«Сыновья почтительность, о которой вспомнили с опозданием»

Дата выхода оригинала: 06.10.2021

---

Что-то в голосе девушки откровенно раздражало Ипполито. Он был готов поклясться, что над ним смеются. Гнев его вспыхнул с новой силой.

Но он глубоко вздохнул и взял себя в руки. Ладно, Ипполито. Это же всего лишь девчонка.

Раз уж он уступил, всё должно было получиться — Ипполито должен был уговорить Ариадну дать больше денег на карманные расходы. Для этого он заговорил самым приятным и располагающим голосом:

— Но каждый месяц матушка отправляла мне дополнительно двадцать три* дуката!

— А, об этом, — Ариадна открыла старую счётную книгу. Найдя нужную страницу, она подчеркнула одну из строчек красными чернилами. — Это счётная книга матушки. Пятнадцать дукатов — твоё содержание, двадцать три дуката — для трат в университете.

Прим. перев.: автор указывает, что 23 дуката — это 23 миллиона вон. Каждый месяц Ипполито получал дополнительно от Лукреции ~16 тысяч долларов США или 1,4 миллиона рублей (по курсу на конец октября 2025 года). Семье Лукреция каждый месяц высылала 30 дукатов (см. 81 главу).

Она дала Ипполито краткий миг, чтобы прочитать почерк Лукреции, а затем захлопнула книгу с громким щелчком.

— Но поскольку ты больше не студент, тебе эти деньги больше не понадобятся, — сказала Ариадна, — а раз ты дома, то и за еду, и за комнату платить не надо. Так что расходы на учёбу не учитываются, и сейчас у тебя пятнадцать дукатов в месяц.

Но Ипполито считал, что Ариадна несправедлива. Он же молодой господин! И он был уверен, что имеет право знать о финансах семьи, но Ариадна ему не позволяла. Что он мог поделать? Ему нужны были деньги.

Он глубоко вздохнул и попытался совладать с гневом:

— Посмотри внимательнее. Уверен, там найдутся ещё какие-то записи о деньгах для меня, — настаивал Ипполито. — Например, на день рождения.

— Он уже скоро? — уточнила Ариадна.

На дворе стоял январь, а Ипполито родился летом.

Ипполито покраснел от злости:

— Почему ты всегда такая жёсткая?

— Если нет статьи расходов, значит, для увеличения трат должна быть причина, — возразила Ариадна.

Манеры этой новой бастардки сводили его с ума!

Ариадна стояла на своём:

— Если тебе нужно больше, cкажи. Будет уважительная причина —дам их тебе. Но если нет... — Ариадна на миг замешкалась. — Для увеличения трат должны быть веские основания. Даже в королевской семье никто не выделяет человеку тридцать восемь дукатов в месяц.

Ипполито не смог сдержать гнева и вспылил:

 — Ты ждёшь, что я буду ползать в ногах, чтобы получить такую жалкую сумму?

— Двадцать три дуката — не жалкие, — снова возразила Ариадна.

Она сидела в кресле за письменным столом и подняла взгляд на Ипполито. Тот стоял в двух шагах от неё. Он был настолько разъярён, что казалось, сейчас раздробит её стол в щепки.

— Если у тебя всё, то, пожалуйста, выйди, — сказала она. Ариадна повернула своё кресло в сторону окна кабинета и посмотрела на улицу. — И в следующий раз постучи, прежде чем входить.

Ариадна вышвырнула нежеланного гостя.

***

Ей-богу, он мне уже надоел!

Ариадна считала, что и так была слишком щедра к Ипполито. Очевидно было, зачем ему деньги — чтобы осыпать Малетту роскошными подарками.

Ему это не по зубам.

Если бы он дарил ей отрезы шёлка и простые жемчужные серёжки, то не нуждался бы так в деньгах. Тем более, что служанка была бы рада и таким подаркам. Но теперь он дарил ей ожерелья из южного жемчуга и норковые шали! Даже Лукреция не решилась бы потратиться на такие дорогие вещи.

Этот парень ни копейки в жизни не заработал, зато растрачивает на служанку отцовское состояние. Но хоть Ариадна и считала его идиотом, она всё же молчала. Она не намекнула, что он отвратительный сын — оставил мать на ферме, а сам кутит в Сан-Карло.

И ведь она же объяснила ему, почему из его содержания вычтены двадцать три дуката. Она даже позволила ему заглянуть в счётную книгу, хотя доступ был только у неё как у хозяйки дома. Ариадна была необычайно добра к Ипполито... По крайней мере, так она говорила сама себе.

В то же время Ипполито кипел от гнева и считал себя оскорблённым. Я будущий хозяин этого дома... Как она смеет так со мной обращаться!

Он одиноко сидел в тёмной комнате и сжимал кулаки. Ипполито отослал прочь даже Малетту — не хотел, чтобы она видела его побеждённым этой девчонкой и без единого гроша. Он молча бушевал от ярости.

В тот момент ему внезапно пришло в память золотое кольцо хозяйки дома — то самое, что носила Ариадна. От кольца, казалось, исходил яркий свет, что ранил глаза. О, если бы только матушка носила его!..

Его мать всегда была предана своему сыну. Она давала ему всё, что он пожелает — золото, время, людей. Эта проклятая бастардка отняла у матушки её законное место.

Его вдруг охватило непреодолимое отвращение к себе самому за то, что не навестил мать, хотя вернулся домой.

Тут в дверь постучали.

— Господин?

Ничего не подозревая о произошедшем, Малетта заглянула в комнату, приняв самый милый вид:

— Мой дорогой синьорино, ты всё-таки достанешь мне белый шарфик из хорька? — спросила она самым сладким голосом. — Ты же обещал. На улице становится холодно, и я мёрзну.

Малетта обнажила для него свою шею; от холода нежная кожа покрылась пупырышками. Обычно Ипполито бы воскликнул: «Как мило, дорогая!» — и поцеловал бы её, унеся в спальню. Но сейчас Ипполито был в дурном настроении.

— Синьорино?

— Уходи, — предупредил он.

— Что? — опешила Малетта.

— Пойди прочь. Значит, даже ты считаешь меня шутом?

Ипполито сверкнул на неё ледяными аметистовыми глазами. Малетта никогда не видела молодого господина в такой ярости. Перепуганная, она тут же закрыла дверь его комнаты и ушла.

Ипполито стиснул зубы. Всё это вина лисицы, что соблазнила его и заставила забыть о матушке. Это он был жертвой!

Матушка!..

На улице уже стемнело, ехать в Вергатум было поздно. Решив выехать рано с утра, Ипполито наконец направился навестить мать. Прошло восемнадцать дней с его возвращения домой, и только теперь он начал действовать.

***

В отличие от Ипполито, для Арабеллы наступила волшебная пора. Матушка отсутствовала и не могла читать ей нотации, отец с братом почти не обращали на неё внимания. А Ариадна, хозяйка дома, всегда была добра к ней.

Более того, её сводная сестра была вечно занята. Она целый день занималась хозяйством или встречалась с купцами и поставщиками, поэтому её комната почти всегда пустовала. Играть с вещами Изабеллы не было возможности — дверь её комнаты всегда была закрыта на ключ. А вот у Ариадны было веселее.

— Восхитительно! — воскликнула Арабелла.

Она восторженно разглядывала аметистовый шёлк с золотой вышивкой. Рано или поздно, он превратится в чудесное платье. Арабелла изучала содержимое каждой деревянной шкатулки, аккуратно расставленных в углу гардероба.

— О, как сверкает!

Ещё одно чудо — тончайшее кружево, украшенное серебром. Она никогда не видела таких изысканных вещей. Рядом с ним лежало письмо.

Кто мог отправить такой дивный подарок?

Сердце Арабеллы начало колотиться от волнения. Едва сдерживаясь, она осторожно вынула письмо из конверта.

Моей прекрасной дебютантке,

С каждым днём становится всё холоднее, и ты, вероятно, удивляешься, почему я отправил прозрачное кружево в такое время. Я убеждён, что каждой вещи приходит её час.

Когда двор вернётся в Сан-Карло, кружево волшебным образом — благодаря рукам мастеров из Бутика* Коллециони — превратится в изысканное летнее платье.

Надеюсь увидеть тебя в нём.

С уважением,

Граф Чезаре де Комо

Прим. перев.: в оф. англоверсии используется Boutique Collezioni. Мы решили так его и транслитерировать, потому что бутик отлично подходит для изысканного заведения, которое предпочитают богачи и элита.

— Невероятно!.. — вскрикнула Арабелла. Она едва не расплакалась от радости.

О, боже! Как же популярна моя сестра! За ней ухаживают все красивые мужчины города!

Даже малютка Арабелла слышала о графе Чезаре де Комо. Он славился как самый красивый мужчина Сан-Карло и легендарный развратник.

— Да и что с того? Главное, что он красивый, — пробормотала себе под нос Арабелла. Напевая, она подняла мешочек, лежащий рядом с письмом.

Из мешочка плавно выпала тёмно-зелёная атласная лента. Сверкнули крошечные драгоценные камни, украшавшие её. Вещь смотрелась очень дорогой. Но она была совершенно не в стиле Ариадны — казалось, ей не место в этой комнате.

Да и не похоже было, чтобы она подходила женщине. Лента была аккуратна и изящна, но не выглядела такой же новой и хрустящей, как серебряное кружево, которое девочка нашла чуть раньше.

— Хм. Что бы это могло быть? — недоумевала вслух Арабелла. Она заглянула в конверт, в котором лежала тёмно-зелёная лента, рассчитывая найти там письмо.

Но письма там не оказалось. Вместо этого она обнаружила застёжку и взвесила её в руке — та была тяжелее, чем обычные железные или серебряные мелочи.

Кажется, я уже видела её где-то раньше...

Арабелла размышляла, где же именно она видела такую штучку, когда позади неё вдруг возникла тень. Девочка вскрикнула от испуга и мгновенно обернулась. Каждый раз, когда Изабелла или матушка заставали её за подобным занятием, это грозило серьёзными неприятностями. Но увидев, кто стоял за спиной, Арабелла облегчённо выдохнула:

— Ари, это ты!

Ариадна была одета в дорогое домашнее платье, чёрные волосы заплетены в косу. Она стояла перед гардеробом.

Не подозревая о мыслях Ариадны, Арабелла улыбнулась и попыталась выкрутиться:

— Ты меня напугала...

— Арабелла, не трогай мои вещи, — предупредила Ариадна.

Впервые девочка увидела её столь суровой и говорящей так строго.

— А? — Арабелла виновато взглянула на сестру и стала подбирать раскиданные серебряные кружева с пола, протягивая их ей. — Я и правда подумала, что они слишком дорогие, чтобы просто с ними играть...

Если сестра узнает, что она читала письма, присланные мужчинами, то может выйти из себя. Арабелла мысленно обратилась с молитвой к Небесному Отцу. Боже, пожалуйста, пусть письмо само влетит обратно в конверт!

Но Ариадна не обращала внимания ни на серебряное кружево, ни на письмо Чезаре:

— Отдай мне это, — приказала она.

Вещь, которую она хотела вернуть, — это застёжка из серебра и свинца.

— Она очень важна. Если будешь с ней играть, она может затеряться, — предупредила Ариадна.

— Правда?.. — озадаченно спросила Арабелла.

По сравнению с драгоценной атласной лентой и серебряным кружевом застёжка казалась совсем неказистой. Арабелла секунду помедлила, прежде чем передать её сестре, и случайно сжала её посильнее. Вопреки своему прочному виду, застёжка легко изменила форму.

— Не согни её! — рявкнула Ариадна.

У девочки от испуга перехватило дыхание; она начала икать. Ариадна пожалела о своих словах, как только увидела Арабеллу такой испуганной. Может быть, я была слишком строга? Она утешающе похлопала сестру по плечу.

— Думаю, тебе нужен стакан воды, — сказала Ариадна. — Но эта застёжка действительно важна для меня и очень пригодится в будущем. Она просто не может потеряться или сломаться. Со всем остальным можешь играть.

— Но, — спросила Арабелла, снова икнув, — почему она так важна?

На дебютном балу платье Ариадны разорвалось из-за интриг Изабеллы, и доказательством была та самая застёжка. Да, Изабелла сейчас заперта в комнате, но как только Ипполито вернётся и власть Лукреции укрепится, её освободят. Ариадне нужен был козырь против сводной сестры.

Кардинал ненавидел, когда члены его семьи причиняли друг другу вред. И это было вовсе не потому, что он мечтал о большой дружной семье, нет. Он терпеть не мог, когда его вещи портились из-за подчинённых. Для кардинала это означало предательство и посягательство на его власть. Всё сводилось к ней — ведь он был главой дома.

Кардинал де Маре никогда не позволит ни одному члену семьи выйти из-под его контроля. Изабеллу посадили под арест за то, что она опорочила себя и не помогла сестре. Но если бы он увидел доказательство, что Изабелла намеренно пыталась опозорить свою сестру — что бы он сделал?

Если бы только получилось доказать, что именно Изабелла испортила платье, её ждало бы суровое наказание — вовсе не простой домашний арест. И даже если бы кардинал проявил снисхождение, он никогда не выдал бы Изабеллу замуж за приличного человека, сочтя её совершенно неуправляемой.

Рано или поздно одной из дочерей кардинала де Маре поступит выгодное предложение о браке.

Одна из них станет женой принца Альфонсо. И, прежде чем это произойдёт, Ариадна планировала рассказать о проступке Изабеллы отцу. Но она не знала, ни с чего начать, ни что и когда рассказать Арабелле.

У неё отняли мать. Ну, Лукреция не была хорошей матерью, но это не так важно для девочки. Да и услышать что-то плохое о старшей сестре Изабелле… Она была слишком мала для такого.

Ариадна решила придумать предлог:

— Мне очень по душе такие застёжки. Я хочу сделать что-нибудь похожее.

— Ари, так тебе они нравятся? — спросила Арабелла.

— Да, именно так.

В глазах Арабеллы загорелась искра. Ариадна так одержима этой застёжкой. Она, должно быть, обожает такие штучки.

Если Арабелла найдёт ещё одну застёжку, она уж не забудет отдать её сестре.

Арабелла уже собиралась выйти из гардеробной Ариадны, чтобы попить. Но в этот момент девочка вспомнила, что же хотела спросить у сестры:

— О, точно. Ари?

— Хм? — Ариадна осторожно подбирала с пола зелёную ленту, но выпрямилась, заслышав голос сестрёнки.

— Эм… Что-нибудь известно о поступлении?

Когда Ариадна предложила подать заявление в Музыкальный колледж, Арабелла делала вид, что ей всё равно, и говорила: «Зачем?» и «Я ещё слишком мала. Не буду этого делать».

— А когда объявят результаты?

Похоже, что она отчаянно их ждала, хоть и делала вид, что ей всё равно.

— Думаю, заявки ещё рассматривают, — ответила с улыбкой Ариадна. — Но если к концу ответ не придёт, я спрошу у одной из монахинь.

Лицо Арабеллы тут же озарилось улыбкой. Сестрёнка показалась Ариадне настолько милой, что она не смогла удержаться и поцеловала девочку в лоб.

— Я не малышка! — возмутилась Арабелла.

Ариадна поддразнила её в ответ:

— Только малышка избежит наказания за то, что трогала мои вещи. Так что выбирай одно из двух: либо ты малышка, либо будешь серьёзно наказана!

Арабелла не смогла выбрать что-то одно, и чуть не расплакалась — так что Ариадна перестала её дразнить и начала утешать.

После этого день прошёл в спокойствии.

***

Ипполито выехал верхом ещё до рассвета, чтобы добраться до Вергатума. Он вернулся как раз перед ужином и едва успел занять место за столом к приходу отца.

Ипполито старался вести себя непринужденно:

— Отец, новый год уже начался. Скоро ваш день рождения.

Кардинал де Маре разрезал свой стейк* — хрустящий снаружи, но нежный и сочный внутри — и с удивлением взглянул на сына. Оказывается, он помнит о моём дне рождения. Невероятно.

Кардинал размышлял о намерениях сына и чувствовал гордость за него.

Прим. перев.:
* в англ. здесь тоже filet mignon, но так-то в реальности в тот временной период говядину не жаловали. Так что сначала мы оставили просто анонимное «мясо». А потом посмотрели в оригинал (через автоперевод), а там тоже 필레미뇽 스테이크 = «филе-миньон стейк»! Что ж, он может быть разным! Вернули кардиналу стейк.

— Я думаю, что за праздничным ужином нужно собрать всю семью, включая матушку и Изабеллу, — заявил Ипполито. — Может, зажарим фазана, раз ты его так любишь?

Кардинал де Маре выронил нож, и тот с громким звуком упал на стол. Звон раздался по всему столовому залу особняка.

---

Прим. перев.: в манхве это 54 глава