Главное умение Изабеллы

Дата выхода оригинала: 12.10.22

---

— Я даже слова не смею сказать в своё оправдание, — низко кланяясь Ариадне, запричитал синьор Альбани, глава административного отдела приюта Рамбуйе. — Это наше чудовищное упущение.

Гнуть спину перед аристократами было для Альбани проще, чем дышать, но сегодня его поклоны были абсолютно искренними. И причина крылась вовсе не в том, что ради спасения собственной шкуры они заперли двери, бросив юную госпожу на растерзание толпе. Вина отходила на второй план.

Эта девушка явилась сюда с запасом зерна, которого хватило бы, чтобы кормить тысячу нищих целых две недели. Даже королю Лео III не удавалось совершить ничего подобного. В этот миг в глазах Альбани Ариадна выглядела куда важнее самого государя.

— Мы позаботимся, чтобы впредь подобное ни за что не повторилось…

Стоявшая рядом с Ариадной горничная, которая Альбани в дочери годилась, злобно щурилась и сверлила его взглядом, но мужчину это нисколько не задевало. Тем, кто приносит зерно и деньги, можно всё. Они имеют на это полное право. Как говорится, против бюджета не попрёшь. Из-за острой нехватки средств приют Рамбуйе сейчас находился на грани того, чтобы начать увольнять сотрудников. Иначе… придётся идти на крайние меры.

— Довольно извинений, — прервала его Ариадна.

Она осадила Альбани лишь потому, что собиралась отдавать ему приказы, не имея на то никаких формальных полномочий. Но сам администратор был поражён до глубины души.

Какое безграничное милосердие!

Однако следующие её слова заставили его вздрогнуть от неожиданности.

— С этого дня я планирую какое-то время снабжать приют продовольствием.

Глаза Альбани расширились. За всю жизнь он ни разу не встречал человека, который отдавал бы что-то, не требуя ничего взамен.

Благородные дамы жертвовали деньги лишь для того, чтобы выставить свою добродетель на всеобщее обозрение и снискать похвалу. А то, что сам администратор стал непревзойдённым мастером лести и пустых речей, было лишь плодом его профессиональной подготовки.

Палаццо Карло щедростью тоже не отличался. Выделяемый из казны бюджет служил лишь средством контроля над беднотой. У каждого была своя скрытая цель. Так уж устроен мир.

— Но взамен… — продолжила Ариадна. — Вы должны кое-что для меня сделать.

Услышав слово «взамен», Альбани даже почувствовал облегчение. Ну конечно. Так я и думал.

Однако её следующие слова повергли администратора в ещё большее смятение.

— То есть… вы хотите, чтобы больных с жаром изолировали, питьевую воду кипятили, постели содержали в чистоте, а все люди в приюте носили на лицах повязки? — озадаченно переспросил он.

Ариадна коротко подтвердила:

— Именно так. Кроме того, все сотрудники, включая вас, синьор Альбани, должны полностью исключить любые контакты с внешним миром.

Иными словами, Ариадна намеревалась превратить приют Рамбуйе в гигантскую, отрезанную от общества крепость.

— И… вы возьмёте на себя все расходы, синьорина?

— Да, всё верно. — Ответ и на этот вопрос прозвучал всё с той же непоколебимой уверенностью.

Тогда Альбани осторожно поинтересовался:

— Осмелюсь спросить… Вы ведь действуете от имени Святого Престола?

Возможно, кардинал де Маре решил тайно оказать помощь беднякам. Поскольку приют Рамбуйе находился под прямой юрисдикцией покойной королевы, власть над ним принадлежала монарху. Вполне вероятно, что кардинал просто не хотел открыто вмешиваться в королевские дела.

Это было весьма логичное предположение. Загвоздка состояла лишь в том, что кардиналу де Маре вообще не было дела до спасения каких-то нищих, да и не в его стиле было прятаться в тени.

И всё же ответ Ариадны вновь оказался прямо противоположен ожиданиям администратора.

— Нет. Я использую свои личные средства.

То, что у девушки её возраста имелось столь внушительное состояние, само по себе поражало. Но то, что она решила пустить эти деньги не на собственное приданое, а на спасение нищих, и вовсе казалось полным абсурдом.

В крайнем изумлении Альбани произнёс то, чего обычно никогда бы себе не позволил. Вопрос словно сорвался у него с языка:

— Но почему?.. Ради чего заходить так далеко?

— И правда... — с горькой усмешкой отозвалась Ариадна.

Честно говоря, она и сама до конца не понимала, почему так поступает. Думай она лишь о собственной выгоде и безопасности, ей было бы достаточно придержать всё зерно и распродать его втридорога. А если бы на него положил глаз сам монарх, она могла бы просто пожертвовать короне половину запасов, чтобы тот закрыл глаза на продажу остатков по заоблачным ценам. Такой шаг принёс бы ей куда больше заслуг и признания, чем какая-то помощь приюту Рамбуйе.

Но ведь ясно как день, что иначе все они погибнут. Я знаю будущее. Разве могу я просто сидеть сложа руки?

Ариадна опустила взгляд на крошечное облачко света, осевшее на кончиках пальцев её правой руки — свечение, невидимое ни для кого, кроме неё самой. Даже в полумраке комнаты эта россыпь искр мерцала, подобно алмазной пыли, и, словно выражая своё согласие, на мгновение закружилась в причудливом танце.

***

Слухи о том, что Ариадна де Маре снабжает продовольствием приют Рамбуйе, в один миг облетели весь Сан-Карло.

Первым на них отреагировал кардинал де Маре. На следующий вечер, когда новость уже вовсю гуляла по столице, он велел немедленно позвать к себе вторую дочь. Однако Ариадна явиться к отцу не могла. Вернувшись домой, она наглухо заперла двери и никого не принимала.

Это минимум на неделю, а лучше — на десять дней.

Но изолировалась не только сама Ариадна. Все сопровождавшие её в приют люди тоже закрылись в пристройке на десять дней. Им запрещалось выходить на улицу, а еду для них готовили на главной кухне и просто оставляли под дверью.

Опасаясь нежелательных пересудов о своём поведении, Ариадна не стала запираться в пристройке вместе со слугами. Вместо этого она укрылась в своих покоях, оставив при себе лишь Санчу, и полностью отгородилась от остальных домочадцев.

Понятно уж, что ему нужно. Наверняка устроит допрос с пристрастием: откуда у неё такие деньги.

Ариадна подошла к делу с умом и составила для отца весьма правдоподобную записку: «Отец, я продала на аукционе кое-какие предметы искусства, купленные в прошлом. На вырученные средства приобрела пшеницу и воск, а когда рыночные цены взлетели, выгодно распродала часть запасов. Зерно, пожертвованное приюту, — это то, что осталось на складах».

Вместе с запиской она передала ему все счётные книги семьи де Маре, чтобы отец мог лично всё проверить.

Кардинал де Маре был человеком в высшей степени рациональным. Пока Ариадна не запускала руку в семейную казну, он не собирался совать нос в дела, которыми она занималась по собственному усмотрению.

Конечно, неизвестно, как бы повел себя кардинал, узнай он, что в распоряжении дочери находится колоссальный объём зерна, способный прокормить всю столицу. Но Ариадна не имела ни малейшего намерения посвящать его в такие подробности.

К несчастью, в этом доме лишь один человек, помимо самой Ариадны, придерживался столь здравого принципа: «твоё — это твоё, а моё — это моё». Другие так не думали.

— Эй! А ну выходи живо! — заорала Изабелла.

— Синьорина, вам туда нельзя! — жалобно взмолилась Мария.

— С дороги!

За дверью послышался паникующий голос Марии, которую не по своей воле выдворили из личных покоев Ариадны, сделав посыльной на побегушках. Ариадна и Санча одновременно вскинули головы.

Дверь с грохотом распахнулась, и Изабелла угрожающе ввалилась в комнату.

— Эй! Ты как можешь так внаглую лицемерить?! — выплюнула она, с ненавистью глядя на Ариадну.

— И в чём же проблема на этот раз, сестра?

Изабелла только-только вернулась с послеобеденного чаепития Женского общества Серебряного Креста. К тому моменту слух о том, что Ариадна побывала в приюте Рамбуйе и предотвратила бунт бедняков, уже разлетелся повсюду и дошёл даже до них.

После того как Изабелла публично опозорилась на балу в честь герцога Чезаре, графиня Бальдзо заметно к ней охладела. А баронесса Лоретан, которой на том балу и вовсе не было, вела себя так, будто всё видела собственными глазами. С тех пор в её словах и поведении сквозила тонкая, издевательская нотка. И на сегодняшнем чаепитии она себе не изменила.

— О боже, синьорина Изабелла. Вы что, впервые слышите про случай в приюте Рамбуйе? Вы же живёте в одном доме, неужели младшая сестра вам ничего не рассказала? Видимо, вы с ней и впрямь не ладите.

Графиня Бартолини, которая по идее должна была вступиться за Изабеллу, плотно сомкнула губы и притворилась глухой. А графиня Бальдзо, словно нарочно подливая масла в огонь, невинно поинтересовалась:

— Та самая младшая сестра? Которая, говорят, так набожна и глубоко верует?

— И не только это! Говорят, она ещё и невероятно мудра. Сейчас по столице только-только поползли слухи о возможной нехватке продовольствия, а у неё, представляете, уже припасено огромное количество зерна!

— Какая поразительная дальновидность для столь юной девушки, — протянула графиня Бальдзо, бросив на Изабеллу красноречивый взгляд.

Этот взгляд говорил громче любых слов: «Раз твоя добрая, всеми уважаемая сестра даже за человека тебя не считает, значит, с тобой явно что-то не так».

Ах, нет!..

Холодный пот выступил на спине Изабеллы. Она лихорадочно соображала, что бы такого сказать, чтобы угодить графине Бальдзо.

В итоге Изабелла начала откровенно льстить: принялась уговаривать дам тоже отправиться на волонтёрские работы, горячо убеждая, что если уж обычная девчонка вроде Ариадны может творить добрые дела, то столь прославленная организация, как Женское общество Серебряного Креста, под мудрым руководством графини тем более принесёт огромную пользу государству.

Но тут Летиция де Леонати, которую Изабелла всегда считала своей верной соратницей, нанесла удар исподтишка:

— Но, Изабелла... В столице нынче такая тревожная обстановка...

Клементе де Бартолини не упустила случая поддакнуть:

— Она права... С-сейчас так страшно...

— Я не думаю, что сейчас подходящее время решаться на подобные приключения без крайней нужды, — добавила Летиция.

Да ты бы без меня в это Общество вообще никогда не попала!

У Изабеллы внутри всё вскипело от ярости на Летицию, но ситуация не позволяла ей сорваться и закатить скандал так, как ей хотелось.

Изабелла не привыкла к подобному обращению; она совершенно не умела сносить подобные унижения. Она всегда была беспрекословным лидером, самой красивой и блистательной девушкой в комнате. Впервые в жизни ей пришлось скрипнуть зубами, проглотить обиду и тихо уехать домой.

Но этот гнев нужно было на ком-то выместить. Иначе она просто сошла бы с ума. Поэтому, едва переступив порог дома, она ворвалась к Ариадне.

— Ты! — выплюнула Изабелла; её аметистовые глаза метали молнии. — Ты так важничала, запрещая мне соваться в трущобы! И с какой стати это же правило не касается тебя?!

Человек может вынести голод, но он не стерпит, если будет давиться чёрствым хлебом, пока его сосед уплетает сочный кусок мяса. Обычно Изабелле было глубоко плевать на поездки в трущобы, но в этот раз она просто не могла стерпеть.

— Что, думаешь, чума будет обходить тебя стороной?! Думаешь, ты какая-то особенная?! Почему всё так несправедливо?!

На это Ариадне было нечего ответить.

Если смотреть правде в глаза, она отправилась в приют, чтобы остановить распространение чумы по Сан-Карло, и это качественно отличалось от детских игр Изабеллы. Риски, на которые приходилось идти, тоже были совершенно иными — всё зависело от того, что стояло на кону.

Но как Ариадна ни старалась, она не могла придумать, как доходчиво и логично объяснить это сестре. Да и если бы смогла, Изабелла, не желавшая ничего слушать, всё равно бы с ней не согласилась.

И в чём тогда прелесть власти, как не в этом?

Ариадна решила просто задавить её авторитетом. Власть — это способность навязывать свою волю другому. Ей совершенно не нужно было всё разжёвывать Изабелле, в чём-то её убеждать и пытаться действовать сообща.

— Мария! — повысила голос Ариадна.

— Да, госпожа! — громко и чётко отозвалась служанка из-за двери.

— Синьорине Изабелле нездоровится, поэтому какое-то время она не будет покидать свои покои.

— Ч-что?! — поперхнулась Изабелла.

— Внимательно следи за ней и проследи, чтобы ближайшие десять дней она ни шагу не делала из комнаты!

Несмотря на полнейшее ошеломление Изабеллы, из-за двери донёсся звонкий ответ:

— Слушаюсь, госпожа!

— И не забудь повязать синьорине Изабелле на лицо тканевую повязку перед тем, как её проводишь.

— Слушаюсь, госпожа!

Пока Мария ненадолго отлучилась за повязкой, Изабелла в ярости бросилась на Ариадну.

— Эй! Сейчас ты у меня получишь!

Даже в честной драке Изабелла ни за что бы не одолела Ариадну, но до этого и не дошло — Санча мигом преградила ей путь. Перехватив занесённые руки Изабеллы прямо в воздухе, служанка строго отчеканила:

— Синьорина, прошу вас, без глупостей.

— Ха! — в ярости выдохнула Изабелла. — Теперь даже жалкая прислуга смеет мной пренебрегать?!

Ариадна и глазом не моргнула. Она невозмутимо смотрела на сестру, которую мёртвой хваткой держала Санча.

— Стала на людей бросаться, вот тебя и остановили.

— Ах ты... Да как у тебя только язык поворачивается! — выплюнула Изабелла.

— Дам тебе совет, сестра, — всё так же холодно ответила Ариадна. — Когда дует сильный ветер, лучше прижаться к земле. Ты же не из тех, кто действует так топорно.

В прошлой жизни Изабелла казалась неприступной горой, бросить вызов которой Ариадна даже не помышляла. Но сейчас она вела себя так жалко и мелочно, что с ней было откровенно скучно препираться.

— Есть ведь то, что ты умеешь лучше всего, — добавила Ариадна.

Ворковать с мужчинами, плести интриги, строить из себя невинную овечку и чужими руками уничтожать неугодных — вот в чём Изабелла была по-настоящему хороша.

— Я-то думала, ты действуешь куда тоньше.

Или с разрушенной репутацией коронные трюки больше не работают?

Ариадна отвернулась, напоследок бросив:

— Ну, держись.

Оставив Изабеллу в гостиной, она спокойно ушла к себе в спальню.

— Эй! Эй! — забилась в истерике та, но Санча мёртвой хваткой держала её за запястья. — Отпусти!

Несмотря на этот визг, в дверь дважды постучали.

— Всё готово, — донёсся голос Марии.

— Мария? Это Санча! Открываю дверь, сразу перехватывай синьорину!

Изабелла почувствовала себя безвольным грузом.

Дверь распахнулась. В комнату шагнула Мария с плотно обмотанным тканью лицом. Она силой натянула такую же повязку на Изабеллу и кивнула двум служанкам позади себя. Девушки подхватили Изабеллу под руки и поволокли за собой, будто конвоировали преступницу.

— Я кому сказала, ОТПУСТИТЕ!!!

Но служанки даже бровью не повели. От бессилия на глаза Изабеллы навернулись слёзы. Пока её волокли по коридорам, она лихорадочно соображала.

Так больше нельзя. Ситуацию нужно срочно переломить. Надо что-то делать. Но что?..


-----------
Прим. перев.: 124 глава манхвы