2. Счастливая свадьба идола и менеджера
День торжества. Комната невесты в свадебном салоне «Артемида» — место, где время словно замирает в ожидании чуда.
— У-у-у... Кариночка, до чего же ты прекрасна! Наконец-то дождалась этого дня, как же рада, что сынуля мой, бестолочь экая, все-таки тебя выбрал избранницей нашей, я еж давно считаю тебя за дочку нашу, кровинушку родную. Аж сердце от радости и горя одновременно обливается: будто за раз родительский дом под свадебные колокола покидают и сын и доча. ой, горе-радость какое-е-е-е!
— Ну, мам, право слово... — я пытаюсь урезонить родительницу.
— Матушка... — Карин ласково улыбается в ответ.
При виде меня и Карин, облачённой в белоснежное подвенечное платье, моя обычно стойкая и непоколебимая мать не сдерживает чувств и проливает слёзы радости. Стоящая подле неё младшая сестра Мио тоже шмыгает носом, едва сдерживая рыдания, и обращается к нам:
— Гы-ы... Кариночка, ты точь-в-точь ангел, сошедший с небес. Братец, цени же сие невероятное везение и впредь никогда не смей расстраивать свою небесную гостью, слышишь?
— Да знаю я, знаю! — восклицаю.
— Мио-тян, спасибо тебе огромное! — вторит невеста.
Девятимесячный Хадзимэ, мой племянник, что доселе активно ерзал на руках у сестренки, внезапно затихает и одаривает нас лучезарной улыбкой.
— Ау... Он-ни... Ха-ри... Он-то-о!
— Какая прелесть! Вот кто у нас истинный ангел — Хадзимэнушка! — будущая женушка светится от восторга.
— Ого! Хадзимэ, да ты, никак, заговорил? Как ловко у тебя получается! — удивляюсь я.
— А то! Я долго и упорно его тренировала. — с гордостью заявляет Мио.
Сии звуки, столь похожие на искреннее поздравление, заставляют и меня, и Карин проникнуться моментом еще сильнее. Пока мы здесь, отец и дедушка Гэн несут свою вахту в комнате жениха, ожидая начала церемонии.
— Комацудзаки-сан, дорогие члены семьи, от всего сердца благодарю вас за то, что все сии годы вы любили Карин и оберегали её, словно родную!
— Алек-сан... — произношу я.
— Папа... — шепчет Карин.
К нам подходит Алек Дэвис, родной отец Карин. В его глазах, таких же небесно-голубых, как у дочери, стоят слёзы, а золотистые волосы слегка колышутся, когда отвешивает нам глубокий, полный уважения поклон.
— Карин — счастливица каких свет не видывал, коли ей суждено связать жизнь со столь замечательным мужчиной, как Комацудзаки-сан. Покорнейше прошу вас, позаботьтесь о ней.
— Д-да, разумеется! Положитесь на меня. Отныне, как законный супруг, приложу все силы, дабы Карин не знавала грусти да печали, а была счастливейшей женщиной на всем белом шаре!. — перед лицом статного красавца (её батька) невольно тушуюсь, однако отвечаю твёрдо и решительно.
— Пускай и не смог проявить себя как образцовый отец, знайте: всегда был на вашей стороне и поддерживал вас. «Узы 'Lumious☆M' вечны и нерушимы-ы-ы!»
— Ох! Это же слова фанатов с первого дня выпускного концерта! — Мы с Карин в изумлении переглядываемся.
— Признаться честно, и сам присутствовал в зале, надев маскировку. И моя жена, и дети — все мы преданные поклонники Карин и Комацудзаки-сана. Буду несказанно рад, если заглянете к нам в гости — будь то в наш ресторан или в дом в Великобритании.
На лице его проступают лучики морщинок, когда одаривает своей мягкой, преисполненной доброты улыбкой.
* * *
Спустя совсем немного времени уже стою у алтаря в часовне при «Артемиде», где в ожидании замерли родственники и приглашённые гости. Стоит лишь показаться Карин, идущей под руку с Алеком, как зал взрывается восторженными возгласами, поражённый красотой сей четы.
— Кариночка, ты божественна!
— А отец-то какой денди!
— Ого, а доча батина вылитая копия!
— Какое эстетическое наслаждение созерцать их обоих!
Среди голосов я различаю Аю и Маюми из «Люминос», президента Даймондзи из агентства «Кирабоси Про» и охранника Судзуки. Перед самым алтарём Алек передаёт мне руку дочери и, словно вверяя мне всё своё сокровище, задорно подмигивает, мол: «Дальше дело за тобой». Едва заметно киваю ему в ответ и вновь перевожу взор на Карин.
«Ара-тян...» — читаю в её немом обращении.
Облачённая в изысканное кружевное платье, Карин лучезарно улыбается мне. Глядя на сии сияющие золотые локоны под прозрачной вуалью и бездонные голубые очи, ощущаю, как моё сердце переполняет бесконечная любовь и подлинное, ни с чем не сравнимое счастье.
* * *
Голос священника торжественно и гулко разносится под сводами величественной, полностью остеклённой часовни:
— Жених Арата Комацудзаки, клянётесь ли вы перед лицом присутствующей здесь Карин Момотани пребывать с ней и в горести, и в радости, разделять общие дни и поддерживать друг друга с любовью в сердце?
— Клянусь.
— Невеста Карин Момотани, клянётесь ли и вы перед лицом присутствующего здесь Араты Комацудзаки пребывать с ним и в горести, и в радости, разделять общие дни и поддерживать друг друга с любовью в сердце?
— Клянусь.
Перед лицом священнослужителя, под пристальными взглядами гостей, мы с Карин обмениваемся клятвами в вечной любви и одариваем друг друга нежными улыбками.
В памяти всплывает образ её при нашей первой встрече: она в школьной матроске, с изящным золотистым «конским хвостом» и сияющими лазурными глазами. Глядя на смущённую улыбку, тогда невольно ловил себя на мысли, что передо мной — ангельски прекрасная дева... С того мгновения пролетает девять лет, в течение которых неизменно находился рядом с ней в качестве менеджера. Вспоминается, как Карин, едва начав деятельность в составе группы «Люминус☆Ми», внезапно получает роль центральной участницы и выглядит столь беззащитной и встревоженной. Однако уже на первом выступлении, пусть её навыки ещё и кажутся необработанным алмазом, она демонстрирует врождённое сияние истинного идола.
На записи дебютной песни «Взбодрись, мой милый!» на побережье С, она вместе с тогдашними участницами Эрикой и Аей дрожала от пронизывающего холода, но изо всех сил старалась улыбаться, выкладываясь в танце без остатка.
Я поддерживал её и в трудные, и в светлые минуты, и лишь совсем недавно осознал — возможность видеть её улыбку дарует мне сил даже больше, чем отдаю ей. Ещё до того, как Карин призналась мне в любви в эфире программы... Вероятно, с той самой первой встречи уже безнадёжно ею очарован.
— А теперь — скрепите клятву поцелуем!..
— Карин, я люблю тебя. Мм...
— Ара-тян, и я тебя люблю. Мм...
Внимая словам священника, мы соприкасаемся губами. В этот миг зал взрывается громом аплодисментов от приглашённых гостей, ставших свидетелями нашего союза.
* * *
Действие переносится из часовни в банкетный зал, где за роскошно накрытыми столами наступает время тёплого общения...
— День, когда Арата Комацудзаки впервые пришёл ко мне на собеседование, помню так отчётливо, словно это было вчера. «Пусть у меня нет особых талантов, но готов посвятить всю свою жизнь вашей компании и её артистам!» — взывал со слезами на глазах, хотя в правой руке тайком сжимал флакончик с глазными каплями...
Речь президента Даймондзи вызывает в зале бурный взрыв смеха.
— Господин президент! Ну зачем вы рассказываете об этом именно сейчас?!
— Прости, само вырвалось. Ну, раз гостям весело, ты уж меня извини, ладно?
— Хи-хи-хи! Ара-тян, ну ты и забавный!..
На мои попытки оправдаться глава «Кирабоси Про» лишь посмеивается, шутливо высунув кончик языка, а Карин, глядя на нашу перепалку, едва сдерживает хохот. Но вот наступает черёд речей Маюми и Ай:
— Если вспоминать самые памятные эпизоды, то это, несомненно, тот случай, когда мы разыграли Карин-тян в телешоу.
— О да! Стоило видеть её лицо, когда во время записи игрового стрима для YouTube она внезапно обнаружила, что наряжена Гатяпином, а Маюми — Мукку!
— Да-да, зрелище незабываемое! Кариночка впала в панику, но при этом продолжала послушно выполнять наши команды в облике Гатяпина, умудрилась пройти уровень в игре — вот это было уморительно!
— Постойте, Маюми-тян! Ая-тян! Неужели у вас нет историй получше?!
Теперь уже очередь женушки становиться объектом подшучиваний, на что в шутку возмущается. Перепалка участниц «Люминус» вновь поднимает гогот смеха по всему залу.
«Ах, точно. Помню, как она тогда не на шутку рассердилась, узнав, что розыгрыш устроили только для неё одной...»
Я, как человек, разработавший сценарий того шоу вместе с персоналом, в наказание (или в награду?) вынужден был посадить её к себе на колени и помогать проходить игру до самого финала. При этих воспоминаниях на моём лице невольно появляется кривая усмешка. Вслед за ними слово берет дедушка Гэндзи от лица семьи:
— Э-этот парень, жених наш... он с малых лет терпеть не мог несправедливость... из-за чего частенько ввязывался в ссоры. Но на самом деле у него сердце добрее, чем у кого бы то ни было...
— Дедушка Гэндзи... — уже готов расчувствоваться, как вдруг...
— Не так ли, Киёси? — дедушка со слезами на глазах обращается ко мне.
— «Э-э-э? Кто такой Киёси?» — в зале проносится волна недоумения.
Трогательная атмосфера мгновенно испаряется, сменяясь замешательством гостей.
— Ты опять заговорил о своём лучшем друге Киёси!
— О-о-о! Дедушка Гэндзи так чётко выговаривает слова! *Хнык*... Как хорошо, что мы заказали ему новые зубные протезы...
Не удерживаюсь от едкого замечания, а Карин, напротив, плачет от умиления совсем по другому поводу...
Свадебная церемония продолжается в своём ритме, и наступает время выступления группы «Люминус». Любимая покидает своё место, чтобы сменить наряд на сценический вариант платья и поправить причёску.
— Мне пойти с вами?
Судзуки, присутствующий в качестве гостя и одновременно приглядывающий за безопасностью, предлагает свою помощь, но я качаю головой.
— Нет, в этот раз сам сопровожу Карин при уходе и повторном выходе, всё в порядке. Вы, Судзуки-сан, лучше следите за порядком в зале.
— Понял вас. Пожалуйста, будьте осторожны. Жаль, что Хаттори-сана нет рядом, иначе мы могли бы охватить и зал, и внешние помещения, но у него, к сожалению, нашлись другие дела...
— О, не беспокойтесь. Гримёрная находится прямо за дверями зала, всё будет хорошо.
— Именно так, Судзуки-сан, мы быстро вернёмся.
Мы с Карин ободряем друга и, следуя указаниям свадебного распорядителя Ибори: «Господин и госпожа, прошу вас сюда!», покидаем зал и направляемся в сторону комнаты отдыха...