Теперь он не единственный дракон

Первый Меч Хвасана приготовил для нас Первую Трапезу Хвасана в Первой Усадьбе Хвасана.

Победили в поединке, поели на халяву, попили чаю, да ещё и арендовали место для боя. Иметь деньги, но жрать за чужой счет — вот они, Четверо Великих Злодеев во всей красе.

В любом случае, быть сильным — это здорово.

За чаем Самбок выглядел довольно мрачным. Я продолжал на него смотреть, и он наконец заговорил:

— Глава секты.

— Чего тебе?

— Тогда я отправлюсь обратно с докладом.

— Давай.

— А может, мне остаться на пару дней? Виды тут красивые.

— Нет.

— Понял. Прямо сейчас ехать?

— Конечно. Учитывая характер подчинённых Лидера Культа, они могут высчитывать время твоего пути до Хвасана и обратно по минутам, беря в расчёт скорость твоей кареты. Если начнешь объяснять, почему опоздал, в мгновение ока окажешься преступником.

— Это правда.

Самбок вздохнул и посмотрел на Хозяина Меховой Усадьбы.

— Хозяин, у меня к вам разговор.

— Слушаю вас.

— Раз уж вы согласились, я доложу, что поединок состоится здесь. Просто хочу предупредить: если мы проделаем этот путь впустую, мне вряд ли удастся сохранить жизнь. Не знаю, когда прибудет Лидер Культа, но уговор есть уговор. До скорой встречи.

Хозяин Меховой Усадьбы кивнул и, оглядев нас, произнес:

— Я дал слово и сдержу его. Но я тоже хочу вас кое о чём спросить…

Хозяин Меховой Усадьбы продолжил:

— Могу ли я понаблюдать за боем? Разумеется, если вы и Лидер Культа позволите, я бы хотел посмотреть. В таком случае мне совершенно неважно, проведете вы здесь десять лет или больше. Как я могу упустить шанс увидеть битву тех, кого называют Троими Непревзойденными?

Старший брат ответил:

— Мы не против, но мысли Лидера Культа нам неизвестны. Об этом мы узнаем только после того, как Самбок сделает доклад.

Самбок сказал:

— Я передам вашу просьбу, Хозяин. А вы смельчак. Большинство на вашем месте постаралось бы убраться подальше. Не боитесь?

Хозяин Меховой Усадьбы погладил подбородок.

— Я ни в чём не виноват перед Лидером Культа. И в Канхо выхожу редко, так что врагов у меня нет. Разве могут возникнуть проблемы? Даже если увижу бой, болтать об этом не собираюсь.

Старший брат произнес пугающие слова:

— Вы, конечно, можете наблюдать, но есть риск попасть под шальную атаку и погибнуть.

На предупреждение старшего брата Хозяин Меховой Усадьбы ответил тихо, словно бормоча про себя:

— И всё же я должен это увидеть. Когда ещё выпадет такой шанс?

Я невольно рассмеялся.

Если бы я был Хозяином, я бы тоже сказал, что хочу посмотреть бой. Это хроническая болезнь людей Канхо. Удержаться от созерцания драки для них просто невыносимо.

Самбок встал.

— Тогда… перед уходом спрошу лишь одно. Как вы планируете тренироваться? Просто интересно.

Я поделился с Самбоком своим планом.

— Буду иногда подниматься на Хвасан для медитации. Спускаться, тренироваться, а остальное время — свободное. Что тут особенного? Ничего. Тренировки как тренировки. Просто повторение. Кстати, было бы неплохо, если бы на Хвасане нашёлся водопад.

— Зачем вам водопад?

— Когда вода бьёт по макушке, мозги проясняются. Отлично помогает преодолеть Отклонение Ци.

Самбок с улыбкой ответил:

— Ясно, возьму на заметку. Тогда я поехал.

— Езжай.

Самбок уехал из Меховой Усадьбы, так толком и не поев. Это было наше прощание.

Я обратился к тем, с кем пил чай:

— Я тоже пойду, прогуляюсь на Хвасан.

Демон Похоти переспросил:

— Вдруг?

— Надо поздороваться с горой. Подышать с ней одним воздухом. Нельзя же подниматься, ничего о ней не зная.

Старший брат спросил:

— Сегодня спустишься?

— Если мне там понравится, переночую на горе и спущусь завтра.

Поскольку тренировки — дело индивидуальное, я не стал спрашивать, как планируют тренироваться старший брат и Демон Похоти. Они могли, как и я, пойти на Хвасан, а могли остаться в Меховой Усадьбе.

В такие моменты необходимо побыть одному, поэтому я, словно следуя за ушедшим Самбоком, встал и направился к Хвасану.

Я поднимался на Хвасан, заложив руки за спину.

Я не собирался использовать техники передвижения, поэтому шёл пешком, стараясь рассмотреть гору как можно детальнее. Сначала тропа была ровной, но затем склон становился всё круче, и вскоре вокруг уже не было ни души.

Подниматься в гору просто.

Нужно просто идти туда, где выше.

А так как я владею боевыми искусствами, отвесные скалы не были для меня преградой. Время от времени я прикидывал, где находится вершина горы, находил более высокое место и направлялся туда.

Я планировал забраться на самую высокую точку Хвасана.

Здесь повсюду были опасные и высокие обрывы, похожие на вытянутые и склеенные воедино куски скалы Манжанэ, и в таких местах мне волей-неволей приходилось использовать След Лестницы в Облаках.

Хотя с Манжанэ это не сравнить, гора всё равно была довольно сложной.

Пик, на который я поднялся первым, казался мне самым высоким, но, оглядевшись с высоты, я заметил другой. Приходилось спускаться и заново покорять более высокую вершину.

Это было похоже на структуру, где, только достигнув определённого уровня, ты начинаешь видеть следующий.

Восхождение сродни процессу изучения боевых искусств.

Чтобы добраться до вершины, нужно не просто карабкаться вверх, а постоянно то спускаться, то подниматься.

Это значит, что нужно принять извилистый путь, чтобы оказаться на истинной вершине.

Трудно достичь пика именно потому, что нельзя сразу определить, где он находится. Я поднимался на пик, который казался вершиной, а затем спускался, повторяя это снова и снова, пока с помощью Следа Лестницы в Облаках не забрался на невероятно высокий утёс.

Когда я, ориентируясь лишь на лунный свет, добрался до вершины, то понял, что выше этого пика ничего нет.

Из-за своих изгибов Хвасан был полон перемен, а из-за обилия скал — непреклонен.

Казалось, на Хвасане не столько постигаешь технику меча, сколько сам Хвасан воспринимается как мечник. Сражаясь с этим мечником, ты неминуемо становишься сильнее.

Я сел в позу лотоса в месте, где расстояние до россыпи звёзд казалось минимальным.

Иногда, когда лунный свет пробивался сквозь облака, мне открывалась часть горы, но в ней не было ничего особенного.

Разве что воздух был невыносимо холодным, а из-за сильного ветра место отнюдь не казалось спокойным.

Словом, здесь было холодно и одиноко.

Достигая вершины, ты всегда оказываешься в таком положении.

Чтобы преуспеть в чём-то, нужно проводить больше времени в одиночестве. Иначе никак. Вот почему главы сект или лидеры организаций часто уходят в закрытые тренировки.

Чем больше у тебя подчинённых, тем больше среди них тех, кто создаёт проблемы.

К примеру, среди слуг есть некий Чхильбок, который избил старика. Или служанка Ёхон сбежала под покровом ночи с учеником, в которого влюбилась. Если тратить время на эти мирские заботы, которые то и дело возникают, на тренировки просто не останется времени.

Именно поэтому уходят в закрытые тренировки.

Как это делал Лидер Культа в моей прошлой жизни.

Чтобы стать сильнее, нужно броситься в пучину одиночества и выжить там, не сойдя с ума, чтобы вернуться в здравом уме и твёрдой памяти.

Я любовался тёмным Хвасаном и падающими звёздами, пока не закрыл глаза и не погрузился в медитацию.

Сначала я намеренно тренировал Искусство Беспощадной Лунной Тени.

Когда я практиковал Искусство Беспощадной Лунной Тени на вершине Хвасана, где было холодно даже без движений, я уже не мог разобрать, Хвасан это или снежная гора. С наступлением глубокой ночи становилось ещё холоднее, но с этим ничего нельзя было поделать. Мой низ живота настолько промёрз, что съеденный в Меховой Усадьбе обед запросился наружу в виде поноса; только тогда медитация завершилась.

Я, в образе даоса, со всей серьёзностью погрузился в медитацию, но...

Осквернять вершину Хвасана поносом было недопустимо, поэтому я начал медитацию Техники Девяти Золотых Превращений.

И вновь осознал.

Когда позывы отступили, на душе стало тепло и уютно.

Человеку нужно, чтобы живот был в тепле.

Во время тренировок боевых искусств я понял, что один из видов диареи вызывается Внутренним демоном.

Это называется «Диарея Внутреннего Демона».

Это значит, что ты можешь обделаться из-за тревоги и напряжения, вызванных твоим психологическим состоянием. Это также значит, что у тех, кто не страдает от «Диареи Внутреннего Демона», разум крепче, чем у тех, кто страдает. Поняв, что крепкий разум делает крепким и стул, я вдруг забеспокоился: не впал ли я в состояние Отклонения Ци?

Прошло время, и было непонятно, то ли я медитирую, то ли исследую диарею.

Закончив медитацию Техники Девяти Золотых Превращений, я ненадолго открыл глаза.

Вокруг было так темно, что я не понимал: открыты ли у меня глаза, закрыты ли, или мне всё это снится.

Я только задался вопросом, почему так темно, как из набежавших грозовых туч хлынул ливень.

Ну что ж, если бы я и обделался, дождевая вода бы всё смыла.

Человеческие тревоги так бесполезны.

Понос — это вообще пустяк.

Раз уж я промок, я стал молиться, чтобы ливень стал ещё сильнее, и он действительно полил как из ведра.

В результате я промок до нитки.

А не убьёт ли меня молния, если я буду тренировать Технику Десяти Уровней Белой Молнии под проливным дождём?

Тревогам людей Канхо нет конца, и они каждый раз повторяют свою алчность в стремлении стать сильнее. И я действительно продолжил медитацию Техники Десяти Уровней Белой Молнии на вершине горы, куда били молнии.

Ах ты, чёртова молния...

Посмотрим, кто кого.

В момент удара молнии я приготовился принять её в свой даньтянь, но ничего подобного не произошло. Я, конечно, немного вздрагивал при каждом раскате грома, но я человек без страха.

Испуг и страх — это совершенно разные вещи.

Когда я снова открыл глаза, уже светало. Я своими глазами наблюдал за тем, как ночь и день в очередной раз передают друг другу смену.

— …Хорошая работа и сегодня.

Я поздравил их со сменой дежурства. Теперь настало время для практики Божественного Искусства Пурпурной Дымки, но мне почему-то не хотелось закрывать глаза.

Потому что, закрыв их, я не увидел бы этого прекрасного зрелища.

Насколько же прекрасно наблюдать за тем, как цвета неба меняются каждую секунду? Удивительно, но они не замирали ни на мгновение.

Куда исчезают звёзды, взиравшие на нас из ночной тьмы? С каких пор этот неизменно усердный свет озаряет утро всего сущего?

Очарованный этой красотой, я на мгновение забыл о тренировке.

Вместо того чтобы накапливать внутреннюю энергию, я дышал в унисон с пробуждающимся миром. С каждым выдохом я избавлялся от мутной энергии в своём теле и вдыхал воздух, которым дышал Хвасан.

Глубокий вдох, и ещё более долгий выдох.

Я дышал не для того, чтобы стать сильнее, а потому, что не мог упустить изменения, происходящие в мире, поэтому дышал с открытыми глазами.

Возможно, мне не так уж часто доведётся наблюдать подобное.

Я запечатлел это в своих глазах, наполнил этим своё сердце, и не забыл ни запаха воздуха, ни этой атмосферы.

Мне не было ни слишком радостно, ни слишком грустно, но на душе было невыразимо спокойно.

Как до прибытия на Хвасан, так и сейчас я почему-то не чувствовал страха. Божественное Искусство Пурпурной Дымки, в отличие от других техник разума, — это искусство, которое само находит свой путь. Практика Божественного Искусства Пурпурной Дымки заключается в том, чтобы принимать потоки Небесного Нефрита, следуя пути, запечатленному в моем теле.

Наблюдая за Поднебесной, я практиковал Божественное Искусство Пурпурной Дымки с открытыми глазами.

Говорят, что нужно переходить со второго уровня на первый, когда достигнешь определённой точки, но я почувствовал, как свет проникает в мой даньтянь без всякого разделения.

Я спокойно принял этот свет.

Некоторые виды внутренней энергии подобны строительству башни: вначале легко, но чем выше поднимаешься, тем сложнее, словно пытаешься водрузить на вершину крошечный камень.

Но Божественное Искусство Пурпурной Дымки не было похоже на башню.

С каждым вдохом и выдохом энергия медитации, циркулирующая по телу, ярко освещала даньтянь.

Я вдруг вспомнил об океане…

И попытался заново переосмыслить таинственное и трудно поддающееся пониманию Божественное Искусство Пурпурной Дымки как концепцию.

Силу в форме потока воды, которую я принял ранее, я поместил в нижней части даньтяня, подобно огромному океану.

А в верхней части даньтяня я расположил энергию, которую накопил, дыша и глядя на пурпурную дымку.

Упорядочивая, я дышал, а дыша, я упорядочивал.

Я повторял это до тех пор, пока Поднебесная не озарилась ярким светом.

Благодаря этому я начал лучше понимать, как практиковать Божественное Искусство Пурпурной Дымки. Я старался располагать энергию, накопленную обычной медитацией, в нижней части даньтяня, а энергию, накопленную через дыхание, — в верхней.

По своей природе вода течёт вниз, а накопленная через дыхание энергия не стремится опуститься.

Заняв свои места сверху и снизу, они образовали своего рода Тайцзи. Я превратил Небесный Нефрит, который был мутным и близким к хаосу, в Тайцзи, состоящее из неба и моря.

Потребуются время и практика, но я понял, что таков естественный порядок.

Это должно было породить силу, отличную от противоестественной мощи Солнечно-Лунного Небесного Света.

Я осознал, что вырос не только в прошлый раз, но и в этот. Из-за изменений в душе я не испытывал особой радости. Мне просто нравилось узнавать то, чего я раньше не знал, и понимать то, что казалось сложным, постепенно углубляя свое понимание теории боевых искусств.

Наоборот, мои тревоги были человеческими и эмоциональными.

Пощадит ли меня Лидер Культа?

Это первая проблема. Вторая проблема была связана с первой, и решить её было так же сложно.

Смогу ли я пощадить Лидера Культа?

Я понял, что решить эту дилемму сложнее, чем практиковать боевые искусства. И только задумавшись об этом, я вдруг осознал, что Лидер Культа всё это время думал примерно о том же.

Именно поэтому он не убил меня сразу.

Мой вывод таков.

Судя по всему, Лидер Культа изначально ждал другого дракона. И понял, что дракон, рождённый на Демоническом Пути, взирал на мир, не отвлекаясь на всякую чепуху.

Теперь Лидер Культа больше не единственный мужчина, подобный дракону.

Пройдя через бесчисленные пробы и ошибки, я превратил Небесный Нефрит в Тайцзи...

И осознал, что я тоже был драконом, таким же, как и Лидер Культа.