«Половина победы»

Дата выхода оригинала: 17.10.2021

---

— Что... Что это? — кардинал уже знал ответ, но не мог не спросить.

Звонким голосом Ариадна ответила:

— Это счётная книга. Точнее, поддельные записи о расходах.

Ариадна открыла первую книгу — ту самую, которую Лукреция передала ей, — и показала кардиналу соответствующую страницу.

— Отец, её подготовила матушка, — пояснила она. — Здесь можно увидеть все записи за сентябрь 1122 года. А вот тут детали сделки с портнихой Раджоне.

Сделка была проведена незадолго до того, как Лукреция частично утратила полномочия по управлению финансами — после неприятностей, которые её племянник Дзаноби устроил на охотничьем состязании. То был последний раз, когда она имела полную власть над денежными операциями. Согласно счётной книге, Лукреция заплатила семьдесят дукатов портнихе Раджоне за платья для себя и Изабеллы.

— Но матушка и Изабелла не носят одежду от портнихи, — сказала Ариадна. — И ни одно платье у неё не стоит больше десяти дукатов. Её товары слишком дёшевы для них обеих. Пожалуйста, взгляните на подробности той сделки.

Вторая тонкая книжка, которую Ариадна передала кардиналу, содержала детальное описание всех сделок с портнихой Раджоне.

Согласно этой разбивке, Раджоне получила от Лукреции семьдесят дукатов. Однако ниже в записях была странная пометка. Она указывала, что расходы на изготовление платьев — включая затраты на ткань, работу, аренду и пятнадцать процентов прибыли — были вычтены из общей стоимости: «Возврат: Сорок восемь дукатов госпоже Лукреции де Росси».

— Куда же могли деться эти деньги? — многозначительно спросила Ариадна.

Кардинал де Маре схватил счётную книгу, руки его дрожали от ярости.

Было совершенно очевидно, куда они делись. Лукреция спустила в канаву сорок восемь дукатов, заработанные его потом и кровью. И эти драгоценные золотые монеты наверняка промотала в Таранто невежественная и беспечная семья де Росси.

— Лукреция! — Кардинал де Маре захлопнул книгу с громким стуком. Он гневно уставился на любовницу. Та опустила голову к самому плечу и задрожала, словно перепуганная мышь.

Ариадна нанесла завершающий удар:

— Отец, я знаю, что власть всегда связана с ответственностью. Я могу это доказать. Вы же знаете, что с тех пор, как я взяла всё в свои руки, мне удалось сократить средние месячные расходы на тридцать процентов. Даже зимой, когда требуются дополнительные траты на дрова и продовольствие, я сумела сократить издержки. Но матушка, похоже, не понимает, что на ней лежит ответственность, и что она должна заботиться о семье де Маре.

Ариадна бросила взгляд на Лукрецию и добавила:

— Пожалуйста, не считайте меня плохой дочерью. Я была счастлива приветствовать матушку, когда Ипполито предложил привезти вас из Вергатума. Я прекрасно знаю, как тяжело переносить там зиму, и какой там лютый мороз. Матушка, я хочу быть вам верной и полезной дочерью, но мы не должны смешивать личное и дела семьи.

Взгляд Ариадны впился в глаза Лукреции. Её глубоко посаженные глаза были спокойны, словно безмятежное озеро. Затем она перевела взгляд на кардинала де Маре:

— Вам решать, отец, кто будет управлять финансами. Я знаю, как усердно вы работаете, чтобы заработать деньги для семьи...

Ариадна не верила ни единому своему слову, но продолжала выбирать правильные формулировки, чтобы убедить отца. И её низкий, уверенный тон странным образом работал не только на окружающих, но и на ней самой.

— Семейное имущество должно быть передано Ипполито в целости и сохранности. Его необходимо сберечь.

Последняя фраза дочери по-настоящему тронула сердце кардинала. Моя семья. Это нужно сделать ради моей семьи. Двадцать пять лет он отдавал всего себя работе ради неё. Он желал, чтобы семья де Маре превратилась в гордый и уважаемый всеми аристократический род в Сан-Карло.

Но Лукреции недоставало рассудительности, чтобы быть полноправной хозяйкой дома.

Кардинал медленно обратился к Ипполито:

— Ипполито, забудь о том, чтобы вернуть твоей матери прежнее положение. Однако я разрешаю ей остаться в Сан-Карло — за то, что она родила тебя и сестёр.

Ариадна презрительно цокнула про себя языком. Она ожидала, что кардинал навсегда отправит Лукрецию в Вергатум. Но двадцать два года — нет, уже двадцать три года — их связи оказались прочнее, чем она думала. Одно или даже два жёстких обвинения дело не исправят.

Но время будет играть на стороне Ариадны. Так было всегда.

— Лукреция, не вздумай создавать проблемы, — предупредил кардинал, сверля свою любовницу сердитым взглядом.

В ответ она лишь опустила глаза. Она не могла перечить мужу, зная, что по его меркам это великодушие. За двадцать три года они научились понимать друг друга без слов

— Да, Ваше Высокопреосвященство, — смиренно отозвалась она.

Кардинал де Маре считал, что любовь в его сердце угасла. Но, глядя на Лукрецию в изношенном платье, он испытал укол жалости. Было унизительно видеть, как его любовница и дети, которым он был опорой, вынуждены терпеть нужду.

Однако раздражение быстро вытеснило сострадание. Сколько же денег она спустила на семью де Росси, раз дошла до такой нищеты?

Обычно ему было всё равно, кто в каких покоях обитает. Он полагал, что распорядок комнат — дело хозяйственное. Но теперь он разозлился.

— Ариадна, пусть Лукреция переберётся в гостевую комнату на первом этаже. Главные покои восточного крыла на втором этаже ей больше не принадлежат.

Лицо Лукреции вытянулось, словно земля ускользнула у неё из-под ног, но кардинал отвернулся, чтобы не встречаться с ней взглядом.

В этот момент Изабелла незаметно взяла мать за руку и тихо прошептала:

— Мамочка, всё хорошо. Главное, что ты дома.

Лукреция поспешно кивнула дочери. Это было всё, что она могла сделать.

— Ариадна, — продолжил кардинал. — За финансы отвечаешь ты, но проявляй уважение к матери.

Эти слова немного приободрили Лукрецию.

Ариадна снова стала похожа на образцовую дочь — склонила голову и ответила:

— Безусловно, я буду почтительна.

Наконец, кардинал обернулся к сыну.

— Ипполито де Маре.

— Да, отец.

— Тебе нужно научиться сдержанности и терпению!

Ипполито опустил взгляд, но стиснул зубы. Чёрт бы тебя побрал. Спасибо, что навлекла на меня это, ведьма.

— Присматривай за матерью, пока остаёшься в Сан-Карло. Я буду пристально следить за твоими действиями!

— Конечно, отец, — уверенно ответил Ипполито, хоть для него это обещание ничего не значило.

Кардинал не сказал ни слова ни Изабелле, ни Арабелле. Изабелла облегчённо вздохнула: хорошо, что отец забыл о ней, иначе пришлось бы выслушать немало упрёков. В то же время девочка отчаянно желала внимания матери. С самого возвращения Лукреция ни разу не встретилась с младшей дочерью взглядом.

Кардинал де Маре оставил на столе половину своего любимого жареного фазана и отложил нож.

— Вот тебе и день рождения! — проворчал он, охваченный отвращением. Кардинал выглядел достаточно грустным и раздражённым, чтобы отправить Лукрецию обратно на ферму.

Изабелла внимательно изучала выражение лица отца и посмотрела на брата. Однако Ипполито был слишком недалёк, чтобы понять смысл её взгляда.

— Что? — спросил он.

Изабелле пришлось объяснять брату каждую деталь:

— Отведи отца в гостиную и подними ему настроение! Выпейте что-нибудь! Он очень расстроен!

Ипполито чувствовал себя несчастным. Теперь ещё и младшая сестра мне указывает!

К тому же он вовсе не хотел разговаривать с отцом. Ему только что сделали выговор, и он боялся, что отец начнёт расспрашивать о дипломе. Он не желал оставаться наедине с отцом, да ещё и пить с ним.

Однако теперь к упрёкам присоединилась ещё и Лукреция:

— Давай, Ипполито, ты же старший сын в семье!

Ипполито почувствовал себя крайне раздражённым. Почему именно я старший сын? И почему всегда мужчинам приходиться заниматься такими вещами? Боже ты мой!

Но что он мог поделать? Только взять на себя ответственность и попытаться задобрить отца, хоть ему этого и не хотелось вовсе:

— Отец, вижу, что аппетита у тебя нет. Может, поднимемся наверх и выпьем граппы*? — предложил Ипполито. — Я привёз отличную бутылку из Падуи.

В Сан-Карло граппа была большой редкостью, поэтому предложение Ипполито звучало особенно щедро.

* Прим. перев.: автор расшифровывает, что «граппа — крепкий напиток с сорокапроцентным содержанием алкоголя, изготавливаемый путём дистилляции виноградной выжимки». Фактически это виноградная водка крепостью ~40-60 градусов.

Кардинал де Маре был недоволен семейным обедом, но согласился пойти навстречу — сын явно пытался его развеселить. К тому же сегодня кардинал планировал хорошенько напиться.

— Ладно, пойдём, — согласился он.

Ипполито отдал Ариадне распоряжения, словно она была его подчинённой:

— Эй, ты. Принеси сырное ассорти и зелёные оливки наверх. Без косточек, поняла?

Казалось, он мстит сестре за то, что ему не удалось вернуть Лукреции власть в доме.

Ну что ж. Я выиграла. В этот раз можно и уступить.

Ариадна лишь с достоинством поклонилась:

— Санча, ты слышала, что сказал молодой господин? Скажи главному повару подготовить закуски и отнести их наверх.

— Да, госпожа! — ответила Санча.

Хотя Ариадна вела себя так, словно всё было в порядке, она испытывала горечь. Ей каждый раз приходилось придумывать веский повод, чтобы побыть наедине с кардиналом. В то же время у Ипполито была привилегия проводить время с отцом, как только возникнет желание, — просто потому что он был старшим сыном.

Может, если я начну пить крепкий алкоголь, мне тоже повезёт. От этой мысли Ариадна рассмеялась, представляя, как напьётся вместе с отцом. Впрочем, всё в этом доме вызывало у неё смешок.

Кардинал де Маре и Ипполито вместе поднялись в гостиную на втором этаже. Как только отец исчез из поля зрения Ариадны, Лукреция мгновенно поднялась с места. Ей больше не нужно было завоёвывать ничьё расположение, и она не желала оставаться наедине с этой бастардкой.

— Матушка, позвольте мне проводить вас в комнату, — предложила Ариадна.

Лукреция оценивающе взглянула на неё и величаво поправила изношенное платье:

— Не нужно. Я знаю этот дом, как свои пять пальцев.

Ариадна не стала повторяться. С дружелюбной улыбкой на лице спокойно ответила:

— Хорошо, матушка. Ваша комната теперь на первом этаже.

При этих словах лицо Лукреции покраснело от ярости.

Среди множества прислуги Ариадна намеренно выбрала одну служанку, чтобы проводить Лукрецию до комнаты.

— Малетта, — позвала Ариадна.

Горничная не ожидала услышать своё имя и, удивлённая, ответила:

— Да, госпожа?

— Проводи матушку в комнату на первом этаже.

— Будет исполнено, госпожа.

Служанка приблизилась к Лукреции, чтобы проводить её в комнату. С дьявольской искрой в глазах и грозным выражением лица мать Ипполито подошла к Малетте и грозно прошептала ей на ухо:

— Что ты сделала с моим сыном?! Отныне будь начеку. Я буду за тобой следить.

Не в силах сдержать гнев, Лукреция ущипнула Малетту за ухо:

— Как смеешь ты носить такие дорогие украшения? Сними их! Ты служанка и должна вести себя как служанка!

Казалось, Лукреция решила выместить своё раздражение на Малетте вместо Ариадны.

Как типично для Лукреции.

Ариадна молча покачала головой в ответ на ожидаемое поведение мачехи. Но Санча вовсе такого не ожидала и сдерживала смех, изо всех сил прикусив губу.

Когда госпожа назначила Малетту личной горничной Ипполито, Санча не могла в это поверить. Она подумала: «Может, леди Ариадна стала всепрощающей святой?». Но нет, госпожа оказалась просто прозорливой. Я всегда могу на неё положиться.

Лукреция и Малетта ушли, оставив позади Изабеллу и Арабеллу. Даже после ужина мать почти не обратила внимания на младшую дочь. И теперь девочке пришлось молча наблюдать, как Лукреция покидает столовую, хотя они не виделись уже сто дней.

Арабелла тревожно наблюдала за матерью издали. Посмотрев на сестрёнку, Ариадна крепко обняла её сзади. Девочка доверчиво положила свои маленькие руки в руки сестры, переплетя с ней пальцы.

Увидев эту сцену, Изабелла с издёвкой усмехнулась:

— Что ж, Арабелла, я вижу, чью сторону ты приняла, пока нас с матерью не было.

— Что?.. — удивлённо спросила Арабелла.

— Предательница. Всего сто дней — и ты уже против нас, — продолжала насмехаться Изабелла.

Ариадна не выдержала и вмешалась:

— Изабелла, она всего лишь ребёнок. Пожалуйста, просто иди наверх.

Изабелла окинула Ариадну злобным взглядом:

— Ох, как страшно! Наверное, это из-за заигрываний с Его Высочеством ты стала такой бесстрашной! Мечтай дальше. Принц не женится на такой, как ты — на бастардке!

Её старшая сестра по-прежнему была стервой. Похоже, что она притворялась милой, лишь пока отец был в столовой.

Как типично для Изабеллы.

Но пришло время объявить, что вечеринка окончена.

— Изабелла де Маре, неважно, встречаюсь я с принцем или нет. Ты не должна донимать младшую сестру! Захочешь остаться без гроша в кармане и ходить в том же платье, что и в прошлом сезоне — вперёд. Но если нет — закрой свой грязный рот! — пригрозила Ариадна.

— Ты угрожаешь мне? Вот оно, твоё истинное лицо!..

— Если хочешь выйти замуж за приличного мужчину, лучше следи за своей репутацией, пока она окончательно не рухнула, — прервала Ариадна. — А если не исправишься, пойдёшь в монастырь.

Изабеллу затрясло от ярости.

Ариадна кивнула подбородком в сторону лестницы:

— Иди наверх.

— Ты!... — завизжала Изабелла.

Но окружающие её служанки, в том числе и Санча, подхватили:

— Госпожа Изабелла, вам пора идти.

При этих словах Изабелла размахнулась и ударила Санчу первой.

— Ты! Как смеешь носить эту одежду? Ты же всего лишь её горничная. Знай своё место! — прокричала она.

Однако остальные служанки встали на сторону Санчи:

— Госпожа Изабелла, пожалуйста, идите наверх.

— Пожалуйста, не устраивайте скандал.

— Тереза, Луиджина!.. Как вы могли так со мной поступить? — прорыдала Изабелла.

Тереза и Луиджина* управляли уборкой и мытьём посуды. Они боролись за расположение Санчи, чтобы получить место старшей горничной.

Когда служанки попытались сами провести её наверх, Изабелла отступила. Она не хотела устраивать скандал в первый же день после освобождения. С неохотой она начала подниматься.

— Мы ещё посмотрим, кто победит!.. — предупредила Изабелла.

Этот день оказался полон драм. Ариадна тяжело вздохнула.

-----
Прим. перев.: вторая половина 56 главы манхвы и начало 57

Про Луиджину: в оф. англ. переводе используется Luisinna. Но там и Тереза была Deressa, а фиаско с Вергатумом/Бергамо нам до сих пор икается. Так что на этапе сверке мы задумались и переспросили у ясеня Perplexity, кто бы там мог бы быть: Луцина или даже вовсе Реджина. Регину/Реджину он отверг и сказал, что фонетическая структура совсем другая, ближе к Луизине или Луиджине. Ещё раз погуглив, поняли, что да, это оно — актриса Джина Лоллобриджида передаёт привет.