Искусство быть гибким

Дата выхода оригинала: 02.11.22

---

Как только новоявленный герцог Пизано пересёк пределы своих владений и въехал в пограничный город Джинелли, он сразу понял: что-то не так.

Со всех сторон на него были устремлены враждебные, настороженные взгляды; они впивались в кожу, словно невидимые иглы.

«Плевать, что там думают простолюдины. Лишь бы с армией всё было в порядке», — снова и снова твердил себе Чезаре. Но его надежды вдребезги разбились в ту самую секунду, когда он вошёл в военный лагерь.

Дело было вовсе не в плохой дисциплине. Казармы просто-напросто пустовали.

— Где все? — спросил Чезаре. — На учениях?

Старый чиновник, служивший здесь ещё с тех пор, как покойный герцог был молод, лишь усмехнулся. Как бы старательно новоиспечённый герцог ни изображал хладнокровие, его голос предательски дрогнул.

Скрывая насмешку, старик ответил:

— Какие ещё учения, Ваша Светлость? Все по домам сидят.

— Дезертировали? — процедил Чезаре, сузив глаза.

— Ох, если вы назовёте это дезертирством, четверти жителей головы снесут.

Как пояснил чиновник, по бумагам армия должна была насчитывать не менее шести тысяч человек, но после смерти старого герцога её численность сократилась до двух тысяч. А хуже всего было то, что после резкого скачка цен на зерно из лагеря один за другим ушли даже те, кто оставался.

— На одно лишь солдатское жалованье сейчас семьи не прокормить, — пояснял чиновник. — Цены на зерно взлетели до небес, потому что за стенами урожай не собрать.

Земли Пизано вплотную граничили с Гаэтой и тянулись вдоль рубежей страны. Из-за этого кавалерия Галлико, чувствуя себя как рыба в воде, безнаказанно грабила мирные селения за пределами крепостных стен. Ходили даже слухи, будто время от времени они похищают женщин.

— Теперь крепкие мужики собираются в отряды и выходят охранять жнецов, чтобы те набегами собирали урожай. Как только эта подработка вошла в обиход, казармы и опустели.

Чиновник добавил, что этим жнецам даже не обязательно убирать собственные поля. Они могут вломиться на любое чужое поле, стремительно собрать урожай и исчезнуть.

Общественный порядок на севере королевства стремительно рушился.

— И когда же в здешних краях заканчивается жатва? — помедлив, спросил Чезаре. — Солдаты ведь вернутся?

Чиновник посмотрел на молодого герцога так, будто готов был расхохотаться в голос. Однако он попытался удержать на лице почтительное выражение, хоть и видел перед собой лишь зелёного юнца.

— А это уж как пойдёт, Ваша Светлость.

И он был прав. Вернутся ли солдаты, всецело зависело от цен на зерно и от того, хватит ли солдатского жалованья, чтобы его купить. Как поведут себя цены дальше, чиновник предсказать не мог, так что оставалось только ждать.

Однако Чезаре воспринял этот ответ как открытый вызов. Побагровев от ярости, он испепелил взглядом старого служаку, но сейчас было не время давать волю гневу.

Держи себя в руках. Это только первый день здесь.

Этот тип не нравился Чезаре, но без его помощи разобраться в нынешнем положении дел было невозможно. А если он прямо сейчас снесёт ему голову, неизвестно, чем это обернётся и как отреагирует народ.

— К кому мне обратиться, чтобы узнать о запасах зерна в хранилищах? — призвав на помощь всё своё терпение, спросил он.

Чиновник хитро осклабился, обнажив гнилые зубы.

— Ко мне, Ваша Светлость.

Привыкший к столичной роскоши и лоску, Чезаре невольно поморщился при виде почерневших зубов. Он мысленно упрекнул себя за то, что не сумел совладать с собой, но следующие слова чиновника заставили его скривиться уже в открытую:

— Да и идти туда ни к чему. Там пусто.

***

Завершив все дела на день, Ариадна готовилась ко сну. В Сан-Карло уже вовсю хозяйничала осень. Лёгкие летние наряды сменились тяжёлыми атласными платьями.

Сняв плотный осенний наряд, Ариадна осталась в одной лишь сорочке и уселась перед туалетным столиком.

— Э-э… госпожа? — неуверенно окликнула её Санча, застыв в дверях спальни.

В этот момент Анна как раз собиралась умыть лицо госпожи надушенной водой.

Ариадна повернула голову и посмотрела на горничную.

— К вам гость, — доложила Санча.

— В такой час?

Но досаду Ариадны вызвало не только позднее время.

— Я же велела отказывать всем посетителям.

Сейчас вся семья строго воздерживалась от выходов в город. И речь шла не только о запертой в своей комнате Изабелле и об Ипполито, которому наглухо перекрыли доступ к деньгам. Даже кардинал де Маре прислушался к правилам своей второй дочери: старался без крайней нужды не покидать особняк и вёл все дела из дома, ведь сейчас весь Сан-Карло стоял на ушах из-за разбушевавшейся чумы.

Людей с явными симптомами болезни пока было не так много, однако скорость её распространения пугала. После того как король Лео III поднял шум и изгнал из города почти всех кочевников, цыган и чужеземцев, казалось, что зараза на время отступила. Но вскоре чума начала исподволь расползаться среди тех, кого выгнать из столицы было попросту невозможно: среди богатых купцов и уважаемых городских старейшин.

Стало окончательно ясно, что карантинные меры, основанные на точечном изгнании определённых национальностей или представителей конкретных профессий, больше не работают. А когда недавно появилась первая жертва среди высшей аристократии, напряжение достигло пика. Теперь весь Сан-Карло буквально дрожал от страха.

— Ну… Это гость, которому наш привратник просто не мог отказать… — замявшись, ответила Санча.

— Так кто же это? Кто-то ко мне? — спросила Ариадна.

Она не могла представить, кто из её знакомых настолько важен, чтобы привратник не просто не посмел отказать, а впустил его сразу, даже не спросив её позволения.

Джулия? Но Ариадна уже отправила ей письмо о текущем положении дел, так что подруга тоже наверняка сидит дома. Портниха Раджоне или люди из их льняной лавки? Не может быть, чтобы привратник не смог дать им от ворот поворот. Тогда, должно быть, это Карузо?

Однако посетитель оказался совершенно неожиданным человеком.

— Граф Чезаре… то есть герцог Пизано, — ответила Санча.

Чезаре? Настроение Ариадны мгновенно испортилось. У неё нет с ним никаких общих дел. А значит, причина его визита была совершенно ясна.

Человек, который вообще не соображает, что сейчас действительно важно!

В столице творится такой хаос, а он совсем голову потерял и врывается в чужой дом?!

Впрочем, Ариадна прекрасно понимала, почему привратник не захлопнул дверь прямо перед его носом. Простой стражник в доме кардинала ни за что не посмел бы выставить вон герцога Пизано, чьё влияние в столице было сейчас на пике.

Выходит, неприятный разговор в итоге достанется мне.

Ариадна тихонько вздохнула. Она твёрдо решила как можно скорее выставить Чезаре за дверь и сделать так, чтобы он больше никогда здесь не появлялся.

— Принеси моё домашнее платье, — велела она, заново собирая распущенные волосы.

***

Когда Ариадна вошла в гостиную, Чезаре стоял у окна, повернувшись к ней спиной.

Что за дурацкое позёрство?

Внутри вспыхнуло раздражение. Она и не ждала от него цветов, но если уж он вломился сюда в такой момент только ради того, чтобы повидать женщину, мог бы для начала хотя бы поздороваться.

Быть с ним любезной было ей не по силам. Поздний вечер уже перетёк в ночь, и от усталости голос Ариадны слегка осип.

— Вы, как всегда, не блещете манерами, — бросила она с ледяным упрёком.

Она ждала, что он ответит в своей привычной нагловатой манере, но Чезаре молча обернулся и пристально, но мягко посмотрел на неё. Его прозрачно-голубые глаза казались совершенно измученными.

— Прости, — произнёс он.

Он явно пытался казаться невозмутимым, но голос звучал глухо и подавленно.

Ариадна с запозданием оглядела его наряд. Вопреки привычному лоску королевского бастарда, плащ Чезаре был перепачкан в дорожной пыли. На сапогах виднелись свежие царапины, а присмотревшись, она заметила, что его волосы, обычно безупречно уложенные, спутались и были примяты беретом.

— Что-то случилось?.. — растерявшись, спросила она.

Чезаре не отрывал от неё взгляда; глаза его влажно поблёскивали.

Наконец, словно через силу, он разжал губы:

— Помоги мне…

Ариадну передёрнуло от внезапного дежавю. Она уже видела это лицо. Уже слышала этот тон.

— Какую очередную пакость вы затеваете? — настороженно бросила она.

В прошлой жизни, накануне переворота, граф Чезаре де Комо явился к своей невесте с тем же выражением лица и умолял о помощи. Ему нужно было тайно отправить гонца за пределы дворца, и он твердил, что, кроме неё, ему не на кого опереться.

Однако в этой жизни Чезаре де Карло недовольно нахмурил свой красивый лоб:

— За кого ты вообще меня принимаешь? Я что, кажусь тебе каким-то безнадёжным мусором?

«Да», — невольно согласилась Ариадна, но тут же испуганно прижала пальцы к губам, проверяя, не сказала ли она это вслух.

— Это государственное дело, — пояснил он. — Нам нужно продовольствие.

Тогда он тоже прикрывался делами государства.

— Мне приказали заново сформировать пограничную стражу и экстренно направили в земли Пизано.

— Я слышала об этом… в общих чертах, — ответила Ариадна.

— Ситуация дрянь, — Чезаре устало потёр виски. — Склады пусты, солдаты разбежались. На границе всё куда хуже, чем на рынках Сан-Карло. Цены на зерно взлетели так стремительно, что сейчас выгоднее везти обозы с пшеницей, чем золотые монеты.

Ариадна ничего не ответила, лишь внимательно посмотрела на него.

— Ходят слухи, что в твоих амбарах находится больше половины всех столичных запасов пшеницы. — Чезаре шагнул к ней. Ариадна инстинктивно отступила назад. — Продай её мне.

И снова дежавю.

«Не продашь ли ты мне Сердце Синего Моря?»

Пусть это случилось уже в нынешней жизни, вспоминать об этом было по-прежнему тошно. Но… теперь слова Чезаре уже не причиняли такой острой боли, как когда-то. Возможно, потому, что её сердце теперь занял другой человек.

Её губы изогнулись в злой усмешке.

— И на этот раз собираетесь расплатиться «Лебедем Линвилля»?

Чезаре посмотрел на неё с лёгким недоумением.

— Ты до сих пор это помнишь? — он едва заметно улыбнулся. — Значит, «Лебедь Линвилля» и правда пришёлся синьорине по душе?

В его памяти всплыла та самая брошь — бриллиант в форме капли, увенчанный жемчугом. Какая же грань того камня так непреодолимо влечёт эту женщину?

— Раз уж ты так хочешь эту брошь, придётся отдать, — произнёс Чезаре. — В конце концов, зерно нужно мне, а значит, мне остаётся лишь подчиниться воле кредитора.

Он сделал широкий шаг к ней и посмотрел прямо в глаза. Они оказались так близко, что Ариадна кожей почти ощутила его дыхание. Она попыталась отступить ещё на шаг, но спиной упёрлась в угловой шкаф. Оставалось лишь отвести взгляд.

— Мне нужно четыре с половиной тысячи кантаро пшеницы. За них я заплачу полторы тысячи дукатов. Что скажешь?

Такого объёма хватило бы, чтобы полгода кормить три тысячи крепких мужчин. Предложенная сумма вдвое превышала ту, что была до скачка цен. Однако в нынешней ситуации, когда зерно подорожало более чем в три раза и продолжало дорожать с какой-то безумной скоростью, это были сущие гроши.

Сократив расстояние до минимума, Чезаре прошептал:

— Считай, я заранее оставляю «Лебедя Линвилля» у тебя.

«Лебедь Линвилля» считался символом любви.

— Нам ведь и дальше придётся торговать, так что будем считать это авансом. И не вздумай продавать мой товар кому-то другому — придержи его для меня.

То ли шёпот о любви, то ли торг. Чезаре вечно всё запутывал.

— Давай выстроим долгосрочные отношения, — протянул он. — Продай мне зерно.

Чезаре обворожительно улыбнулся и приблизил своё безупречное, словно высеченное из мрамора лицо почти вплотную к губам Ариадны.

Он даже в мыслях не допускал, что она посмеет ему отказать.


---------
Прим. перев.: 130 глава манхвы.