Лысые и я

— Гора Чоннам в этой стороне.

— Да.

Стоя на перекрестке, Демон-Призрак и Демон Похоти остановились и посмотрели друг на друга. Увидев выражения лиц друг друга, они слегка улыбнулись.

Демон Похоти сказал первым:

— …Мы не увидимся довольно долго.

— Наверное.

— У второго брата есть день рождения?

— Нет.

— Понятно.

На этот раз спросил Демон-Призрак:

— А у старшего брата есть день рождения?

— Кажется, нет. Вряд ли в Культе такое отмечали.

— И у Третьего, наверное, нет?

— Наверное.

— А у тебя.

Демон Похоти покачал головой.

— Есть, но я не собираюсь его отмечать.

Демон-Призрак коротко вздохнул и спросил:

— Интересно, Ёлан запомнит наши дни рождения?

— Скорее всего, она не знает.

— Верно. Будет нелегко собираться вместе. В любом случае, в следующий раз мы увидимся, когда ты станешь Лидером Альянса Мурим?

Демон Похоти покачал головой.

— Посмотрим. Если я все выиграю, но душа к этому не будет лежать, вернусь в Ильян.

— Если ты вернешься, старший брат будет разочарован.

— В своих навыках я немного уверен, но разве это правильно, что я буду Лидером Альянса Мурим?

— Ты думаешь, что в Альянсе могут возникнуть проблемы из-за женщин? Или ты считаешь, что развратник в роли Лидера Альянса — это перебор.

— Есть такие опасения, но не больше ли подошел бы Третий? У него и популярности у женщин нет.

Демон-Призрак немного подумал и покачал головой, как бы говоря, что это плохая идея.

— Оставим Третьего в покое. У него может развиться душевная болезнь, как у Лидера Альянса Им. Лидер Альянса Им хорошо знает характер Третьего, поэтому вряд ли доверит ему это.

— Вот как. Я пойду и хорошенько все обдумаю. Кстати, у тебя есть деньги на создание секты? Нет же?

Демон-Призрак засмеялся.

— Третий меня многому научил в плане зарабатывания денег. Почему, ты думаешь, я сказал, что буду насильно совершать добрые дела. Пока я буду разбираться с районом горы Чоннам и окружающими Черной Фракцией и Зеленым Лесом, деньги сами собой накопятся.

— Да? Кажется, это веселее, чем быть Лидером Альянса. Ну, нет закона, по которому Лидером Альянса нужно быть всю жизнь. Я пойду и буду активно участвовать, так что не волнуйся.

Демон-Призрак сказал:

— Новости о смене Лидера Альянса я услышу на горе Чоннам. Идем, теперь.

— Второй брат.

— Да.

— Как братья должны прощаться по правилам этикета?

— Нет никаких правил.

Как только прозвучали эти слова, Демон Похоти взял Белого Дракона обеими руками и проявил уважение.

— Брат, счастливого пути. И будь здоров.

Только тогда Демон-Призрак отвязал от талии флаг, привязал его к рукояти Меча Шести Гармоний, а затем воткнул Меч Шести Гармоний между вещами в сумке за спиной. Поскольку флаг был плохо виден, Демон Похоти сам вызвался поправить сумку и флаг должным образом.

Обернувшись, Демон-Призрак сказал Демону Похоти:

— Младший, будь здоров. Рассказ о твоем поединке я послушаю позже.

— Договорились.

Демон Похоти указал на дорогу к горе Чоннам.

— Иди, первым.

Демон-Призрак кивнул, повернулся и зашагал прочь. Демон Похоти смотрел в спину широко шагающему Демону-Призраку, а затем еще раз прочитал слова, развевающиеся на флаге, как волны.

— Первый Меч Чоннам... Второй брат!

Демону Похоти было особо нечего сказать, но он позвал его просто для того, чтобы еще раз увидеть невозмутимое лицо Демона-Призрака.

Демон-Призрак обернулся и ответил:

— Что?

— Что, интересно, делает Третий?

Демон-Призрак посмотрел на ясное небо и ответил:

— Погода хорошая, так что, наверное, кого-то избивает?

Как только слова Демона-Призрака прозвучали, оба одновременно рассмеялись.

Провожая Демона-Призрака взглядом, пока тот не исчез на дороге, Демон Похоти взял Белого Дракона в левую руку, побрел прочь и тяжело вздохнул.

— Лидер Альянса Мурим, которого даже в моих планах не было.

* * *

До моря мы добрались, но.

За нами гналось так много ублюдков, что у нас не было времени неторопливо полюбоваться морем. Только после того, как мы долго и упорно избивали их, Лысый подошел к морю и посмотрел на плещущиеся волны.

Увидев море, залитое светом, Лысый широко и радостно улыбнулся.

И море искрилось, и Лысый сиял...

Я даже зажмурился.

Когда я посмотрел на ублюдка, который пытался напасть на меня сбоку, он нелепо плюхнулся на задницу.

Как только он встретился со мной взглядом, он попытался уползти странным крабьим шагом, но я погнался за ним, схватил за лодыжку и бросил в море.

— Аааааааак!

Крик был долгим, а затем раздался всплеск. Я невольно восхитился.

— Ух, как освежает.

Поскольку вокруг валялось полно уже избитых ублюдков, я без труда хватал их одного за другим и бросал в море.

Море хотел увидеть Безумный монах, а не я. Пока Безумный монах любовался морем, я выкручивал руки и ноги более-менее целым ублюдкам из числа поверженных и швырял их в воду.

Одной твари я сломал руку и бросил в море, другой вывернул лодыжку и тоже выбросил.

Даже если они хорошо плавали, выбраться из моря им было бы мучительно трудно.

Потому что я бросал их довольно далеко.

Тварь, которую я поймал на этот раз, я схватил обеими руками за обе лодыжки и закружился на месте.

— Великое вращение мальчика на побегушках, крутись-крутись, отбрасывание людей в волны.

Закружившись примерно шесть раз, я бросил его.

Вжух!

Водный бандит неизвестного имени взлетел невероятно высоко и упал в море, но, видимо, потерял сознание в воздухе, потому что не издал ни звука.

Я подошел к другому ублюдку, и он показал мне свою изувеченную левую руку.

— …М-моя рука сломана. Пожалуйста, пощадите.

— А правая рука у тебя для украшения?

На этот раз я схватил его за руку и с силой швырнул, объединив внутреннюю и внешнюю энергию. Я собирался продолжить водные забавы, когда человек, который уже давно перестал сопротивляться, громко закричал на меня:

— Хватит!

— Ой, напугал.

Я подошел к человеку, у которого на шее висели всевозможные украшения из золота и серебра.

— Король Серебряной Равнины, зачем ты преследовал нас до самого моря и надоедал? Ты пока подожди своей очереди.

Ублюдки, которые преследовали меня, состояли не только из сил Короля Серебряной Равнины, но и Маленькой Якши из Чжэцзяна, Демона Ветра и Воды из Хайнаня, а также Общества Жизни и Смерти, которое расширило свое влияние, воспользовавшись тем, что клан Намгун закрыл свои двери.

Это были силы, которые мы с Безумным монахом избивали по пути к морю, но поскольку мы не вырвали их с корнем, они создали альянс преследователей Лысого и погнались за нами.

Результат, как видите, таков.

На берегу уже было около пятидесяти трупов и более сотни раненых, которые стонали или были без сознания.

Видеть, как они пытаются уползти в этой неразберихе, было похоже на копошение морских обитателей, выброшенных приливом.

Вообще-то, я собирался только ломать им руки и ноги, но в бою бывает всякое.

Потому что я не милосердный монах.

Безумный монах из прошлой жизни, Лысый из нынешней, мыл свой окровавленный Посох в морской воде, смывая кровь.

Оглядевшись, я спросил:

— Маленькая Якша жив?

Голова Маленькой Якши, который буйствовал с парными саблями, была воткнута в песок, вероятно, он пал от рук Лысого.

— Мертв. А Демон Ветра и Воды?

Он лежал ничком на камне чуть поодаль от Безумного монаха, и, судя по тому, как из-под него вытекала кровь, словно океан, этот ублюдок тоже был убит Лысым.

Вот какой свирепый этот Лысый.

Глава Общества Жизни и Смерти, похоже, не появился лично.

Значит, единственный оставшийся здесь лидер — это Король Серебряной Равнины.

Я схватил за лодыжку тварь, которая была рядом с Королем Серебряной Равнины, раздробил ее и бросил в море.

Ублюдки, которых я выбросил в море раньше, барахтались и приближались к берегу, но из-за того, что их руки и ноги были не в порядке, это выглядело очень отчаянно.

Когда эти ублюдки объединились и погнались за нами, их боевой дух, должно быть, был высок, но, к сожалению, сейчас я непобедим.

В Канхо не найдется гения, который мог бы предвидеть, что один монах и улыбающийся молодой человек, путешествующие вместе, окажутся непобедимыми.

Здесь, в Чжэцзяне, меня не знают, словно это другой мир. Не только в Чжэцзяне, но и в других регионах не было никого, кто бы меня узнал.

Потому что я пришел сюда до того, как моя слава распространилась по Четырем Морям.

Я выбросил оставшийся мусор в море и сел на землю напротив Короля Серебряной Равнины.

— Король Серебряной Равнины.

— …

— Всякая собака и корова называет себя королем.

Безумный монах тоже подошел, аккуратно положил вымытый в морской воде Посох и сел, образовав треугольник.

— Глава, собираетесь его убить?

Я посмотрел на Короля Серебряной Равнины и ответил:

— Думаю над этим.

Безумный монах, словно поучая младшего брата из своей деревни, сказал мне:

— Не убивайте сразу, подумайте еще немного.

— Разве я уже не убил достаточно?

— И все же, подумайте еще раз. Я тоже постараюсь сдержаться.

— Понял.

Я продолжил играть в гляделки с Королем Серебряной Равнины, который организовал этот альянс и преследовал нас. Ублюдков, пытающихся сбежать, становилось все больше, и те, кто вернулся из моря, тоже спасались бегством, но я не обращал на них внимания.

Глядя на множество украшений, висящих на шее Короля Серебряной Равнины, особенно на ожерелье, которое подошло бы женщине, во мне снова вспыхнула жажда убийства.

Я попытался сорвать украшение с шеи Короля Серебряной Равнины, но когда он попытался уклониться, я дал ему пощечину.

Пак!

Я ударил слишком сильно?

Или это потому, что мои боевые искусства так сильны?

На лице Короля Серебряной Равнины отчетливо отпечатался след моей ладони. Вслед за этим Король Серебряной Равнины выплюнул на землю сломанный зуб, а затем сам снял свои украшения и положил их на землю.

Неужели этот ублюдок преследовал меня, зная, кто я такой?

— Король Серебряной Равнины.

— Говорите.

— Ты знал, кто я такой, когда гнался за мной? Думал, что сможешь поймать меня с таким войском? Человек двести? Думал, этого хватит?

Я для начала положил дорогие украшения за пазуху. Привычка, выработанная долгими путешествиями.

Король Серебряной Равнины оглядел меня с ног до головы и вздохнул.

— Какая разница. Мы пришли убивать. Но почему вы нас тронули?

— Кто вы такие. Существа, которых нельзя трогать?

— В Чжэцзяне — да.

Я указал на разбросанные трупы и раненых и сказал:

— Я сражался вполсилы. Чтобы по возможности не убивать.

И зачем я все это так подробно объясняю.

Как только я подумал, что убить его было бы проще, Безумный монах сказал:

— Глава, потерпите еще немного. Вы уже убили много. С таким количеством раненых они не смогут вернуться в свои фракции и разбегутся.

— Да, я терплю.

Я протянул руку, схватил Короля Серебряной Равнины за лицо и осмотрел его взгляд, форму глаз, губ и линию подбородка.

— Храбрый ублюдок.

Король Серебряной Равнины произнес бесполезные слова.

— Мой старший брат по школе отомстит.

— Король Золотой Горы? Выстелил пол серебром, построил гору из золота...

Я достал из-за пазухи Кинжал Школы Моистов.

— Но волосы свои не уберег.

Слегка добавив ледяной энергии к технике пальцев, я ударил его в верхнюю часть тела, а затем небрежно отрезал волосы Короля Серебряной Равнины Кинжалом Школы Моистов.

— Волосы не уберег. Имея столько денег. Волосы за деньги не купишь.

Кинжал Школы Моистов был настолько острым, что волосы срезались целыми пучками. То ли его рот не замерз, то ли он выдавил это из себя:

— …Если собираетесь убить, убивайте, если хотите пощадить — пощадите. Зачем вы меня так унижаете?

Я уставился на этого человека.

— Унижаете?

— …

— Король Серебряной Равнины, что ты сделаешь, если я тебя унижу. Если тебе неприятно — бросай мне вызов или покончи с собой. Бессовестно говорить об унижении. Как ты, выжимавший из людей кровь странным ростовщичеством, можешь чувствовать унижение. Судьба твоего старшего брата не будет сильно отличаться от твоей.

Длинные волосы Короля Серебряной Равнины летели клочьями, разносимые морским бризом неизвестно куда.

Мои руки и кинжал тоже были все в волосах. Если подумать, брить наголо тоже хлопотно, поэтому я сделал из него какого-то деревенского дурачка и убрал Кинжал Школы Моистов.

То ли ему было обидно и досадно, что взрослый мужик роняет крупные слезы, поэтому я еще раз дал ему пощечину.

— Чего ревешь, как ненормальный. Идиот. Я же тебя не наголо обрил, чего ревешь?

Вообще-то, я собирался его убить, но так как Безумный монах наблюдал за мной, я решил пока отложить это.

Я забыл кое-что и спросил Лысого:

— Ах, кстати, каково вам видеть море своими глазами?

Сверкающий Лысый снова посмотрел на сверкающее море.

— …Как сказать. Сложные чувства. А Глава что думает?

— Я, как всегда, ни о чем не думаю.

— Глава, не могли бы вы дать имя морю, на которое мы сейчас смотрим?

Лысый посмотрел на меня с ожиданием.

— Дать имя морю?

— В этом нет ничего странного. Даже у гор есть имена...

Если подумать, в этом действительно не было ничего странного, поэтому я смотрел на бескрайнее море, залитое светом, и без особых раздумий дал ему имя.

— Давайте назовем его Светящимся Морем.

Услышав это небрежное название, пришедшее мне на ум из-за сверкающего Лысого и моря, Безумный монах слегка улыбнулся и посмотрел на меня.

— Это было мое буддийское имя.

— Ого.

Вот это сюрприз.

— Точнее, это буддийское имя я получил до того, как стал боевым монахом.

Я тоже удивился, что угадал его имя. Безумный монах с улыбкой сказал:

— Раз уж меня звали Кван Хэ (Светящееся Море), я хотел когда-нибудь увидеть море. Мне было интересно, случайно ли мне дали это имя или нет, но я думал, что пойму это, только когда приеду к морю.

— И как вам кажется.

— Мне кажется, что весь путь сюда не был случайностью. А Глава что думает?

Я немного подумал и ответил честно:

— Это не случайность.

— Я тоже так думаю.

Безумный монах посмотрел на Короля Серебряной Равнины.

— Король Серебряной Равнины, пока что Глава сохранил тебе жизнь, так что сейчас просто будь благодарен за то, что жив. Понял?

Я сказал Королю Серебряной Равнины, который получил пощечины и чьи волосы были в беспорядке, и который сидел скрючившись:

— Отвечай.

— Понял.

— Король Серебряной Равнины, случайностей не бывает. Ни то, что ты жив, ни то, что ты внезапно стал лысым. Может быть, в будущем ты станешь монахом.

Король Серебряной Равнины снова пустил слезу, но на этот раз я не стал его бить.

Может, и я стал более милосердным?