Стремительное развитие событий

Дата выхода оригинала: 23.11.22

---

Новый отряд служителей приюта Рамбуйе работал на удивление ладно. Юноши и девушки учились куда быстрее, чем ожидалось, и горели новым делом.

Прежде всего Ариадна отправила их в монастырь на окраине, где недавно вспыхнула Чёрная смерть. Договориться об этом оказалось легко: монастырь подчинялся кардиналу де Маре. К тому же ради репутации отца с этой заразой нужно было покончить как можно скорее. А поскольку монастырь стоял в стороне от жилых кварталов, лучшего места для первой вылазки было просто не найти.

И эта вылазка прошла на редкость удачно.

— Я и не ожидала, что они справятся настолько хорошо… — с восторгом призналась Ариадна.

Санча гордо откашлялась и с важным видом заявила:

— Ещё бы! Знаете ведь, кто их обучал!

Став настоящим кумиром приюта, Санча теперь не упускала случая похвастаться, пусть и слегка подшучивая.

— Но я ими и правда очень горжусь, — уже смущённо добавила она. — На самом деле даже я не возлагала на них больших надежд. Всё-таки срок обучения был совсем коротким и… ну, вы понимаете.

Санча говорила мягко, но она как никто другой знала о царящих в приюте упаднических настроениях, об этом гнетущем чувстве: «мы уже пропащие, и сколько ни старайся — ничего не изменится». И хотя перед бедняками она излучала надежду, в глубине души Санча боялась, что и на этот раз привычная апатия возьмёт верх.

— Однако некоторые ребята схватывают всё на лету! Пожалуй, даже получше прислуги в нашем особняке. Есть там парочка выдающихся учеников, — похвалила их Санча.

Судя по всему, у неё уже появился свой ближний круг.

— Вот как? — спросила Ариадна. — И кто же так хорошо работает?

— Ну, например, Грета, ей четырнадцать. А ещё есть Монте, тринадцатилетний парнишка. Они оба работают быстро, ловко и полны энтузиазма.

Ариадна запомнила эти имена. Она планировала не просто помочь толковым ребятам обустроиться за пределами приюта, когда эпидемия пойдёт на спад. Она собиралась забрать их в особняк де Маре и сделать своими верными людьми.

— Присматривай за ними хорошенько, — сказала Ариадна. — Как знать, вдруг они станут твоими конкурентами.

— Что-о-о?! — Санча округлила глаза и возмущённо выпалила: — Я думала, для вас существую только я! Неужели наша дружба для вас ничего не значит?!

— Кто хорошо работает — тот и молодец. А я всегда на стороне победителя, — мягко улыбнувшись, поддразнила её Ариадна.

— Госпожа!

Ариадна лишь шутила, но у Санчи были все основания для волнения: чумные служители из приюта Рамбуйе и правда работали на совесть. Да так, что по всему Сан-Карло уже пошли слухи об «Ангелах в белых одеждах». Дошло до того, что о помощи стали просить даже надменные аристократы.

— Госпожа… С нами связалась семья маркиза Сальбати.

— Да. Я тоже получила весточку.

Маркиз Сальбати отправил официальный запрос синьору Альбани, главе административного отдела приюта, и одновременно с этим — через свою жену, маркизу — передал Ариадне личное письмо с мольбой о помощи.

Раз уж сама семья Сальбати просит помощи у приюта Рамбуйе, значит, чумные сиделки стали попросту незаменимы. Решив, что следующей точкой отправки станет именно особняк маркиза, Ариадна спросила:

— Видимо, слухи о том, что за всем этим стою я, уже разошлись по городу?

— Слухи?! Да на улицах сейчас только о вас и говорят! — Санча выразительно на неё посмотрела. — Когда вы в последний раз были так знамениты? Разве что во время той стычки с апостолом Ассерето?

Ариадна подумала, что во время скандала, связанного с Альфонсо и Чезаре, она, возможно, была куда известнее. Но, не желая ворошить прошлое, лишь согласно кивнула.

— Наверное, так, — продолжила Санча. — Но, думаю, скоро вы превзойдёте и это. Знаете, как вас теперь называют в народе? Святая из приюта Рамбуйе!

Ариадна издала сдавленный стон. Звучало это на редкость странно. Во-первых, приют Рамбуйе ей не принадлежал, а во-вторых, прозвище совершенно с ней не вязалось. Ни разу в жизни она не считала себя ни доброй, ни святой, ни благочестивой.

— Вам не нравится ваше новое прозвище? — поинтересовалась Санча.

— Да нет… — неохотно ответила Ариадна. — Просто раз уж люди сами его мне дали, разве я могу им указывать?

— Как-то быстро вы сдались.

— Скажи спасибо, что хоть Пресвятой Матерью не окрестили.

Санча сразу поняла, до чего низки у её госпожи ожидания от толпы.

— Это да. Это был бы уже перебор, — согласилась она.

***

— После того как на прошлой неделе мы сожгли все пшеничные поля дотла, эти галликанские ублюдки начали рыскать по округе и забираться всё дальше.

— Они разбились на множество мелких отрядов и то и дело снуют туда-сюда, Ваша Светлость.

— Отлично…

Пока имя Ариадны в Сан-Карло звучало всё громче, войска в Пизано под командованием Чезаре изо всех сил держали оборону — и весьма успешно.

Чезаре прислушался к совету Ариадны и сформировал небольшие ударные отряды. В их состав вошли полторы тысячи солдат из других северных владений, присланных по повинности, и ещё около тысячи местных жителей. Местные постепенно потянулись обратно в армию после того, как пошли слухи, что новый герцог Пизано будет выплачивать жалование зерном. Все эти силы Чезаре разделил на несколько отрядов и начал их обучение.

Основной ударной силой стали копейщики. Обучить крестьян обращаться с копьями было проще всего, и это позволяло хоть как-то ускорить их отправку в бой.

Была и ещё одна причина. Копейщики, если не считать арбалетчиков, были едва ли не единственным родом войск, способным противостоять натиску тяжёлой кавалерии.

Тяжёлая конница Галлико в ту эпоху считалась настоящим орудием войны. Ходили даже истории, что во время Первого крестового похода Куртена IV, возглавляя отряд всего из шестисот тяжёлых всадников, смял двадцать шесть тысяч лёгких пехотинцев Мавританской империи. В это было трудно поверить. Но сам факт, что подобный рассказ не высмеивали как нелепую выдумку, а передавали из уст в уста, служил лучшим доказательством чудовищной мощи тяжёлой кавалерии.

— Город Малинадо эвакуировать и сжечь. Перед ним вырыть ров, соорудить в нём ловушку и завалить мешками с пшеницей, — Чезаре отдавал приказы, водя пальцем по карте. — Копейщики… пусть спрячутся в ближайших лесах. А в качестве приманки мы пошлём лишь небольшую группу загонщиков.

— Слушаемся, Ваша Светлость!

Поскольку одолеть врага в лобовом столкновении было невозможно, их стратегия заключалась в том, чтобы вырыть ров и терпеливо ждать.

А на дне этого рва этрусские солдаты установили ряды остро заточенных деревянных кольев.

Их план был прост: галликанцы примут загонщиков за остатки разбитого отряда и бросятся в погоню. Стоит им угодить в яму, и сами они оттуда уже не выберутся. А затем появятся копейщики и обрушат сверху лавину копий. Такова была новая стратегия герцога Пизано, собравшегося с духом.

Ведь даже та лёгкая конница, которую северные феодалы собирали из последних сил, не шла ни в какое сравнение с тяжёлой кавалерией Галлико.

Свою лучшую лошадь не ставят против лучшей лошади противника. И уж тем более не делают этого, когда твоя лошадь явно уступает в качестве. Эту хитрость ему тоже подсказала будущая герцогиня Пизано.

Вместо лобовых атак лёгкой кавалерии предстояло патрулировать тылы в качестве разведчиков и перехватывать обозы с провизией, которые галликанцы отправляли с севера.

— Ну, посмотрим, насколько хорошо это сработает.

Чезаре смотрел на карту, и глаза его горели. Теперь он был уверен: всё получится.

***

— Да что за чушь! — Взбешённый король Филипп IV с размаху ударил оловянным кубком по мраморному столу. — Вы хотите, чтобы я спокойно слушал, как три элитных отряда Галлико, шестнадцать тысяч отборных солдат, грабят в какой-то жалкой этрусской деревне?!

Гонцу из тяжёлой кавалерии оставалось лишь низко поклониться.

— Хитрые ублюдки!

Филипп трясущимися от ярости руками скомкал пергамент. Он был в таком бешенстве, что даже принцесса Августа не осмелилась его успокоить. Она молча застыла на месте, испуганная до полусмерти.

Король снова и снова перебирал в голове содержание письма, хотя прочитал его уже минимум трижды. В нём сообщалось, что армия Этрурии перекрыла пути снабжения и регулярно совершает набеги. Используя превосходное знание местности, они расставляли ловушки и заманивали в них галликанских солдат. Продовольствие, присланное из Галлико, раз за разом перехватывали. Триста рыцарей уже были взяты в плен или убиты. Потери были колоссальными.

— Оно и понятно — королевский бастард! Всё, что он делает, так и кричит о его низком происхождении!

Но сколько бы Филипп ни проклинал Чезаре за подлую, трусливую тактику ударов в спину, это ничего не меняло.

Раздался скрежет зубов: король с силой сжал челюсти.

— Ну хорошо. Допустим, они выбрали такую тактику. Что, думают, я не найду на них управы?

Филипп бешено выкатил глаза и рявкнул прислуге:

— Эй, ты!

— Д-да, Ваше Величество?

— Передай командующему тяжёлой кавалерией Монпелье: не сметь подыгрывать их жалкому балагану на границе! Выстроить боевой порядок и начать полномасштабное вторжение вглубь Этрурии!

Смысл слов короля был ясен всем, и придворные затаили дыхание. В большом зале вмиг сгустилось напряжение.

Полномасштабная война.

Если галликанские войска пересекут границу и продвинутся вглубь Этрусского королевства, конфликт между двумя странами неизбежно превратится в полномасштабную войну. Никто не смел перечить королю, но принцесса Августа всё же рискнула напомнить Филиппу IV об одной важной детали.

— Брат мой, — мягким голосом сказала она.

Филипп посмотрел на сестру, высоко приподняв брови и дико вытаращив глаза.

— Я слышала, что по всей Этрурии бушует Чёрная чума, — продолжила Августа. — Поэтому я немного беспокоюсь: вдруг по мере продвижения вглубь страны наши солдаты заразятся этой ужасной болезнью?

Августа нарочно обошла самые опасные политические темы. Например, она не стала упоминать, что для соблюдения международных норм приличия следовало бы официально объявить войну. Вместо этого она выбрала самую мягкую, заботливую форму возражения.

Но даже этих осторожных слов оказалось достаточно: мышцы на лице Филиппа нервно задёргались от приступа гнева. Все присутствующие в зале, включая саму Августу, в страхе склонили головы.

Взорвётся? Или не взорвётся?

К счастью, после лёгкой дрожи король снова обрёл самообладание и не криком, а пугающе спокойным голосом отдал приказ:

— Пусть командующий тяжёлой кавалерией действует на своё усмотрение и проявляет осторожность.

Иными словами: «Я буду делать всё, что захочу, а как солдаты будут спасаться от чумы — это уже их проблемы». Но во всём королевстве Галлико не нашлось ни одного человека, который посмел бы сказать хоть слово против.

— Будет исполнено, Ваше Величество! — хором отозвались придворные.

***

Решение Филиппа IV тут же вызвало отклик в Этрусском королевстве.

— М-мерзавец!.. — Получив доклад о наступлении, Лео III так затрясся, что едва не свалился с трона. — Да как он смеет!.. У этого сопляка ещё молоко на губах не обсохло, а он!..

Тяжёлая кавалерия Галлико продвигалась на юг. Лео III до глубины души возмущала подобная неблагодарность со стороны племянника покойной жены. Да, он не так уж много сделал для родственничка, но тот всё равно стоял ниже его в семейной иерархии! Он был обязан проявлять уважение к старшим! И вот так поступить… Как он только посмел?!

— Немедленно отправьте гонца в Треверо! — рявкнул Лео III.

В Треверо располагалась главная резиденция Святого Престола. Король намеревался воззвать к папе Людовико.

— Кого прикажете назначить послом, Ваше Величество? — тихо подал голос секретарь короля, синьор Дельфиноса.

В обычное время Лео III отправил бы графа Маркеса, отвечавшего за вопросы внешней политики. Но сейчас тот по уши увяз в подготовке к войне, и выдернуть его было невозможно. То же самое касалось и маркиза Бальтазара, который был на короткой ноге с кардиналом де Маре.

Король тяжело вздохнул:

— Людей совсем не осталось. Придётся послать графа Ринальди.

— Будет исполнено, Ваше Величество, — без запинки отозвался Дельфиноса. Впрочем, секретарь сомневался: вряд ли визит Ринальди заставит папу Людовико принять сторону Этрурии.

Филипп IV был главным спонсором крестовых походов — главной заботы Святого Престола. Лео III же ничем подобным похвастаться не мог.

— Объявите всеобщую мобилизацию по всей стране! — продолжал бушевать король. — Прикажите феодалам прислать войска в столицу. Герцоги пусть выставят по десять тысяч солдат, маркизы — по пять, графы — по три, в зависимости от размера их владений!

«Очередная пустая затея», — мысленно констатировал Дельфиноса.

— Слушаюсь, государь. Я сию же минуту разошлю гонцов, — с почтительным поклоном произнёс он.

Секретарь не мог ручаться, что войска действительно придут. Но вот разослать гонцов было ему по силам.

***

Решение короля Лео III дошло и до Чезаре на границе.

— Что? — опешил Чезаре.

— Где прикажете разместить солдат?..

— Нет, постой. Я правильно расслышал?

— Это личное послание от Его Величества.

Чезаре не особо любил читать. Как правило, он предпочитал устные доклады, но сейчас он настолько не поверил собственным ушам, что ему пришлось прочесть письмо самому.

— Он хочет, чтобы я… с семью тысячами солдат остановил тяжёлую кавалерию Галлико? — переспросил Чезаре.

Настало то самое мгновение, когда сбылось заветное желание Рубины: Чезаре был назначен главнокомандующим Этрусского королевства. Вот только сам Чезаре, в чьих руках оказался этот отравленный кубок, хотел лишь швырнуть его прочь. Ему хотелось всё бросить, скрыться где-нибудь на тихом побережье и жить отшельником.

— Полторы тысячи — это подкрепление, прибывшее с севера, тысяча — солдаты земель Пизано, и ещё четыре с половиной тысячи — новые войска из столицы.

Король Лео III надеялся призвать хотя бы по пять тысяч человек с каждого региона, но на деле всё оказалось далеко не так просто. Со всех уголков страны он смог наскрести лишь три тысячи солдат.

Но, по крайней мере, оставшиеся полторы тысячи были королевской гвардией Лео III. Пусть они и не шли ни в какое сравнение с тяжёлой кавалерией Галлико, для Этрусского королевства это были лучшие по выучке войска.

— Его Величество соизволил проявить щедрость, — с горечью произнёс Чезаре. — И это хуже всего.

То, что среди присланных войск оказалось полторы тысячи королевских гвардейцев, означало одно: король Лео III передал Чезаре почти все свободные резервы. И хотя для защиты столицы он оставил весьма «щедрый» гарнизон, это всё равно был максимум того, что он мог дать.

И раз уж Лео III так раскошелился на поддержку, он наверняка потребует взамен видимых результатов.

— И кому, спрашивается, это поможет?.. — в отчаянии пробормотал Чезаре.

Проблема заключалась в том, что для противостояния шестнадцати тысячам отборных солдат Галлико требовалось как минимум пятнадцать тысяч гвардейцев, а никак не полторы.

Чезаре в бессилии остервенело кусал губы. Во рту появился привкус крови.

— Король передал что-нибудь ещё? — спросил он у гонца.

Может, какие-то указания о том, как лучше выстроить войска или где именно принять бой? Чезаре сейчас напоминал утопающего, хватающегося за любую соломинку.

Но гонец с гордостью отчеканил:

— Его Величество велел сказать лишь одно: «Только победа!» Ах да, есть ещё кое-что. Личное послание от графини Рубины.

Чезаре ощутил, как заныла голова, и устало потёр виски.

— Она велела передать: «Я верю в тебя, сынок!»


-----------
Прим. перев.: 134 глава манхвы.