«Зимняя светская жизнь в Таранто»
Дата выхода оригинала: 24.10.2021
Объективно говоря, путь из Сан-Карло на самый юг — в Таранто — оказался утомительным и неприятным. Карета десять дней подряд трясла их из стороны в сторону. Но, несмотря ни на что, Малетта наслаждалась каждой секундой путешествия. Никто не пилил ей нервы. Никакой Лукреции, никакой Ариадны.
В этой карете царила Малетта.
Она нацепила на себя все роскошные украшения, которые подарил ей молодой господин. А довершало картину неглиже, подчёркивающее изгибы фигуры. Носить его в особняке де Маре она не решалась. Поверх тонкой материи была накинута лишь шуба.
Однако Ипполито моментально разодрал её одеяние и швырнул на пол кареты. Впрочем, ничего страшного — в Сан-Карло надеть его всё равно было нельзя. По два-три раза на дню Малетта меняла наряды, чередуя сорочки и неглиже с платьями.
Кроме того, когда они не ласкали друг друга, то пили до беспамятства даже днём. Когда мучило похмелье — запивали холодной водой. Вода была из Ассерето, а сверху плавала долька лайма.
Мягко говоря, путешествие выдалось роскошным. Было тесно, карету трясло, вокруг была грязь — но для двух порочных влюблённых это было настоящим маленьким раем.
В приподнятом настроении Ипполито ненароком обронил:
— Малетта, ты хоть представляешь, насколько прекрасен Таранто?
Южное солнце стояло высоко в небе даже посреди зимы. Тёплый и солёный морской бриз парил над городскими кварталами, где ютились близко друг к другу красновато-коричневые здания. Воистину, Таранто был прекрасным городом на берегу Белого моря — жемчужиной Этрусского королевства.
Ипполито продолжил:
— О, да! Красивейший порт, рукой подать до соседей. И… все земли региона принадлежат Бьянке, герцогине Таранто.
— А я про неё слышала! — отозвалась Малетта. — Говорят, что она лучшая невеста во всём королевстве, да что там — на всём Центральном континенте!
Герцогиня Бьянка была единственной дочерью покойного герцога Таранто. А ещё — круглой сиротой. Король Лео III был её официальным опекуном, а феодалы региона занимали каждый свою роль в управлении этой территорией.
Тот, кто женится на ней, получит всё. В списке её имущества значились как сам город Таранто — второй по величине портовый город королевства и перекрёсток торговых путей, — так и все плодородные внутренние земли герцогства. А это почти весь юг Этрурии!
Разумеется, Бьянка наследовала всю полноту власти герцогства, право собирать налоги и формировать войско. И это ещё не всё. Её предком был Стефано I, король Этрусского королевства в позапрошлом поколении, а дядей — сам король Лео III. Это означало, что она была следующей в очереди на престол после принца Альфонсо.
Если бы вдруг с прямым наследником случилось несчастье, Бьянка тут же получила бы право стать королевой Этрурии. А её муж стал бы регентом при королеве.
— Неужели она тебе приглянулась? — спросила Малетта, надувая губки.
В ответ Ипполито лишь замахал руками:
— Да ладно тебе! Ты хоть знаешь, сколько ей лет?
— Не знаю, — ответила Малетта.
— Ей только исполнилось двенадцать. Двенадцать!
Бьянка была всего на два года старше Арабеллы. Хотя девушки из благородных семейств Этрурии обычно выходили замуж в подростковом возрасте, двенадцатилетняя девочка всё ещё оставалась ребёнком.
— Да она просто девчонка, а не женщина! — настаивал Ипполито. — У настоящей женщины должны быть формы — как у тебя!
Ипполито потёрся носом о щёку Малетты и покачал головой. Он и впрямь любил зрелых женщин постарше.
— О, запах спелых слив! Вот ты — в моём вкусе! — восторженно выдохнул Ипполито.
— Перестань, синьорино. Ты меня смущаешь. Ох! — Малетта кокетливо сопротивлялась с довольной улыбкой на лице, но притворно сдалась, когда он притянул её к себе.
Служанка была довольна: молодой господин без ума от неё.
***
Едва заселившись в роскошный отель и распаковав вещи, Ипполито занялся любовью с Малеттой до полного изнеможения.
Лишь после он начал созывать своих приятелей-смутьянов, которые жили в совершенно разных районах города.
Одним из них был граф Чезаре де Комо.
— Чезаре!
— Ипполито.
Ипполито расплылся в широчайшей улыбке, встречая друга с распростёртыми объятиями, но Чезаре ловко увернулся от его объятий. Вместо этого он протянул кулак. Ипполито тут же резко сменил манеру приветствия, словно с самого начала собирался именно стукнуться кулаками.
Он угодливо улыбнулся:
— Как дела, дружище?
— Да ничего так, — ответил Чезаре.
— А как жизнь в Таранто?
— Да как обычно. Медленно, тихо, но многолюдно.
Вся компания, включая Оттавио де Контарини, собралась в комнате. Они бездельничали, курили табак, держа в одной руке бокалы с крепкими напитками, а в другой — карты.
Ипполито осмотрелся и попытался завести разговор с Чезаре о Бьянке:
— Так, дружище, ты не слышал ничего про герцогиню Бьянку? Ну, там, что она участвует в светских мероприятиях этой зимой или что-то в этом духе? — Он старался, чтобы его голос звучал максимально естественно.
Вместо крепкого алкоголя Чезаре держал в руке бокал вина. Он полностью сосредоточился на цвете напитка и совершенно не обращал внимания на собеседника. Вино переливалось тёмно-красным оттенком — того же цвета, что глаза его матери. Такой цвет был присущ только элитным сортам вин.
— Эй, Чезаре, — снова «тонко» надавил Ипполито.
Чезаре ухмыльнулся. Намерения приятеля читались уж слишком легко.
— Дорогой Ипполито, откуда мне знать, как поживает наша драгоценная благородная герцогиня? — протянул он с той же ноющей интонацией, что и собеседник.
— Но я слышал, что она и в этом году ведёт себя так же. Заперлась в особняке и никого не принимает, — заметил Ипполито.
— Ну, думаю, она видится с Его Высочеством принцем Альфонсо. Всё-таки он её троюродный брат. Встреч с ним ей хватает с лихвой; вряд ли у неё найдётся время для такого, как я, — простого графа… и бастарда.
— А... Так она и тебя тоже не принимает? — Ипполито явно был разочарован. Граф де Комо был единственной его зацепкой. Если уж Чезаре не смог встретиться с герцогиней Бьянкой, то у него самого не было никаких шансов.
«Простой граф» не смог сдержать смеха — реакция приятеля была в точности такой, как он её себе и представлял. Да и сам Ипполито едва сохранил серьёзное выражение лица.
Приподняв левую бровь, Чезаре лукаво улыбнулся левым уголком рта:
— Ага, и меня отшили. Если вдруг услышу, что Бьянка появится на каком-нибудь приёме — ты узнаешь первым!
— Я знал, что ты меня не подведёшь! — воскликнул Ипполито.
Чезаре расхохотался вместе с собеседником — он терпеть не мог, когда мужчины, подобные Ипполито, охотились на богатых женщин. Но он должен был сдерживаться, чтобы не отпугнуть приятеля.
На самом-то деле утром того же дня Чезаре завтракал в компании королевской семьи — и самой герцогини Таранто.
Хоть Бьянка и сирота, тебе это никаких поблажек не даёт.
Чезаре бегло скользнул взглядом по Ипполито. Неужели серьёзно веришь, что у тебя есть хоть какие-то шансы?
Он снова расхохотался и несколько раз дружески хлопнул собеседника по плечу. Тот смеялся уже до слёз, совсем не скрывая дурашливой радости.
***
Пока компания шалопаев коротала время за картами в одном из залов дворца Таранто, принц прогуливался по саду роз со своей будущей супругой — как и подобает порядочному человеку.
— Ваше Высочество, эти красные розы просто восхитительны! Не могу поверить, что сейчас середина зимы! — воскликнула Лариесса на языке Галлико.
— Да, очень красиво, — вежливо вторил ей Альфонсо. Как обычно, принц старался внимательно отвечать на вопросы Лариессы на том же языке, глядя ей в глаза.
Сердце девушки заколотилось. Он сказал это цветам или мне? Или, может, он считает меня настолько же красивой, как цветы?
Чувствительная герцогиня мечтательно витала в облаках, не подозревая о мыслях Альфонсо. Однако тут в её голову закралась неприятная мысль. Если он говорил о моей красоте, почему бы не похвалить меня подробнее?
Как будто решив дать принцу ещё один шанс, Лариесса намекнула ему на продолжение:
— А какая часть кажется самой прекрасной?
«Нос? Губы? Или мои ослепительные глаза?» — промелькнуло у неё в голове.
— Э-э... размер и форма лепестков? — Альфонсо рассеянно смотрел на розы, теряясь в догадках, а вопрос герцогини застал его врасплох. Попытавшись сосредоточиться на цветах, он прищурился, чтобы выдать достойный ответ. Он продолжал ломать голову над тем, что в розе самое красивое — хотя на самом деле эти цветы отнюдь не вызывали у него восторга. И… сам не заметил, как ответил невесте на родном языке этрусков.
В тот же миг на лице Лариессы отразилось раздражение. Что?.. Что это было? Почему он так холоден? И почему даже не удосужился говорить на моём языке?! Да он даже не старается понравиться мне!
Но ей не хватило смелости высказать претензии Альфонсо. По счастливой случайности — благодаря покойной сестре — ей в женихи достался прекрасный принц. К тому же они даже не были официально помолвлены.
Галлико и Этрурия делали вид, будто готовы подписать брачный договор в любую минуту, но то и дело выдвигали дополнительные условия. Так что переговоры застопорились.
Если Лариесса устроит скандал, договор так и не подпишут. Именно это ощущение опасности заставляло её держать себя в руках.
— О, как вы отлично это заметили! — воскликнула она вместо этого. — В Монпелье есть знаменитая оранжерея роз; она известна даже в других странах! Я так хотела бы показать вам эти цветущие зелёные розы!
Она решила изо всех сил стараться, чтобы понравиться принцу. Подобно распускающему хвост павлину, герцогиня пыталась разжечь интерес Альфонсо и похвастаться тем, что ей принадлежало. С самого детства Лариесса не обладала никакими выдающимися качествами и хвасталась знатным происхождением и красотой старшей сестры, чтобы привлечь к себе внимание.
— Ваше Высочество, приезжайте когда-нибудь в Монпелье. Я уверена, вам понравится, — сказала она.
— Если будет возможность, приеду, — ответил Альфонсо без особого энтузиазма.
В этот момент Лариесса вспомнила, как принцесса Августа, сестра короля Филиппа IV, просила её во что бы то ни стало привезти Альфонсо в Монпелье. Обычно принцесса была слишком горда, чтобы просить младшую по возрасту и положению Лариессу о чём бы то ни было. И это только сильнее подстегивало девушку исполнить просьбу принцессы.
Лариессе хотелось, чтобы Августа ею гордилась, и ещё больше — похвастаться женихом. Так что девушка постаралась изобразить самую искреннюю улыбку и взглянуть принцу прямо в глаза — чтобы показать, какая она замечательная.
Пусть Альфонсо увидит: именно Лариесса де Валуа — приёмная дочь самого короля Филиппа IV — лучшая из возможных невест. Она ведь великая герцогиня самого влиятельного королевства, которую он мог бы взять в жёны! Доброжелательная, дружелюбная и очень популярная*. Она решила как можно скорее донести это до Альфонсо — и знала тысячу способов, чтобы дать это понять.
* Прим. перев.: и она обязательно, обязательно об этом расскажет.
***
Лариесса настояла, чтобы они обменивались письмами; завязалась короткая переписка.
Дорогой принц Альфонсо!Какое чудесное утро.С любовью и преданностью,Лариесса
Принц Альфонсо, следуя придворному этикету, прислал вежливый ответ.
Добрый день, великая герцогиня Валуа.Я запланировал сегодняшнюю прогулку в центр Таранто — вы ведь упоминали, что хотите там побывать. Я заеду за вами после вашего обеда.С уважением,принц Альфонсо
Прочитав письмо, Лариесса раздражённо смяла его и швырнула на диван. Граф Ревьен*, сидящий напротив, удивлённо посмотрел на неё.
Граф был главой посольского корпуса в делегации Галлико, а также ближайшим помощником и правой рукой отца Лариессы — великого герцога Эда* Валуа. Он же исполнял роль наставника, ведь именно ему поручили передавать инструкции из родной страны. Всё это естественным образом сблизило их.
— Граф Ревьен, взгляните на это письмо! Это же оскорбление! — возмутилась Лариесса.
— Прошу прощения? — изумился граф. Девушка протянула ему листок.
Он никогда особенно серьёзно не относился к своей роли наставника. но в последние дни это было куда более сложным делом, чем дипломатия. Великая герцогиня Лариесса оказалась крайне, крайне невыносимой подопечной.
Если бы принц Альфонсо действительно позволил себе грубость, всё могло обернуться дипломатическим скандалом. Точнее, королевство Галлико любой ценой превратило бы это в дипломатический скандал.
С учащённо бьющимся сердцем граф Ревьен перечитал письмо. Затем снова пробежался по нему глазами. Даже лист повернул, чтобы проверить, не пропустил ли что-то — хоть мельчайшую деталь, способную расстроить высокородную Лариессу.
И только после этого осторожно спросил:
— Ваше Высочество, в письме ничего не упущено? Или принц Альфонсо допустил какую-то грубость в моё отсутствие?
---
Прим. перев.: 58 глава манхвы.
Ревьен в английском варианте Revient, и пусть он так и остаётся — как фонетическая отсылка к спряжению французского глагола revenir (возвращаться), а не как несколько забавная отсылка к "le bien". Франкофоны здесь засмеются, потому что для них это звучит как «Мистер Хорошо». А Eudes — он однозначно Эд, не Одо. Потому что переводчик с детства фанатеет от «Последних Каролингов» Александра Говорова (см. также «Эд Парижский») : «В сердце старой Галлии, там, где низкие горы покрыты дремучим лесом, где земля то и дело вздрагивает от падения одряхлевших великанов, и над павшими стволами прорастает молодняк [...] простиралась сумрачная страна, испокон веков носившая имя — Туронский край».