Кулаки просветления (и боль)
— Ну вот он, храм, — подумал Кан Мин, подходя к огромным каменным вратам. — Спокойное место. Монахи, чай, возможно — очищение от проклятия... или хотя бы бесплатная ночёвка.
Он потянулся к двери.
Совет: Будь осторожен. Монахи тут не любят демоническую энергетику.
— Да ладно, — фыркнул Мин. — Я что, демон? Хотя... ладно, есть контракт... Но они же монахи! Доброта, терпимость, “возлюби ближнего” и всё такое?
Он постучал.
Тишина.
— Эй! Тут человек, уставший после лазанья по горам и нападения ёжиков-убийц! Может, пустите?
Щёлк. Дверь приоткрылась. Высунулась лысая голова с серьёзным лицом. Монах внимательно оглядел Мин-а... и резко расширил глаза.
— Чего? — спросил Кан Мин. — У меня что, лицо в грязи? Или...
— ДЕМОН!!! — заорал монах.
— Что?! Я ЧТО?!
Врата распахнулись, и оттуда вылетели четыре монаха в одеяниях, мускулистые, как если бы бодибилдинг был их религией.
— Эй-эй-эй, спокойно! Я просто...
БАЦ! — первый удар в живот. Воздух вылетел.
— ДА ВЫ ЧЁ—
БУМ! — кулак в челюсть. Мир перевернулся.
— ПОСТОЙТЕ, Я—
ШМЯК! — подножка. Кан Мин оказался лицом в камне.
Физическое состояние: критическое. Духовное: "я вас всех ненавижу".
— Хватит! — простонал он. — Я не демон... хотя технически... — БАХ! — ладонь по затылку. ОТКУДА ТЫ ВЗЯЛСЯ, ЧЕЛОВЕК-ВЕНТИЛЯТОР?!
Он попытался активировать "Душевный Меч", но один из монахов пнул его по руке.
— НЕЕЕТ, МОЯ РУКА! МНЕ ЕЩЁ ПИСАТЬ ЭТИ... ПРОКЛЯТЫЕ... ДОГОВОРЫ!
Совет: Возможно, стоит просто отключиться. Меньше боли, больше отдыха.
— ...Звучит заманчиво... — пробормотал Мин, ловя ногой чьё-то колено лицом.
И мир потемнел.
Позже...
Шум... запах лекарственных трав... Боль. Много боли.
Кан Мин открыл глаза. Над ним склонился седой монах с морщинистым лицом.
— …Я в раю? — прохрипел Мин. — Или в аду? Хотя... боль есть, значит, жив.
— Ты в храме, путник, — спокойно сказал старик. — Мы... просим прощения.
— Прощения? — Мин сел, но тут же зашипел: тело было сплошным синяком. — Вы меня только что отбили, как тесто для пельменей, и теперь — "ой, извини"?
— Мы почувствовали... твою ауру, — виновато сказал монах. — Демоническую. Очень... мощную. Нам показалось, что ты — угроза.
— Я ЧЕЛОВЕК! — возмутился Мин. — Ладно, с долгом у демона, но это не значит, что можно бить меня как грушу на тренировке!
Фактически, твоя душа принадлежит демону. Так что технически... наполовину твоя вина.
— Не начинай, система... — простонал он.
Старик продолжил:
— Проблема в другом... Мы не смогли определить, кто именно из демонов заключил с тобой сделку. Обычно такие вещи распознаются мгновенно. Но твоя... слишком тёмная. Слишком... высокого уровня.
— Ага, а мне говорили: "Легкий контракт, ничего страшного!" — Мин прикрыл лицо руками. — Значит, не с каким-то там мелким чертёнком, да? Нет, я, конечно, не удивлён... везение же моё на высоте.
— Если это кто-то из верхушки мира демонов... — монах нахмурился. — ...Ты втянут в очень опасную игру, путник.
— Да я просто хотел жить нормально! Лапша, сериалы, минимум угроз смерти! Как я в такое вляпался?!
Напоминание: ты подписал контракт, не читая условия.
— ДА ПОМНЮ Я!
Старик вздохнул:
— Мы... поможем чем сможем. Хочешь снять часть демонического влияния?
— Часть? А можно всё? Или у меня нет опции "вернуть и получить возмещение"?
— Это не товар в лавке, путник. Демоны верхнего ранга... не прощают разрывов. Снять всё — погибнешь. Уменьшить — возможно. Но это болезненно.
— ...БОЛЕЕ болезненно, чем быть избитым вами? — Мин задумался. — Хотя... хуже вряд ли будет.
Опыт показывает: всегда есть хуже.
Мин закрыл глаза.
— Ладно. Раз уж моя жизнь — сплошной цирк с болью, давайте. Снимайте часть этого дерьма.
Монах кивнул:
— Завтра на рассвете. Отдохни пока. И... извини за побои.
— Да уж... "Добро пожаловать в храм, мы тебе челюсть подправим". Прям новый уровень гостеприимства.
Он лёг обратно. Тело ныло, но внутри была хоть какая-то надежда.
— Пять лет... верхушка демонов... — пробормотал он. — Чувствую, я вляпался в такую историю, что моим внукам стыдно будет слушать.
Кстати, вероятность дожить до внуков: ниже среднего.
— СИСТЕМА, ДАЙ МНЕ СПАТЬ!
И ночь опустилась на храм, где один человек с долгом в почти миллион очков лежал с мыслью:
“Может, в следующей жизни стану овощем. Там хотя бы никто не бьёт.”