Глава 23.0

— Чего изволите?

— Кто-то позволял тебе задавать вопросы?

Губы дворецкого были плотно сжаты. Герцог медленно приблизился и встретился с ним взглядом. Дэмиан похлопал дворецкого по плечу, а затем быстро опустил руку.

— Пол.

— Да, герцог.

Пол невольно заикнулся.

— Я уважаю ответственных людей больше, чем кого бы то ни было. Но тот, кто этим пренебрегает, заслуживает совсем иное отношение.

Образы герцога, который делился своим мнением за бокалом вина с предпринимателями, и человека, стоявшего перед ним, выглядели по-разному. До такой степени, что сложно было предположить, что это один и тот же человек.

— Давай в будущем все делать правильно.

Губы Дэмьена расплылись в улыбке, но глаза остались прежними. Дворецкий знал: хозяин предупреждает его в первый и последний раз.

— Я приму это к сведению.

***

Глава 09. Дэмиан.

Быстро прочитав письмо, Дэмиан решил перечитать его еще раз, но уже медленно и вдумчиво. Новое письмо Хлои ничем не отличалось от тех, что она отправляла до сих пор. Ее почерк был аккуратным, а слова подобраны крайне уместно.

Нигде в содержании письма о том, что произошло на территории, и выражении благодарности герцогу не было никакой агитации. На первый взгляд, казалось слишком много риторики (особенно в той части, которая восхваляет труды Дэмиана), но, несмотря на это, выражение ее собственных чувств было чрезвычайно сдержанно и бездушно. За исключением одной части.

Он слегка улыбнулся, открывая ящик письменного стола и бросая новое письмо в стопку предыдущих. В конце многочисленных писем, которые она отправляла до сих пор, всегда стояло одно и то же имя.

«Хлоя Вердье».

Дэмиан прислонился плечом к окну и слегка улыбнулся. Именно этим она его и спровоцировала. На конверте письма четко было указано герцогиня Тиссе, но в подписи в конце письма Хлоя никогда не писала свою новоприобретенную фамилию.

Герцог некоторое время назад прочитал газету, которую оставила посетившая его сегодня маркиза Изабелла. «Красная вуаль», в которой на первой полосе были изображены он сам и маркиза, вероятно, неплохо окупилась.

Интересно, о чем подумала Хлоя, когда увидела это? Возможно, ей было стыдно. Поскольку она живет с достоинством, соблюдая общепринятые нормы, плакала ли она из-за невыносимости позора? Нет. Вероятно, она сдерживала свои слезы с широко открытыми глазами, похожими на ложку сливок со сладким шоколадом. Она даже не подозревала, что именно это раздражает его еще больше.

Дэмиан чувствовал, как вкус алкоголя на кончике его языка становится все отчетливее. Должно быть стол человека, что написал статью, сегодня был завален. История маркизы, ставшей известной благодаря огромному состоянию своего покойного мужа, и молодого, способного герцога, была отличным поводом, чтобы привлечь интерес людей.

Шух. Дэмиан перевернул газету и посмотрел на последнюю страницу. Там была статья о недавних криках в подвале королевского дворца. Ходили слухи, что горничные и слуги умирали от потери крови.

Никто открыто не читал третьесортные сплетни, которые финансировались из его кармана. Но, по крайней мере, все аристократы, которых он знал, тайно хранили эту газету в своих домах.

После войны фермеры и торговцы, которым еле удавалось сводить концы с концами, активно приветствовали провокационные новости о власть имущих. Королевская семья официально объявила, что издатели этой газеты будут сурово наказаны за распространение неподтвержденных слухов.

Но он также прекрасно понимал, что причина, по которой дальше обещаний не зашло, заключалась в том, что Дэмиан время от времени сливал новости, которые бы пришлись по вкусу королевской семье.

Тук, тук. Дэмиан думал о Хлое, а его пальцы постукивали по столу, на котором лежала газета. Ему было интересно, о чем она думает.

Если бы он мог понять последовательность мыслительных процессов, происходящих в ее крошечной голове, ему казалось, что он мог бы сделать все, что угодно.

— …Я полагаю, что герцог желает власти.

Эта девушка, что всегда избегала его взгляда или опускала голову в процессе беседы, время от времени могла пронзить его взглядом и попасть в цель парой колких замечаний. От этого что-то невыносимо кипело в его животе. Он схватил руками овчинные перчатки, аккуратно разложенные на столе. Голубые вены проступили на тыльной стороне его большой ладони, когда он с силой их сжал.

Всякий раз, когда он думал о Хлое, у него возникало желание схватить что-нибудь. Было бы лучше всего схватить ее в этот момент, но он чувствовал, что схвати он ее слишком сильно – она могла сломаться. Нет. Она бы предпочла согнуться, но так просто ее не сломить.

Дэмиан вспомнил тот момент, когда впервые увидел ее. Когда ему пришлось отступать с большим количеством раненых солдат, он нашел одного из местных помещиков, который любезно согласился приютить герцога и его войско на своей территории.

Ночью, когда в казармах не прекращались стоны умирающих, Хлоя была у постели солдата, находящегося на волоске от смерти.

Она держала за руку солдата, который в беспамятстве, перед лицом смерти, звал свою мать. Герцог отчетливо помнил, что Хлоя сказала ему:

— Мой мальчик. Мой гордый сын. Твоя мама очень тебя любит.

Хлоя осмелилась сыграть мать для умирающего солдата. Сейчас было абсурдно думать об этом, но герцога лишило дара речи то, что солдат пережил ночь и в конце концов проснулся.

«Сумасшедшая».

Это было настолько нелепо, что заставило его выругаться даже сейчас. Дэмиан в очередной раз убедился, что моральная сила человека может превысить возможности тела.

— Прошу прощения, позвольте мне пройти.

В тот вечер Дэмиан пришел осмотреть казармы для раненых. Девушка, проходившая мимо него, выглядела достаточно молодо, едва ли ей было за двадцать. Кроме того, она заметно прихрамывала на ногу, даже опираясь на трость. Именно тогда странные ощущения пронзили его желудок.

Эта девушка действовала ему на нервы. 

Его раздражало, что она предлагала помощь раненым, когда сама могла бы сойти за одного из них. Ее спокойное выражение лица, даже в такой ситуации, оскорбляло его сердце.

Несколько дней спустя, когда он снова увидел ее в лесу, суть этого странного чувства стала ясна. Если бы ее рука, державшая корзину, не дрожала, Дэмиан не был бы убежден, что она его боится. Во рту пересохло, когда он подумал о Хлое, которая никогда не показывала слез, даже если ее голос дрожал.

Дэмиан уже досконально изучил ее поведение. Он по-новому осознал тот факт, что испытывал охотничий инстинкт к такого рода человеческим существам. К прямолинейным людям, что не ищут сочувствия, сколько бы их не ломали.

Он вспомнил маленькую спальню, которая выглядела точь-в-точь как Хлоя. Старое пианино, на котором не осело ни одной пылинки, будто его всегда протирали. Когда он вспомнил криминальный роман, лежавший бок о бок с книгой философа-аскета на столе, он невольно рассмеялся.

Старая тряпичная кукла, тихо сидевшая на кровати, вероятно, была подарена ей покойной матерью. Узоры на занавесках, покрывалах и подушках на диване немного отличались по цвету, но стиль вышивки полностью совпадал.

Комната, где не осталось ничего без ее прикосновения. Это был маленький мир, который, казалось, ограничивал жизнь Хлои Вердье. В этой комнате девушка бы слегка отклонилась, аккуратно играя на пианино или спокойно читая криминальные романы наряду с изучением мыслей консервативного ученого. Она бы вышивала в таком месте, куда проникал солнечный свет и освещал ее маленький мирок, состоящий из вещей, к которым она приложила руку.

О чем она думала, вышивая узор Тиссе на его перчатках?

Дэмиен вспомнил самое приятное воспоминание, которое произошло тогда. То, как она дрожала, молча проливая слезы, но продолжала его целовать, принесло ему столько удовольствия, сколько он почти никогда не испытывал в своей жизни. 

«Я испытал подобное чувство, когда пронзил сердце вражеского командира, который стрелял в меня несколько лет назад».

Но его маленькое наслаждение не продлится вечно. 

Изначально он был человеком, который хорошо умел оценивать себя. Ему точно надоест видеть умоляющую его женщину на коленях три или пять раз. Но это не имело значения. Он уже получил достаточно от этого брака.

Вода, стекающая с бесплодной горы в лесу, частной территории Вердье, странно блестела. Если источником россыпи был рудник, то было жаль утопающего в долгах виконта Вердье, что не распознал золото прямо перед собой.

Демиану никогда не удавалось сделать то, что он намеревался. То же самое касается и брака.

Герцог медленно разжал ладонь и увидел смятые перчатки. Он облизал языком пересохшие губы, представив, как женщина смотрит на узор из белой березы, вышивая стежок за стежком. У нее была привычка слегка приоткрывать рот, когда ей нужно было на чем-то сосредоточиться. В следующий раз, подумал он, ему следует запереть ее в комнате и заставить шить круглыми сутками. А после того, как у нее закончится ткань, он мог бы заставить ее вышивать на себе.

Вспомнив ее осторожное дыхание, когда она зашивала раны, нанесенные зверем, Дэмиен осторожно прикрыл глаза, а затем резко открыл. Это была последняя щедрость по отношению к Хлое Вердье, которую он отпустил, не проведя с ней первую ночь. Он не хотел раньше времени сломать ее маленькое и хрупкое тело.