонсо, прошу вас, успокойтесь. Пусть распределением задач занимался синьор Альбрехт, но в конечном счёте именно я, как главнокомандующий, утвердил это решение. — Он перевёл тяжёлый, проницательный взгляд на Манфреди. — И я ожидаю, что вы будете подчиняться приказам штаба.
Не найдя, что ответить, Манфреди покорно опустил голову. Альфонсо тоже усмирил свой гнев, хотя секунду назад был готов схватить командира из Биркенбаума за грудки и стащить со стула.
— И это касается всех присутствующих в шатре, — продолжил Ольденбург, обведя командиров задумчивым взглядом серых глаз. — Прошу вас, не умаляйте заслуг наших этрусских друзей. В этой битве они совершили настоящий подвиг.
В ответ кто-то недовольно проворчал:
— Подумаешь, поймали одного пленника. Неужто его выкуп настолько огромен, что вы так с ними носитесь?
Выкуп за пленника составлял около тридцати дукатов. Деньги немалые, но и не баснословные.
— Дело вовсе не в трофеях, — спокойно ответил великий герцог Ольденбург. — Этот вражеский отряд направлялся, чтобы сжечь селение, которое оказывало нам поддержку в тылу. Выкуп — это одно, но принц Альфонсо и этрусские солдаты спасли множество жизней. Не забывайте о главной цели нашего похода.
Священная война. Крестовый поход, в который верные слуги Небесного Отца отправились по своей воле, чтобы возвеличить Его имя и отвоевать Святые земли Йесака.
— Если мы не завоюем сердца местных жителей, то даже падение стен Йесака принесёт нам лишь временную победу. Мы обязаны расположить их к себе.
Открытое возмущение стихло, хотя дерзкие взгляды никуда не делись. Воспользовавшись моментом, великий герцог Ольденбург заодно урегулировал и денежный вопрос.
— Разделить трофеи строго по правилам.
В знак благодарности Альфонсо коротко кивнул главнокомандующему. Но этого ему было мало.
— Я подчинюсь вашему решению, Ваше Превосходительство, — произнёс принц. — Однако моё желание быть в авангарде в следующем бою остаётся неизменным.
— Я учту это при распределении сил, — ответил Ольденбург. — Сообщите, как только ваше вооружение будет приведено в порядок.
Военные заслуги отряда Альфонсо, сумевшего жалкой горсткой людей сдержать целую роту и вырвать победу, были поистине выдающимися. Пусть масштаб сражения и был невелик, но по уровню мастерства это было исключительное достижение.
На этом военный совет завершился. День оставил после себя неприятный осадок, но вместе с тем принёс странное чувство облегчения.
Когда собрание окончилось и все стали расходиться по своим стоянкам, взгляды рядовых солдат и рыцарей низших рангов, не допущенных в шатёр, были прикованы к отряду Альфонсо. В них читалось всякое: кто-то смотрел с удивлением, кто-то — с нескрываемым восхищением, а кто-то откровенно кривился и окидывал их оценивающим взглядом.
— Ваше Высочество, сдаётся мне, теперь на нас смотрят совсем иначе, а? — радостно суетясь, спросил Манфреди.
Альфонсо лениво отбросил назад испачканные кровью светлые волосы и небрежно уронил:
— Чего уж. Это же мелочи.
Взгляд принца был устремлён в куда более великое будущее.
----------
Прим. перев.: 128–129 главы манхвы.
При работе над этой главой у нас возникали неизбежные ассоциации с «Войной и миром»: молодой аристократ-идеалист попадает в первый настоящий бой, падает раненым, чувствует, как замедляется время, а экзистенциальный монолог обнажает чувство бессилия. Но здесь нет высокого неба и отречения от себя — лишь палящее солнце, перерождение и необходимость встать.