4. Переговоры в юридической конторе

Когда мы связываемся с родителями Мисаки-сан по поводу инцидента в сети, их прежняя заносчивость бесследно исчезает. Стоит мне объяснить, что агентство готовит иск, как они, словно по щелчку пальцев, переходят на предельно вежливый тон.

— Мы всё ещё не можем выйти на связь с дочерью, но если она действительно причастна к этому, приносим свои глубочайшие извинения. Немедленно сообщим вам, как только что-то прояснится.

Оказалось, что репортёры уже осаждают их дом, пытаясь выяснить, является ли Мисаки Комару тем самым анонимом, обвинившим меня, менеджера Карин Момотани, в насилии. Судя по всему, старики доведены до крайней степени истощения.

Через несколько дней приходит известие: Мисаки-сан вернулась домой. Как и ожидалось, автором скандальных постов была именно она. Ссылаясь на её нестабильное психическое состояние, родители просят о встрече чуть позже, чтобы обсудить дальнейшие шаги в их присутствии. И вот, спустя ещё пару дней, в стенах юридической конторы «Айдо-ру»...

В присутствии адвоката Амэо Минамимуры, доброго знакомого нашего президента, мы — я, Карин и господин Даймондзи — усаживаемся напротив поникшей Мисаки и её родителей.

— Давно не виделись, Мисаки-сан. Сначала необоснованное расторжение помолвки, теперь — выдумки о домашнем насилии. Горько, что наша встреча проходит при таких обстоятельствах...

— Арата-сан...

«Тут и Карин Момотани, и даже президент агентства!..» — мысленно шипит та.

Я не видел её с того самого дня в свадебном салоне, но от той высокомерной женщины, швырнувшей мне в лицо деньги за моральный ущерб, не осталось и следа. Сейчас передо мной сидит изнурённая, затравленная особа, которая испуганно ловит каждый наш взгляд. Те посты, что распространяла, обернулись против неё самой: ложь вскрылась мгновенно, и теперь её аккаунт полыхает в адском пламени критики, где её клеймят «лгуньей» и «изменщицей». К тому же, её отношения с тем бизнесменом тоже потерпели крах.

«У-у-у... Так вот она, та самая мегера, обидевшая моего Ара-тяна!» — Карин едва сдерживает ярость, в то время как президент Даймондзи разглядывает гостью с нескрываемым любопытством.

Для потверждения хронологии событий начали с момента размолвки, а точнее того самого рокового инцидента во время примерок платья и обсуждения отмененной свадьбы.

В комнате воцарилось тяжёлое молчание: родители Мисаки лишаются дара речи, прослушав аудиозапись ранее упомянутого разговора (её предоставил организатор свадеб Ибори-сан, который предусмотрительно записывал обсуждения), а сама виновница лишь виновато тупится в пол.

— Как видите, можете не беспокоиться: Ара-тян очень быстро нашёл себе подходящую пару! Это я, Карин Момотани из группы «Люминус»!

— Карин, тише! — пытаюсь утихомирить свою невесту, которая, приняв свою фирменную позу центрального айдола, буквально нависает над побледневшей Мисаки.

— Но Ара-тян, меня просто трясёт от её слов! Даже если бы у тебя не было ни единого гроша за душой, уверена, что мы были бы абсолютно счастливы! А ты, променявшая его на мешок с деньгами — ну как, счастлива теперь? А? Каково тебе сейчас?

— У-у... Прекрати, хватит!

— Карин, место! — хватаю её в охапку, пытаясь удержать. — Ты же понимаешь, что это уже похоже на избиение младенца, учитывая её вид?

— Ой!

Наблюдая за нашей потасовкой, президент Даймондзи и адвокат Минамимура лишь сдержанно усмехаются.

— Карин... понимаю твои чувства, но ты просто беспощадна.

— Что ж, аудиозапись говорит сама за себя. — подаёт голос адвокат. — Относительно расторжения помолвки между Аратой Комацудзаки и Мисаки Комару: фактов домашнего насилия не зафиксировано. Подтверждено, что бывшая невеста вступила в отношения с другим мужчиной и в одностороннем порядке разорвала соглашение. Верно?

— Да... Всё так... — едва слышно шепчет она.

— Также подтверждаете ли вы, что оставили господину Комацудзаки три миллиона иен наличными в качестве отступных?

— Да, оставила эту сумму...

— Данные средства, переданные в одностороннем порядке, мы возвращаем вам. — Минамимура-сан кивает и пододвигает к стороне Мисаки конверт с деньгами. — Вопрос о компенсации с нашей стороны будет обсуждён позже. Пожалуйста, пересчитайте сумму.

Семья Комару с кислыми минами принимается пересчитывать банкноты. Возврат денег, конечно, приятен, но осознание того, какой иск мы можем выставить следом, явно не даёт им покоя. Убедившись, что сумма верна, адвокат переходит к главному.

— Теперь коснёмся публикаций в социальных сетях. Агентство «Кирабоси-про» уже подало запрос администрации сайта на раскрытие данных владельца удалённого аккаунта «Лавр», с которого распространялась ложь об Арате Комацудзаки. Мисаки-сан, признаёте ли вы, что этот аккаунт принадлежит вам?

— Да... признаю. Мне казалось, что только так смогу защитить своё счастье...

«Причина эгоистична до предела, но признание получено, и мы с Карин и президентом обмениваемся облегчёнными взлядами. Впереди выпускной концерт Карин, и нам жизненно важно погасить этот скандал как можно скорее.»

— В таком случае, изложу требования Араты Комацудзаки. Учитывая, что разрыв произошёл по вашей вине и сопровождался неверностью, господин тем не менее не намерен требовать с вас личную компенсацию. Что касается клеветы о насилии: если публично признаете ложность своих обвинений и пообещаете впредь не беспокоить его, он также отказывается от денежных претензий.

Семья Комару в изумлении вскидывает глаза на меня, и я решаю пояснить свою позицию.

— Я... не прощаю тебя, Мисаки. Ни за то, что сбежала к другому перед самой свадьбой, ни за ту грязную ложь, которую вылила в сеть, узнав о моей новой помолвке. — смотрю на неё, и в душе вновь вскипает волна горечи и гнева, но... Глядя на эти свалявшиеся волосы, впалые щёки и потухший взор некогда красивой женщины, лишь тяжело вздыхаю. — Кажется, судьба уже наказала тебя тем же способом, каким ты обошлась со мной. К тому же, благодаря тому разрыву обрёл сокровище — мою Карин...

— Ара-тян!..

Наши взгляды встречаются, и глаза любимой подозрительно блестят от подступающих слёз.

— Свадьба состоится в том же зале, неустойку платить не пришлось, а скандал с насилием удалось вовремя погасить. Не хочу, чтобы женщина, с которой когда-то мечтал построить будущее, опускалась ещё ниже. Поэтому, если сдержите слово, не возьму с вашей семьи ни иены.

— Арата-сан... Господин Комацудзаки!..

Родители Мисаки готовы разрыдаться от благодарности, но резко вскидываю руку, прерывая их излияния.

— Погодите. Не спешите благодарить. — встаю, уступая место президенту Даймондзи, который с решительным видом занимает мой стул.

— Теперь... — продолжает Минамимура-сан. — ... свои требования озвучит президент агентства «Кирабоси-про», господин Китадзабуро Даймондзи. Вследствие вашей клеветы в адрес сотрудника компании и его невесты, агентство понесло значительные репутационные и финансовые потери. Посему господин Даймондзи требует выплаты компенсации в размере десяти миллионов иен.

— ?! — пока семья Комару пребывает в состоянии ледяного шока...

— Ха-ха! — ... президент Даймондзи заливисто хохочет. — Ну а как вы хотели? Шоу-бизнес — штука суровая. За свои слова надо платить, извольте раскошелиться!