Намерение и результат

Дата выхода оригинала: 06.11.22

---

Чезаре ни на миг не допускал мысли, что может получить отказ. С его выдающейся внешностью и недавно обретённым титулом герцога Пизано он искренне полагал, что у неё нет решительно никаких причин говорить «нет». Но Ариадна безошибочно читала эту самодовольную уверенность в его лице, во взгляде и в каждом его жесте.

Не поведя и бровью, она ответила:

— Нет.

— Что? — растерянно переспросил Чезаре. От неожиданности он даже слегка запнулся. — Разве для тебя это плохое предложение?

Ариадна едва заметно склонила голову. Сбыть зерно герцогу Пизано — сделка действительно не из худших. Чезаре изначально нацеливался на оптовые закупки, а главное — он стал бы постоянным, надёжным клиентом. К тому же, в условиях, когда ситуация на улицах с каждым днём становилась всё опаснее, его способность самостоятельно вывезти запасы с её складов была весомым преимуществом.

Да, названная им цена была смехотворно низкой, но это не имело значения. Хозяином положения сейчас был не Чезаре, а Ариадна, и ей бы вполне хватило смелости и умения заставить его поднять ставку.

И всё же у неё была веская причина отказать сразу, даже не начиная торга.

Предложив сегодня расплатиться «Лебедем Линвилля», Чезаре совершил фатальную ошибку.

— Значит, вы явились сюда втайне от Его Величества? — заметила Ариадна.

— Что?!

Если бы он сообщил королю об этой сделке, то расплатился бы золотом из дворцовой казны, а не предлагал «Лебедя Линвилля», своё личное имущество.

— Будь это и впрямь государственным делом, вы бы заявились ко мне средь бела дня, небрежно помахивая королевским указом.

— Ха!

Но Чезаре нечего было возразить, потому что Ариадна попала в точку. Предупреди он отца, то действительно явился бы при свете дня и, прикрываясь высочайшим повелением, просто реквизировал бы зерно. Но жадность взяла верх. Он прокрался к ней под покровом ночи, словно вор, потому что хотел выслужиться перед Лео III и доказать свои способности, не прося отца о помощи.

— Затеяли всё это ради собственной выгоды, чтобы приписать себе заслуги, а прикрываетесь нуждами государства? Вашей наглости просто нет предела.

Лицо Чезаре пошло пятнами, причудливо меняя цвет от багрового до мертвенно-бледного.

— И при этом ещё и цену мне сбиваешь?! — процедила Ариадна, впервые отбросив вежливость. — Один дукат за три кантаро? Да с нынешними ценами у тебя просто совести нет!

Она оказалась зажата между Чезаре и угловым шкафом, но плавно выскользнула из ловушки. Опершись на спинку дивана, Ариадна изящно закинула ногу на ногу и проговорила:

— Убирайтесь из моего дома, ушлый вы скряга.

У неё не было ни малейшего намерения помогать Чезаре хоть на шаг приблизиться к трону.

Прошлое не повторится.

***

Герцог Чезаре покорно позволил выпроводить себя из особняка де Маре, не устроив скандала и сохранив остатки гордости. Он и так уже выглядел жалко, а если бы устроил дебош в доме дамы, то окончательно потерял бы лицо перед всей столицей.

На следующий же день Ариадна прервала своё долгое затворничество и отправилась в приют Рамбуйе. Она собиралась лично оценить обстановку, а заодно объехать Кампо де Специя — район, где кучно жили иностранцы и столичная беднота.

Девушка тщательно укуталась в плащ, пропитанный пчелиным воском — считалось, что он надёжно защищает от Чёрной смерти, — а лицо закрыла полотенцем.

— Выдайте вощёные плащи всем сопровождающим, — распорядилась она.

— Слушаюсь, госпожа, — ответил слуга.

Ариадна с трудом оторвала себя от насиженного места и выбралась из дома лишь потому, что понятия не имела, какую ещё выходку замыслил Чезаре.

На мирной сделке можно было ставить крест. Что же дальше? Тот Чезаре, которого она знала, непременно перейдёт к реквизиции.

Впрочем, даже если Чезаре не станет ничего предпринимать, рано или поздно в особняк вломятся солдаты короля Лео III и потребуют выдать зерно. Это лишь вопрос времени. А когда это случится, она может лишиться всех своих запасов, даже не получив шанса поторговаться.

Деньгами государственную власть не одолеть.

Поэтому она намеревалась стать защитницей бедняков и матерью беженцев. Во все времена лучшим щитом для оказавшейся в опасности женщины служила её репутация.

Пусть только попробуют тронуть меня хоть пальцем — разнесу всё к чертям.

Она на свои деньги кормит столичную бедноту. Если король попытается отнять эти запасы ради собственной армии, бунт вспыхнет прямо здесь, в столице, и до границ дело даже не дойдёт. Если Лео III не хочет увидеть, как разъярённые горожане пойдут маршем на Палаццо Карло, размахивая факелами, ему стоит поберечься.

Хотя часть товара всё же придётся продать…

В конце концов, Ариадна затеяла всё это ради денег. Да, цены на зерно взлетели до небес, но ей необходимо сбыть хотя бы часть, чтобы выплатить оговорённую сумму торговому дому Боканегро.

На худой конец, есть ещё чёрный рынок…

Когда всё вскроется, конечно, поднимется страшный шум. Но будь что будет. Она решила, что подумает об этом позже.

Сегодня Ариадна намеренно поехала верхом, а не в закрытой карете. Ей нужно было, чтобы её заметили.

Пусть своими глазами увидят, кто их кормит, да ещё и слух по столице пустят.

Её сопровождал отряд из почти тридцати охранников. И по численности, и по вооружению они не уступали личной гвардии любого крупного аристократа. Власть нужно демонстрировать, когда это необходимо, а в вопросах безопасности полумер не бывает.

Следом ехали две повозки: одна, доверху гружённая зерном, и другая — со свежеиспечённым хлебом.

Зерно предназначалось для приюта Рамбуйе. Ариадна специально не стала накрывать повозку, чтобы пшеница была видна всем, и медленно проехала прямо перед зданием.

Закончив разговор с синьором Альбани, она нарочно задержалась на улице, чтобы пообщаться с обитателями приюта. Она пожимала руки детишкам и щедро раздавала им хлеб.

Джузеппе, ни на шаг не отходивший от Ариадны, выглядел мрачным.

Как только они отошли от бедняков на достаточное расстояние, Ариадна усмехнулась и спросила:

— Что, я кажусь тебе омерзительной?

Джузеппе ответил не сразу. Спустя секунду он мотнул головой.

— Н-нет, — выдавил он и поспешно добавил: — Просто вы подошли к ним слишком близко. Вдруг заразитесь…

Отговорка была шита белыми нитками. В отличие от Санчи, которая от безграничной любви к госпоже теперь мыслила исключительно в интересах хозяйского дома, Джузеппе думал так, как привык с рождения.

И хотя сам он был не из Рамбуйе, Ариадна слышала, что юноша вырос в трущобах Кампо де Специя. Поймай его кто-нибудь на улице за карманной кражей, и он точно так же оказался бы в приюте, а не попал бы в дом кардинала де Маре младшим конюхом.

Видимо, поэтому он сочувствовал местным бедолагам куда больше, чем своей госпоже, щедро швыряющейся хлебом.

— Всё это ради того, чтобы нам было на что жить, — пояснила Ариадна.

— Простите? — переспросил Джузеппе. Он совершенно не понимал, как раздача хлеба поможет им прокормиться.

— Добрые дела создают вокруг меня надёжный щит. В этом смысле мои поступки нельзя назвать истинно добродетельными. Я действую отнюдь не из благих побуждений.

Она легко вскочила на свою белую лошадь, купленную после того, как её гнедая кобыла погибла на охотничьем турнире.

— Но кто вообще в нынешнем Сан-Карло, кроме меня, кормит бедняков?

Никто. Высшая аристократия наглухо заперла ворота и не показывала носа на улицу. Король сидел сложа руки и лишь бессмысленно смотрел в небо. Высокопоставленные священнослужители Святого Престола обращались к народу с ласковыми речами, но открывать амбары не спешили.

И это было вполне естественно. Никто не знал, как долго продлится эпидемия. Каждый прежде всего защищал свою семью, своё войско и своих людей.

— Когда решаешь, хорош ли поступок или плох, можно судить по намерению, а можно по результату, — доверительно продолжила Ариадна.

На лице Джузеппе отразилось смятение. Ариадна и не ждала, что он поймёт её с полуслова. Скорее, она говорила это для самой себя.

— Конечно, если они совпадают — лучше и не придумаешь. Но если нужно выбрать что-то одно, то я считаю, что результат куда важнее самого намерения.

Один убил человека из добрых намерений, а другой спас десять тысяч жизней из чистого эгоизма. Какой поступок лучше?

Ариадна была твёрдо уверена: второй.

— Пойдём.

Их следующей целью был родной район Джузеппе — Кампо де Специя.


Прим. перев.: смысловая перекличка с главой 130. Там Ариадна в разговоре с Чезаре делала выбор между лицемерием и цинизмом, маской и подлинностью; здесь — между намерением и результатом.

***

— Многое изменилось, — с горечью произнёс Джузеппе.

Раньше Кампо де Специя был районом для бедноты, но как-то незаметно он превратился в пристанище для кочевых общин, цыган и мавританцев.

Впрочем, цвет кожи не имел значения: местные всё так же настороженно относились к чужакам. Едва отряд Ариадны въехал в этот район, как на них со всех сторон устремились тревожные взгляды. Люди со страхом смотрели на отряд вооружённых мужчин и юную девушку в кольце охраны, гадая, не собираются ли на них напасть.

— Я слышала, Его Величество недавно изрядно здесь пошумел, — заметила Ариадна.

Джузеппе кивнул:

— Говорят, солдаты нагрянули и любого вышвыривали за городские стены, стоило ему хотя бы чихнуть.

— Ставьте шатёр, — распорядилась Ариадна. — Покажем им, что не каждый вооружённый человек желает им зла.

Сопровождающие вытащили из повозки разобранный шатёр и быстро, со стуком и лязгом, принялись собирать его прямо посреди площади. Местные жители держались на расстоянии, но любопытство брало верх: они кучковались неподалёку, пытаясь разглядеть, что происходит. Сидя верхом на своей белой лошади, Ариадна замерла у центрального фонтана, наблюдая за работой.

Как только всё было готово, Джузеппе начал выгружать корзины из повозки с хлебом и зычно крикнул:

— Послушайте все! Мы люди семьи де Маре!

При виде хлеба глаза зевак засверкали. Люди от кардинала? Неужто им раздадут еду?

— Весь этот хлеб куплен на личные средства второй дочери кардинала, госпожи Ариадны де Маре! Она заплатила за него из собственного кармана! Выстройтесь в одну линию! Строго по одной буханке в руки! У нас ровно тысяча буханок!

Услышав это, толпа сорвалась с места и хлынула на середину площади. Начался кромешный ад.

— В одну линию! В очередь!

Над площадью разносились крики Джузеппе с охранниками и гул толпы.

Ариадна подумала, что в следующий раз стоит привезти полотенца для лица и раздать их местным. Собирать такую огромную толпу в общественном месте было вредно для здоровья.

Но вдруг весь этот гвалт перекрыл пронзительный детский голосок:

— А ты особенная, да, сестрёнка?

Ариадна опустила взгляд. В речи ребёнка улавливался лёгкий мавританский акцент, но в остальном он говорил на языке этрусков совершенно естественно, по-детски непринуждённо.

Увидев, что перед ней всего лишь ребёнок, Ариадна отбросила настороженность и мягко спросила:

— Радуешься, что получил хлеб?

Мальчуган лет девяти широко улыбнулся, хотя из-за замотанного лица его мимику было трудно разглядеть. Если не считать Ариадну и её людей, он был единственным на всей площади, кто прикрывал лицо.

— О, так ты тоже в повязке, — заметила она.

Ребёнок беззаботно ответил:

— А как же! Мы ведь шаманы и алхимики с Востока! Уж мы-то хорошо знаем, что нужно делать при Чёрной смерти!

Шаманы с Востока?

Глаза Ариадны загорелись. До сих пор ей попадались одни лишь шарлатаны, но кто знает? Может, в этот раз всё по-настоящему.

С другой стороны, это же просто ребёнок, ничем не отличающийся от прочих оборванцев Кампо де Специя.

Одной лишь повязки на лице маловато, чтобы…

И тут мальчик воскликнул:

— Сестрёнка, а тот рой искорок на кончиках твоих пальцев — он так красиво светится!

Лицо Ариадны окаменело.

Это правда.

Она поспешно спрыгнула с лошади и схватила мальчика за руку:

— Нам нужно поговорить.


--------
Прим. перев.: 130–131 главы манхвы.