Два письма, что потрясут Галлико
Дата выхода оригинала: 20.04.22
— Его Величество всё ещё не знает, как поступить, — заметила Ариадна с лёгкой улыбкой.
Она продолжила:
— Раз он велел немедленно казнить шута, значит, не хочет, чтобы всплыло участие принца. Король ставит, простите за выражение, рыночную ценность вашего сына выше брачного союза с Галлико. То есть он не будет держаться за этот брак. Ему важнее спасти репутацию наследника.
Ариадна должна была уточнить:
— Это… отцовская любовь?
— Нет, — отрезала королева Маргарита.
Ариадна улыбнулась чуть шире:
— А что насчёт короля Филиппа IV? Похоже, он чрезвычайно заинтересован в том, чтобы этот брак состоялся.
Королева откровенно призналась:
— Это на него не похоже. Если честно, это предложение с самого начала казалось мне странным.
— Король Галлико пытался изобразить непреклонность, а на деле слишком много уступал, — произнесла Ариадна. — Будто специально расставлял для нас капкан.
— Но для Этрурии это был отравленный кубок, который мы не могли не осушить, — мрачно сказала Маргарита.
— В таком случае, почему бы нам не сделать так, чтобы Его Величеству Филиппу IV ничего не оставалось, кроме как самому разорвать это соглашение? — предложила Ариадна.
Маргарита и Карла распахнули глаза от удивления. Они думали, что она предложит уговорить Лео III — ведь он рядом, в соседнем дворце, — но им и в голову не приходило обратиться к Филиппу IV по ту сторону хребта Периньяк.
— И как, по-твоему, мы это сделаем? — спросила королева.
Ариадна подняла один палец:
— Во‑первых, нужно заставить его встревожиться и разозлиться. С этим проблем не будет: король ещё молод, ему нет и тридцати.
Она без запинки продолжила:
— Отправим «тайное» послание какому-нибудь болтливому галликанцу, который вхож к королю с докладами. Он уж точно донесёт Филиппу всё, что нужно. В письме мы напишем, что герцог Мирей мёртв, а Этрурия добавляет к обстоятельствам его смерти неблаговидные детали, чтобы обернуть переговоры о браке в свою пользу.
Королева Маргарита, кажется, уловила суть, но Карла растерянно уставилась на Ариадну. Та терпеливо пояснила:
— Король Филипп, разумеется, придёт в ярость. Формально виноваты мы, а выглядит так, будто вину перекладывают на Галлико. Главное — пустить при дворе Галлико слух, что именно так собирается поступить Этрурия. Тогда в Монпелье неизбежно поднимется волна возмущения: «Согласиться на такой брачный союз — позор для нас. Мы что, так нуждаемся, чтобы на это идти?» Так что… наша первая задача — обозлить Филиппа и разогреть публику.
— А вторая? — спросила королева.
— Нужно потрясти близких к нему людей, — ответила Ариадна. — Он правит всего третий год и взошёл на трон, обагрив руки кровью. Он просто не успел зачистить своё окружение.
Зелёные глаза Ариадны сияли. Королева Маргарита поразилась: казалось, эта пятнадцатилетняя девушка видит насквозь внутренние дела Галлико.
— Как думаете, кто сильнее всех ужаснётся, когда всплывёт письмо великой герцогини Лариессы и выяснится, что её могут оставить в Этрурии под стражей?
— Сама великая герцогиня, — тихо вставила Карла.
Но Маргарита жестом велела ей умолкнуть и произнесла:
— Великий герцог Эд де Валуа.
— Вы поразительно прозорливы, Ваше Величество, — мягко подхватила Ариадна. — Именно ему и нужно ненароком шепнуть, что происходит. Хотя, по правде говоря…
Она выглянула в окно королевских покоев, бросив взгляд на главные ворота дворца:
— Даже если мы ничего не сделаем, в окружении великой герцогини наверняка уже нашёлся приближённый, который отправил гонца в Галлико.
И она была права: граф Ревьен отправил самого младшего члена делегации со срочным докладом к великому герцогу Эду.
— Достаточно искры, и великий герцог вспыхнет, потребует немедленно вернуть дочь, а саму эту помолвку назовёт идиотской затеей.
— То есть ему нужен повод забрать её домой? — уточнила королева.
— Именно, Ваше Величество, — кивнула Ариадна. — Первое письмо даст ему и возможность, и благовидный предлог для вмешательства. Второе можно и не посылать. Но с ним уверенности будет чуть больше.
Маргарита ненадолго задумалась.
— Напишем оба.
При этих словах Карла в изумлении распахнула глаза.
— Ваше Величество, это слишком опасно! — выдохнула она.
Она слишком хорошо помнила, как закончилось для королевы прошлое письмо в Галлико: оно связало ей руки, и Маргарита до сих пор за него расплачивалась.
— Я всё понимаю, — тихо сказала королева. — Но если я не спасу сына, его не спасёт никто.
Карла тоже до глубины души тревожилась за безопасность принца Альфонсо, однако продолжала отговаривать госпожу:
— Тогда отправьте только первое письмо! Второе письмо можно и не писать, давайте обойдёмся без него!
Но Маргарита не дрогнула:
— Раз уж ввязываться, то по‑настоящему. Ариадна де Маре, как ты оцениваешь наши шансы, если мы не отправим второе письмо?
В предсказаниях будущего не бывает точности, но политикам всё равно нужны хоть какие-то ориентиры. Ариадна дала свою оценку:
— Даже без второго письма… Думаю, семь из десяти.
— А если отправим и его? — уточнила королева.
— Девять из десяти.
Королева Маргарита кивнула:
— Значит, пишем оба. Принесите мне перо.
Решение её было непоколебимо. Пришло время написать письмо давнему другу, с которым они не переписывались много лет. С лицом, покрытым синяками, королева взяла в руки гусиное перо и ровным, красивым почерком начала выводить строки на пергаменте.
Ваше Высокопреосвященство, досточтимый архиепископ Монпелье!
Давно не имела чести писать вам. Боюсь, как бы время и расстояние не встали между нами стеной и не заставили остыть некогда тёплую дружбу. Сегодня я вновь беру в руки перо из верности моей родине, королевству Галлико.
Возможно, вы уже в курсе, но с прискорбием сообщаю вам, что герцог Мирей — глава делегации, прибывшей обсуждать брачный союз между Галлико и Этрурией, — был убит позавчера в Палаццо Карло. Этрусский двор, взвесив все обстоятельства, склоняется к тому, чтобы объявить: герцог Мирей пытался вести во дворце несанкционированную шпионскую деятельность и был убит при её осуществлении…
Нельзя сказать, что у них вовсе нет доказательств шпионажа, но и безупречными их назвать трудно…
Взяв открытый королевский экипаж, герцог Мирей надел одежду дворцового возницы и погиб в той части Палаццо Карло, где ему не полагалось находиться. От клейма шпиона ему уже не избавиться.
…Полагаю, и королевству Галлико придётся отреагировать на подобное неблаговидное заявление. Я не хотела бы, чтобы эта новость застала вас врасплох, и потому спешу предупредить вас заранее, мой дорогой друг…
С тоской по родине,
дочь дома Бриан, Маргарита.
Подув на чернила, королева передала лист Карле, терпеливо ждавшей рядом.
— Архиепископ Монпелье и в прошлый раз сразу же помчался с моим письмом к Филиппу, — заметила Маргарита.
— С тех пор вы больше не обменивались с ним письмами, — тихо напомнила Карла.
— Теперь он, конечно, будет ломать голову, отчего же я вдруг решила ему написать, — усмехнулась королева. — Но я его знаю. Он всё равно не удержится и отнесёт послание Филиппу, что бы я там ни замышляла.
Она протянула руку, и фрейлина тут же подала ей новый лист пергамента.
Второе письмо Маргариты было адресовано великому герцогу Эду де Валуа. В отличие от первого, с витиеватыми формулировками, оно выглядело коротким и довольно прямым.
Дорогой брат Эд!
Давненько я не писала тебе. Увы, повод нынче не из приятных.
Моя племянница Лариесса попала в скверную историю: она оказалась замешана в наш громкий скандал со смертью герцога Мирея.
До меня дошло, что она попросила герцога об убийстве, и, похоже, он погиб, пытаясь выполнить эту просьбу.
У меня на руках письменное доказательство её просьбы. Оно попало ко мне через одного из дворцовых администраторов, и я до сих пор не показывала его Его Величеству Лео III, чтобы защитить великую герцогиню. Но скрывать это становится всё труднее.
Прошу у тебя мудрого совета с родины. Я здесь совсем одна и не знаю, как долго ещё смогу всё это сдерживать.
От Маргариты из Этрурии.
Королева передала оба письма Ариадне. Пробежав глазами по строкам, та улыбнулась:
— Первое письмо стоит отправить сразу, а второе — так, чтобы оно пришло дня через три.
— Почему? — спросила королева.
— Из‑за разной скорости приготовления, — спокойно пояснила Ариадна. — Что сначала класть на сковороду? Картофель или грибы?
Маргарита никогда в жизни не готовила сама, поэтому вместо неё ответила Карла:
— Картофель. Пока дойдёт до готовности, нужно время.
— Верно, — широко улыбнулась Ариадна. — Первое письмо нужно, чтобы расползлись слухи, а им нужно дать настояться. А вот второе послание сработает сразу.
На этот раз королева Маргарита не скрыла удивления и даже захлопала в ладоши:
— Вот это ум, вот это проницательность! Когда Эд взбесится от второго письма, слухи уже разойдутся по Монпелье. Тогда он сможет сослаться на них и потребовать у Филиппа отозвать делегацию.
— Да, Ваше Величество, — кивнула Ариадна. — Три дня — немного сжатый срок, но мы спешим.
Улыбка тронула губы королевы.
— Посмотрим, что из этого выйдет, но я с тобой согласна. Уверена: как только у герцога Эда появится повод, он ухватится за него и разнесёт в клочья эти переговоры. Он точно поднимет скандал и потребует немедленного возвращения Лариессы.
Но улыбка вскоре сошла с лица королевы, и она вновь надела свою привычную непроницаемую маску.
— Ты умная девочка, — сказала Маргарита. — Теперь давай поговорим о тебе. С какой целью ты вообще ввязалась во всё это?
Скрестив руки на груди, она посмотрела на Ариадну сверху вниз:
— Ты что же, решила: стоит только сорвать брак с Лариессой — и ты займёшь её место?
Голос у королевы не был ни холодным, ни обвиняющим, но она не пыталась подобрать или смягчить слова.
— Альфонсо — опора государства. Если он женится на тебе, это будет морганатический брак, союз неравных по рождению. Ты правда считаешь, что это вообще возможно? Ты правда этого хочешь? Я искренне не понимаю, зачем ты с такой самоотверженностью вмешиваешься в эту историю.
Ариадна знала, что означает морганатический брак: союз людей неравного сословия, где дети наследуют только низший статус родителя. Такие браки существовали как раз затем, чтобы ограничивать число людей из правящих семей и знати.
Ты никогда не поднимешься. Ты никогда не станешь королевой.
Слова королевы не были сказаны из ненависти. Она просто говорила то, что в её мире было само собой разумеющимся.
И одно было очевидно: помогать Ариадне стать женой принца Маргарита не собиралась.
— Ваше Величество, — спокойно проговорила Ариадна и склонила голову.
Прим. автора: Морганатический брак (귀천상혼) — обычай германских народов. Если брак заключался между людьми разных сословий, то дети от такого союза могли наследовать статус нижестоящего из родителей. Такое правило позволяло ограничить численность правящих домов и аристократии. В чём‑то это напоминает запрет браков между «добрыми людьми» и рабами в Чосоне (양천교혼) и правило, по которому дети рабынь наследовали статус матери вне зависимости от положения отца (노비종모법).
Но если в Корее браки детей государя с детьми подданных были вполне обычны, то в Западной Европе запрет таких «неравных» союзов распространялся даже на высшие правящие круги. В германских землях — Германии, Австрии, Венгрии — этот порядок был закреплён законодательно. Чем дальше на юг, во Францию и Италию, тем больше он превращался не в закон, а в рекомендацию, нарушаемую при необходимости. В Англии же, где строгая примогенитура (наследование по праву первородства) сама по себе ограничивала число титулованных родов, подобные ограничения почти не применялись. Лишь с XVIII века этот институт в ослабленной форме стал сравнительно распространён по всей Европе.
Прим. перев.: 95 глава манхвы.
В официальном английском тексте примечания автора нет, но адаптация вплетена в мысли Ариадны. Она работает как внутритекстовое пояснение для читателя, не ломая повествование. Мы не стали вмешиваться в это решение, но добавили оригинальное примечание, чтобы сохранить полноту авторского замысла.